home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 49

Патрик Бурк вышел из дома настоятеля на холодный, влажный воздух. Он взглянул на часы. Было около часа 18 марта. Отныне этот день, видимо, станут называть бойней на день святого Патрика или еще как-то в том же роде. Бурк поднял воротник пальто и пошел на восток по Пятьдесят первой улице.

На Парк-авеню путь преграждал городской автобус, установленный в качестве заграждения. Бурк обошел его, пробрался сквозь жиденькую толпу и пересек авеню. На ступенях и террасах епископальной церкви святого Бартоломео собралась небольшая группа людей, они передавали друг другу бутылки и пели песни под мелодии колоколов собора святого Патрика. Люди находились и внутри церкви, и Бурк вспомнил, что многие храмы и синагоги объявили сегодня всенощное молитвенное бдение. Рядом стоял вагончик какой-то телекомпании с камерами и прожекторами.

Бурк прислушался к звону колоколов. У Флинна – если это играет действительно он – неплохая манера исполнения. Он вспомнил, что говорил Лэнгли по поводу футболок с надписями «Джон Хики», и представил себе майку с другим изображением: собор святого Патрика, зеленые звезды и надпись: «Брайен Флинн играет на колоколах».

Обойдя церковь, Бурк направился дальше по Пятьдесят первой улице. Между двумя зданиями, за оградой с воротами, пролегал небольшой парк. Заглянув через ограду, он увидел под платанами на террасах столики с поставленными на них перевернутыми стульями. Никакого движения в неосвещенном парке. Бурк схватился за холодные железные прутья ограды, подтянулся вверх и спрыгнул вниз в парк. Ударившись об обледенелый камень на дорожке, почувствовал резкую боль в пальцах ноги и тихо выругался. Потом вынул пистолет и пригнулся к земле. Ветер раскачивал деревья, и оледеневшие ветки трещали и падали на землю со звуком разбивающегося стекла.

Бурк медленно выпрямился и пошел, обходя разбросанные там и сям столики и держа наготове пистолет. Под ботинками потрескивал тонкий ледок, и он знал, что если Фергюсон здесь, то должен слышать его шаги.

Его внимание привлек перевернутый столик, и он направился к нему. Стул лежал на спинке на некотором отдалении. Лед вокруг был разбит и раскидан, и Бурк встал на колени, чтобы поближе взглянуть на большое темное пятно, похожее на итальянское клубничное мороженое, но при внимательном рассмотрении оказавшееся совсем другим.

Он поднялся и почувствовал, как у него вдруг ослабли ноги. Поднявшись по низеньким ступенькам к следующему уровню террасы, он снова увидел перевернутую мебель. В задней части парка находилась довольно высокая каменная стена, с которой обычно стекал небольшой водопадик. У основания стены был устроен длинный узкий желоб. Бурк подошел к желобу и увидел внизу Джека Фергюсона, лежащего в ледяной воде, его лицо приобрело бело-голубой оттенок и, как подумал Бурк, стало похоже на цвет фасада собора святого Патрика. Глаза были открыты, рот широко разинут, словно Фергюсон хотел схватить хоть глоток воздуха, вынырнув из холодной воды.

Бурк опустился на колени на низкий каменный торец желоба, протянул руки и схватился за старую шинель Фергюсона. Он подтянул тело поближе, полы пальто распахнулись в разные стороны, и он увидел раздробленные пулями колени, выглядывающие из порванных брюк, – кости, хрящи и связки были белыми-белыми на фоне темно-голубоватого цвета тела.

Бурк сунул пистолет в карман и легко вытащил труп маленького человека на каменные плиты торца. В самом центре лба Фергюсона виднелось небольшое пулевое отверстие, будто кто-то прижал к этому месту зажженную сигарету. В его карманах уже пошарили, но Бурк все же на всякий случай обыскал его и нашел только чистый, аккуратно сложенный носовой платок, напомнивший ему о том, что теперь он должен позвонить жене Фергюсона.

