home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 37

Берт Шрёдер ожидал, напряженно прижимая телефонную трубку к уху. Посмотрев на Лэнгли – тот был один в комнате, – он выругался:

– Проклятие, не отвечают!

Лэнгли стоял у окна и пристально рассматривал собор. За двойными дверями все так же нескончаемо трезвонили телефоны и взволнованно шумели люди.

Внезапно створки дверей с грохотом распахнулись, и в комнату шумно влетел Беллини, еще более возбужденный, чем в последний раз. Уже с порога он выкрикнул:

– Я получил от этого придурка Клайна приказ идти на штурм, если вы не можете придумать ничего другого.

Шрёдер смерил его холодным взглядом:

– Входите и закройте за собой дверь. – И тут же заорал на диспетчера: – Конечно, хочу, чтобы ты, глупый осел, продолжал вызывать!

Беллини закрыл за собой дверь, подошел к стулу и опустился на него. Пот тонкими струйками стекал по его заметно побледневшему лицу.

– Я… не готов… идти… – проговорил он. Шрёдер нетерпеливо спросил:

– Сколько, черт побери, займет времени укокошить всех четверых заложников, скажите, Беллини? А если они уже мертвы, то Клайн может катиться ко всем чертям и подождать там, пока у вас возникнет, по крайней мере, хоть одна идиотская идея, как нанести удар.

Внезапно в динамике раздался громкий голос Брайена Флинна:

– Шрёдер?

Тот торопливо ответил:

– Я здесь. – Теперь он обрел самообладание. – Да, сэр. Как там, все в порядке?

– В порядке.

Шрёдер откашлялся и начал расспрашивать:

– Но все же что-то такое произошло?

– Плохо задуманная и неудачная попытка побега. – Голос Флинна звучал сдержанно.

– Побега? – недоверчиво переспросил Шрёдер.

– Я вроде ясно сказал.

– Никто не пострадал при этом?

После долгой паузы Флинн ответил:

– Бакстер и Мёрфи ранены. Но не тяжело.

Шрёдер посмотрел на Лэнгли и Беллини. Постаравшись придать своему голосу спокойный тон, он продолжил:

– Давайте я направлю к вам доктора.

– Если он им понадобится, я извещу.

– Нет, все же я пришлю доктора.

– Ладно, присылай, но только скажи ему, что я вышибу из него мозги, если он здесь появится.

– Черт побери, Флинн, вы же говорили, что стрельбы не будет. Вы сказали… – В тоне Шрёдера проскальзывало раздражение, но он контролировал себя – раздражение было почти напускным, преднамеренным, чтобы показать, что стрельбы он не потерпит.

– Тут уж ничего нельзя было поделать.

– Флинн, если, не дай Бог, вы убили кого-нибудь, – теперь тон Шрёдера стал угрожающим, – если ранили кого-нибудь, переговоры практически станут невозможны.

– Я знаю правила. Успокойся, Шрёдер.

– Позвольте мне поговорить с каждым из заложников – сейчас же.

– Подождите минутку. – В динамиках установилась тишина, затем послышался голос кардинала:

– Алло, капитан, узнаете мой голос?

Шрёдер бросил быстрый взгляд на двух мужчин, присутствующих в комнате, – те согласно кивнули. Тогда он ответил:

– Да, Ваше Высокопреосвященство.

Кардинал говорил таким тоном, что все сразу поняли: предварительно его проинструктировали и сейчас внимательно следят за его словами.

– Со мной все в порядке. Мистер Бакстер, как мне сказали, получил легкое ранение в спину и еще одно рикошетом в грудь. Сейчас он отдыхает, и у него, похоже, все в порядке. Отец Мёрфи также ранен рикошетом в лицо – в подбородок. Он слегка оглушен, а вообще чувствует себя нормально… Просто чудо, что никто не убит.

Всем троим офицерам, казалось, стало легче от этих слов кардинала. Из соседних комнат по-прежнему доносились шум и громкие голоса.

