home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 24. ПРОСЬБА О ЖЕНИТЬБЕ

Королева и Шарни обменялись взглядом, полным такого ужаса, что злейший их враг сжалился бы над ними в эту минуту.

Шарни медленно поднялся и почтительно поклонился королю.

Было видно, как неистово бьется под кружевом жабо сердце Людовика XVI.

— Господин де Шарни! — с неописуемой сдержанностью заговорил король.

— Для дворянина не слишком почетно, когда его уличают в краже.

— В краже? — пролепетал Шарни.

— Да, — продолжал король, — коленопреклонение перед женой другого — это кража. Это предположение весьма для него неблагоприятное. Если же эта женщина — королева, то эти подозрения называются преступлением, а преступление это — оскорблением величества note 44. Я распоряжусь, чтобы эти слова, господин де Шарни, вам повторил министр юстиции.

Граф хотел заговорить. Он хотел сказать, что он невиновен, но королева, нетерпеливая в своем великодушии, не могла вынести, чтобы в бесчестном поступке обвиняли человека, которого она любила. Она пришла к нему на помощь.

— Государь! — поспешно заговорила она. — Мне кажется, что вы вступили на путь скверных подозрений, и я предупреждаю вас: пристрастность приводит к ложным выводам. Я вижу, что почтение сковало язык графа, но я, — а я знаю самую глубину его сердца, — не допущу, чтобы его обвиняли без защиты.

— Неужели вы станете уверять меня, что я не видел господина де Шарни на коленях здесь, перед вами? — спросил Людовик XVI, опускаясь с роли короля на роль встревоженного мужа. — Однако если человек становится на колени, а его не поднимают, это значит…

— Это значит, — с суровым выражением лица подхватила королева, — что подданный королевы Французской просит ее о милости… По-моему, это случается при дворе достаточно часто!

— Он просил вас о милости?! — воскликнул король. Мария-Антуанетта обнаружила с гневом, что она вынуждена солгать, со скорбью — что она не находит ничего правдоподобного.

— Государь! Я сказала вам, что господин де Шарни просит меня о вещи невозможной.

— Но скажите, по крайней мере, о какой? «Чего может человек испрашивать на коленях?.. — говорила себе королева. — О чем он может умолять меня, что невозможно ему пожаловать?.. Ну! Да ну же!»

— Я жду, — сказал король.

— Господин де Шарни… — вскричала королева, рассудок у нее помутился, руки дрожали, — господин де Шарни хотел получить у меня…

— Что именно?

— Позволения жениться.

— В самом деле? — воскликнул мгновенно успокоившийся король.

— Государь! — в заключение сказала она королю. — Та, на которой хочет жениться господин де Шарни, находится в монастыре.

— Ах, вот оно что! — воскликнул король. — Это и впрямь уважительная причина. Действительно, весьма трудно отобрать у Бога Его собственность и отдать ее людям. Но странно, что господин де Шарни внезапно влюбился: никогда никто не говорил мне об этом, никогда не говорил даже его дядя, который может получить у меня все на свете. Кто же эта женщина, которую вы любите, господин де Шарни? Назовите ее мне, пожалуйста!

Королева ощутила мучительную боль. Сейчас она должна была услышать из уст Шарни чье-то имя; она должна была перенести пытку от этой лжи. И кто знает, откроет ли Шарни имя той, которую он любил когда-то, еще кровоточащее воспоминание о прошлом, или откроет он имя, букет любви, — смутную надежду на будущее? Чтобы избавить себя от страшного удара, Мария-Антуанетта опередила его.

— Но, государь, вы же знаете ту, за кого сватается господин де Шарни!

— воскликнула она. — Это... мадмуазель Андре де Таверне!

Шарни вскрикнул и закрыл лицо руками. Королева прижала руку к сердцу и, едва не потеряв сознание, упала в кресло.

— Но ведь она, насколько мне известно, еще не давала обетов? — спросил король.

— Нет, но она должна дать их.

— Мы поставим одно условие… — сказал король. — Впрочем, — прибавил он; в его душе еще оставалось легкое недоверие, — почему она должна дать обеты?

— Она бедна, — отвечала Мария-Антуанетта. — Вы не дали богатства ее отцу, — строго прибавила она.

— Превосходно! — сказал король. — Я дам приданое мадмуазель де Таверне, я дам ей пятьсот тысяч ливров, которые я на днях вынужден был не дать господину де Калону для вас. Поблагодарите королеву, господин де Шарни, за то, что она изъявила согласие рассказать мне об этом деле и обеспечить ваше счастье.

Шарни сделал шаг вперед и поклонился, как статуя, в которую Бог, сотворив чудо, на мгновение вдохнул жизнь.

— Ну что ж, — сказал король. — Теперь мы предоставим ее величеству заботы о ваших делах. Идемте, сударь, идемте!

За ними закрылась дверь — отныне непреодолимая преграда для невинной любви.


Глава 23. ПОСЛЕДНЕЕ ОБВИНЕНИЕ | Ожерелье королевы | Глава 25. СЕН-ДЕНИ