Закрыв Фергюсону глаза, Бурк встал, вытер руки о свое пальто, подул на них и отошел. Снял с металлического стола покрытый ледяной коркой стул и сел. Сделал глубокий вздох, стараясь унять дрожь, сотрясавшую тело. Вытащив пачку сигарет, достал из другого кармана флягу, открыл и поставил на стол, не отпив ни глотка. Вдруг он услышал шум у ограды и вгляделся в темноту парка. Нащупав пистолет, крепко сжал его в руке.

– Бурк! Это я – Мартин.

Бурк не ответил.

– Можно мне подойти к тебе?

Бурк взвел курок.

– Подходи!

Мартин подошел к Бурку, остановился и посмотрел на каменный желоб за его спиной, обрамляющий водопадик.

– Кто это там?

Бурк не ответил. Мартин подошел к телу и всмотрелся в застывшее лицо.

– Я знаю этого человека… Джек Фергюсон.

– Вот как?

– Да, он. Собственно говоря, я разговаривал с ним только вчера. Он из официальной ИРА. Марксист. Весьма симпатичный парень тем не менее.

Бурк ответил с полным равнодушием:

– Хороший красный – мертвый красный. Убей коммуниста во имя Христа. Пройди туда, чтобы я мог тебя разглядеть.

– Как? – Мартин прошел мимо Бурка. – Что ты сказал?.. Что разглядеть?

– Пройди вперед, чтобы я мог видеть тебя, – повторил Бурк.

Мартин обошел вокруг стола.

– Почему ты оказался здесь? – спросил Бурк. Мартин прикурил сигарету.

– Шел за тобой из дома епископа.

Бурк был абсолютно уверен, что за ним никто не шел.

– Зачем?

– Хотел посмотреть, куда ты направляешься. Ты был совершенно беззащитен. Да, кстати, меня уволили из консульства. Твоя работа? Обо мне стали говорить просто что-то невообразимое. Но, как бы то ни было, сейчас я свободен. Не знаешь ли, чем мне теперь заняться? Думаю, может, лучше… чтобы ты замолвил за меня словечко… очистить от грязи мое имя в суде… У тебя пистолет? Можешь спрятать его.

Бурк не стал убирать оружие.

– Майор, кто, по-твоему, убил его?

– По крайней мере, не ты… – Мартин пожал плечами. – Может, его же люди. Или временные из ИРА, или фении. Ты видел его колени? Господи, что за мерзкое дело!

– С какой стати ИРА вдруг решила убрать его?

Мартин ответил быстро и отчетливо:

– Он слишком много болтал.

Бурк поставил пистолет на предохранитель и положил в карман.

– Где Гордон Стиллвей?

– Гордон?.. А, архитектор! – Мартин вынул сигарету. – Хотел бы я быть хоть наполовину таким нечестным, каким ты меня считаешь.

Бурк сделал глоток из фляги и проговорил:

– Послушай, собор подвергнется штурму через несколько часов.

– Жаль, но все идет к этому.

– И тем не менее сейчас я думаю, каким образом можно уберечь как можно больше жизней.

– Я тоже. Наш генеральный консул уже здесь.

– Но, как я понял, майор, до сих пор ваши с ним взгляды сильно расходились. Ты проводник ирландского терроризма в Америке, Мартин. Мы говорили тебе это прямо в лицо. Нам не нужны сгоревший собор и горы трупов.

– Я не во всем согласен с тобой.

– Если бы у Беллини были чертежи и архитектор, это здорово помогло бы ему.

– Несомненно. Я тоже работаю над этим.

Бурк пристально посмотрел на Мартина.

– Пойми, тебе пора уже остановиться. Не стоит идти дальше.

– Извини, но я что-то опять не пойму тебя.