– А как мисс Мелон? – спросил Шрёдер. Ответ кардинала прозвучал как-то нерешительно:

– Она жива. Не ранена. Она…

Шрёдер услышал, как трубку на другом конце провода прикрыли рукой, однако пробивались раздраженные приглушенные голоса – там явно говорили на повышенных тонах. Он взволнованно закричал в трубку:

– Алло! Алло!

В трубке опять раздался голос кардинала:

– Это все, что я могу сказать.

– Ваше Высокопреосвященство, – торопливо заговорил Шрёдер, – прошу вас, не провоцируйте этих людей. Вы не должны подвергать опасности вашу жизнь, иначе под угрозой окажутся и жизни других…

Послышался равнодушный, без всяких эмоций голос кардинала:

– Я передам ваши слова всем остальным. – Он добавил: – Мисс Мелон…

Но неожиданно на линии прозвучал голос Флинна:

– Добрый совет отважного капитана. Ладно, теперь убедились, что никто не убит? Все сидят себе тихонько.

– Дайте мне поговорить с мисс Мелон.

– В данный момент она отошла. Попозже. – Флинн говорил отрывисто. – Все ли готово к пресс-конференции?

Голос Шрёдера вновь обрел спокойствие:

– Нужно больше времени на подготовку. Телевидение и радио…

– У меня есть сообщение для Америки и всего мира, и я намерен донести его до всех людей.

– Да, вы это сделаете. Наберитесь терпения.

– Терпение не в характере ирландцев, Шрёдер.

– Да? Не уверен, что так оно и есть. – Шрёдер почувствовал, что настало время для более личного общения. – Я ведь наполовину ирландец и…

– Неужели?

– Да, родные моей матери выходцы из графства Тирон. Послушайте, я понимаю ваше разочарование и раздражение – у меня самого брат деда был в ИРА. В нашей семье его считают героем. Он даже сидел в английской тюрьме.

– За что же? За то, что был такой же зануда, как его внучатый племянник?

Шрёдер сделал вид, что не обратил внимания на подковырку Флинна:

– Я рос с той же ненавистью, и предрассудками в душе, что и у вас…

– Ты же не был там, Шрёдер. Ты там не был. Ты все время здесь.

– Ну и что из этого? – решительно произнес Шрёдер. – Здесь бы вы породили себе больше врагов, чем друзей.

– Здесь людям не надо много друзей. Наши друзья все поумирали или сидят в тюрьмах. Скажи там, чтобы наших людей освободили, капитан.

– Мы и так стараемся изо всех сил. Переговоры между Лондоном и Вашингтоном продвигаются. Я уже вижу свет в конце тоннеля…

– А ты уверен, что этот свет – не огни скорого поезда, который наедет прямо на тебя?

Кто-то в соседней комнате громко рассмеялся. Шрёдер опустился на стул и откусил кончик сигары.

– Послушайте, почему бы вам не показать нам свои добрые намерения и не отпустить одного из раненых заложников?

– Кого же?

Шрёдер быстро вскочил с места.

– Так… Так…

– Ну давай, давай же. Пусть Бог решает. Ты ни с кем там не советуйся, а сам скажи – кого.

– Кто тяжелее ранен?

Рассмеявшись, Флинн ответил:

– Очень хорошо! Есть контрпредложение. Ты не согласился бы на кардинала? Думай сразу. Раненый священник, раненый англичанин или здоровый кардинал?

Шрёдер почувствовал, как в нем закипает раздражение, и с тревогой подумал, что Флинн тоже может обозлиться.

– Кто же все-таки более серьезно ранен?

– Бакстер.

Шрёдер заколебался. Он посмотрел вокруг, но не решился ничего сказать.

– Думай быстрее, – подстегнул его Флинн.

– Бакстера.

Флинн ответил, притворяясь расстроенным:

– Сожалею. Правильнее было бы просить, конечно же, за кардинала. Ты знал это, Берт. Если бы ты назвал кардинала, я освободил бы его.

Шрёдер посмотрел вниз на свою незажженную сигару. Когда он заговорил, голос его дрожал:

– Сомневаюсь в этом.