Бурк внимательно разглядывал Мартина, а тот положил ноги на стул и спокойно дымил сигаретой. Порыв холодного ветра прорвался сквозь ограду парка. На Мартина и Бурка падали сосульки с деревьев, но оба вроде бы и не замечали этого. Мартин вдруг встрепенулся, словно нашел какое-то решение, и обратился к Бурку:

– Видишь ли, дело не только во Флинне. Моя операция задумана не только ради того, чтобы убить Флинна. – Рукой в перчатке он потер подбородок. – Понимаешь, мне нужно больше, чем смерть Флинна, я смотрю дальше. Мне требуется заключительный аккорд ирландского терроризма. Боюсь, мне просто необходимо, чтобы собор и впрямь рухнул.

Бурк помолчал, затем заговорил снова. Голос был низким, чувствовалось, что он тщательно обдумывает каждое свое слово:

– Но это может стать скорее символом нежелания Великой Британии вести переговоры.

– Здесь надо рисковать! Видишь ли, Лондон, к моему удивлению, предлагает компромисс, а фении – вот уже поистине одержимые – на это просто никак не реагируют. А выступление этого престарелого дурака, колокола и все такое прочее… Нет, во всем лидируют фении, а вовсе не я. Поэтому, Бурк, единственный способ, при помощи которого я могу влиять на общественное мнение здесь и за границей, это… ну ладно, скажу прямо – это разыграть трагедию. Как ни прискорбно.

– Но ведь последствия окажутся самыми неожиданными.

– Когда пыль осядет, все упреки падут только на ирландцев. Правительство Ее Величества выразит глубокую скорбь по погибшим и сожаление из-за разрушенного произведения искусства. Кстати, обломки собора святого Патрика могут цениться у туристов дороже, чем сам собор… В Америке не так уж много исторических руин…

Пальцы Бурка царапали холодный вороненый металл пистолета, лежащего у него в кармане. Мартин все говорил, глаза его сузились в тонкие щелочки, изо рта и ноздрей выбивался белый пар:

– И конечно, немаловажны похороны. Ты видел погребение лорда Маунтбеттена? Тысячи людей рыдали. Мы организуем что-нибудь пышное в таком же роде для Бакстера. Католическая церковь устроит столь же незабываемые похороны кардинала и священника. А Мелон… ну кто ее знает?

– По-моему, ты напрочь свихнулся, ты отдаешь себе отчет в своих словах? – резко спросил Бурк.

Мартин прикурил другую сигарету, и Бурк увидел в темноте ее дрожащий огонек. Майор продолжил говорить, но уже более сдержанно:

– Ты вроде бы меня не понимаешь. Нужно как можно шире распространять страдания, сделать их всеобщими – вот тогда только и проникнешься ненавистью к насилию. – Мартин задумчиво смотрел на горящую сигарету. – Всегда нужны потрясающие крупные катастрофы, такие, как Дюнкерк, Перл-Харбор, Ковентри и вот теперь собор святого Патрика… – Он щелчком сбил пепел с сигареты на столик и наблюдал, как тает оранжевый огонек на тонком слое льда. – …А на этих руинах вырастет новая святыня. – Он поднял глаза вверх. – Ты, наверное, заметил птицу феникс на бронзовых парадных дверях собора. Ее образ и подсказал мне название операции – «феникс».

– Флинн может пойти на компромисс, – возразил Бурк. – Он намекал на это. Еще он может сделать заявление, что британское вероломство толкает людей на убийство.

– И все же он никогда не признает, что величайшая операция ИРА со времен убийства Маунтбеттена организована англичанином.

– Нет, он не захочет умирать так по-дурацки, как этого хочешь ты. Он сможет признать, что готов все забыть, и все равно выйдет из ситуации героем. – У Бурка в голове созрела другая мысль. – Но вот с другой стороны… неустраненной остается возможность, что на рассвете он разрушит собор. Поэтому мэр и губернатор хотят нанести упреждающий удар. И очень скоро. Им нужно подстраховаться. Они не хотят начинать, пока Беллини не скажет, что все готово. А Беллини этого не скажет, пока не заполучит чертежей и архитектора.

– Очень хорошо, – улыбнулся Мартин. – Я думаю, что это наследственность – я имею в виду умение насочинять кучу всяких небылиц, когда нужно делать решительный шаг.