– Не сомневайся во мне в подобных делах. Я лучше потеряю заложника, но наберу очки.

Шрёдер вынул носовой платок и вытер вспотевшую шею.

– Мы ведь ведем этот спор не для того, чтобы определить, у кого крепче нервы, и у кого крупнее… крупнее…

– Яйца.

– Да. Мы и не пытаемся вести его. Таков старый полицейский завет. – Шрёдер быстро взглянул на Беллини, который выглядел довольно раздраженным, и добавил: – Никто здесь и не собирается рисковать жизнями невинных людей…

– Невинных? В войне больше нет невинных граждан! Все мы солдаты по собственному выбору, по призыву на службу, по принуждению или по призванию. – Флинн глубоко вздохнул и продолжал: – Даже очень хорошо, когда партизанская война длится долго – тогда у каждого есть возможность отомстить по меньшей мере хоть раз в жизни. – Он замолк, а потом добавил: – Давай все же оставим эту тему. Мне хотелось бы получить телевизор сейчас же. Пошли сюда Бурка.

Шрёдер наконец раскурил сигару и ответил:

– Извините, но он временно отсутствует.

– Я, кажется, уже просил, чтобы он постоянно был где-нибудь рядом. Видишь ли, Шрёдер, ты еще не совсем приспособился к общению со мной.

– Но ему нужно было отлучиться. Он скоро позвонит сам. – Шрёдер сделал паузу, а потом продолжал, но уже совсем другим тоном: – Послушайте, я все о том же, о налаживании общения, как вы сказали, – могу ли я снова попросить вас не подпускать мистера Хики к телефону?

Флинн промолчал. Тогда Шрёдер продолжал:

– Не хочется, чтобы начались какие-нибудь неприятности, но он говорит одно, а вы – другое. Я имею в виду, что он настроен очень негативно и очень… пессимистически. Мне всего лишь нужно, чтобы вы осознали, что в случае…

Телефон замолк.

Шрёдер откинулся на спинку стула и достал новую сигару. Он думал о том, как легко договариваться с Флинном и как трудно с Хики. Эта мысль разозлила его, и он раздраженно швырнул сигару в пепельницу. «Хороший парень – плохой парень». Старый жульнический прием в каждой игре. И сейчас Флинн и Хики смеются над ним. «Вот сволочи»! – подумал он.

Лэнгли посмотрел на Шрёдера, а затем бросил взгляд на блокнот для заметок, который держал в руке. После каждого такого диалога его переполняло чувство разочарования и бесполезности переговоров. Переговоры – не его конек, и Лэнгли не понимал, зачем Шрёдер ведет их. Внутренний голос шептал Лэнгли: надо взять трубку у Шрёдера, обложить Флинна и сказать, что он дохлый недоносок. Он закурил и удивился, заметив, что руки у него трясутся.

– Вот подонки! – прошипел он.

В комнату вошла Роберта Шпигель, уселась в свое кресло-качалку и уставилась в потолок.

– Ну как, чья берет? – спросила она.

Беллини оторвал взгляд от окна и заметил:

– Наберутся ли они столько же храбрости, сколько в них набито дерьма!

– Ирландцы – одни из немногих, кто действительно храбр, – ответил Шрёдер.

Беллини снова повернулся к окну. Шпигель беззаботно раскачивалась в кресле, а Лэнгли наблюдал за дымком своей сигареты. Шрёдер молча разглядывал бумаги, разбросанные на столе. В соседней комнате все так же беспрерывно звонили телефоны. В вечерней темноте гулко раздавался голос в мегафоне, а эхо отражалось от окна. Каминные часы звучно тикали, и Шрёдер непроизвольно обратил на них внимание – 9.17 вечера. А днем, в 4.30, он маршировал на параде, был доволен собой и радовался жизни. Сейчас же у него в горле застрял комок, и жизнь вовсе не кажется такой уж прекрасной. Почему всегда найдется кто-то, кто испортит праздник?


Глава 36 | Собор | Глава 38