– Без архитектора мы не сможем начать штурм. В шесть ноль три Флинн позвонит, чтобы сообщить, что время вышло, но подождет, пока город заполнится людьми и начнутся утренние телепрограммы, затем великодушно пожалеет собор и заложников. И никаких похорон, никаких взрывов и выстрелов, ни даже разбитых окон с витражами.

– В шесть ноль три случится кое-что куда более серьезное.

– Надо не бояться рисковать!..

Мартин покачал головой и с сомнением заметил:

– Не уверен… Ты озадачиваешь меня, лейтенант. Эти подонки, конечно, могут обмануть меня… – Он улыбнулся. – На слово обманщика нельзя положиться… Люди эти слишком переменчивы… никогда не знаешь, чего от них ожидать, не так ли? Я хочу сказать, что история показывает: они всегда предпочитают что-нибудь самое безрассудное…

– О, да ты неплохо понимаешь этих ирлашек, не правда ли, майор? – сказал Бурк.

– Ну что ж, сказать по правде… без всяких расистских обобщений… тем не менее… – Он, похоже, пытался взвесить все возможности. – Видимо, вопрос стоит так: мне предстоит выбирать между взрывом в шесть ноль три или же дать согласие на проведение нешуточного побоища, прежде чем…

Бурк придвинулся к Мартину и предложил:

– Давай рассмотрим такой вариант… – Он дышал прямо в лицо собеседника. – Если собор взорвут… – Бурк взялся за рукоять пистолета, взвел курок и приставил оружие к виску Мартина, – Тогда ты будешь, как мы говорим, дохлым сукиным сыном…

Мартин посмотрел в лицо Бурка.

– Если со мной что-нибудь случится, тебя угрохают.

– Правила игры мне известны, – ответил Бурк. Дулом пистолета он провел по лбу Мартина, как бы примеряясь, а потом вложил оружие в кобуру.

Мартин вынул изо рта сигарету и проговорил деловым тоном:

– В обмен на Стиллвея я хочу получить твое честное слово, что ты предпримешь все возможное, чтобы начать штурм до того, как Флинн решится на компромисс. Он тебе доверяет, мне об этом известно, так что используй все аргументы при переговорах с ним или со своим начальством. Тогда, что бы ни случилось, ты создашь ситуацию, при которой Флинна живьем не захватят. Понимаешь, к чему я клоню?

Бурк кивнул.

– Ты получишь Стиллвея и чертежи, – продолжал Мартин, – у тебя будет достаточно времени, чтобы посмотреть представление, которое я организую лично для тебя. Как я уже говорил вчера утром, ты сможешь высоко подняться в глазах своего начальства. Бог видит, лейтенант, тебя нужно продвигать по службе.

Мартин отодвинулся от Бурка и перевел взгляд на окоченевшее тело Фергюсона. Он прикурил новую сигарету и небрежно бросил обгоревшую спичку в лицо мертвеца, потом снова посмотрел на Бурка и произнес:

– Ты, конечно, думаешь, что, подобно нашему покойному общему другу, лежащему здесь, многое знаешь. Ну что ж, утешай себя этим. Ты один из профессионалов, как и я, как мистер Фергюсон, и не из опасных мятежников вроде мистера Флинна. Так действуй как профессионал, лейтенант, и к тебе будут относиться как к таковому.

– Благодарю за честный разговор. Я сделаю все в лучшем виде, – отчеканил Бурк. Мартин рассмеялся:

– Но если захочешь, то можешь и напакостить, лейтенант. Я не рассчитываю, что ты будешь смотреть на все моими глазами. И внутри, и снаружи собора спрятано еще немало сюрпризов, о которых ты даже не подозреваешь. И с первым лучом солнца все тайное станет явным. Счастливо оставаться, – кивнул он на прощание, затем встал, повернулся и пошел, спокойно и неторопливо.

Бурк снова взглянул на Фергюсона. Наклонившись, смахнул спичку с его мертвого лица.

– Прости, Джек!


* * * | Собор | Глава 50