home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

– Алин… Ну, Алина, – обнимал Антон девушку и, утешая, прижимал крепче к себе. – Все будет нормально. Я тебе правду говорю. Видишь, никто из бойцов не волнуется. Ханин вон даже спокоен, как удав. Мы все продумали. Мы все просчитали.

Алина кивала и только всхлипывала, как и многие женщины на этой улочке, ведущей к одному из внешних заслонов. Вообще, таких уж сильных причитаний нигде не было слышно. Некоторые, особенно дети, которым предстояло проститься с родителями, конечно, плакали, но как-то тихо, приглушенно. Улица была запружена машинами и людьми нереально плотно. Если бы не белый флаг, выкинутый над городом, и если бы продолжался минометный обстрел, то любое попадание сюда по толпе окончилось бы страшной трагедией и десятками жертв. Но теперь у них было время.

С конца улицы стал нарастать какой-то шум, и вскоре бойцы сопровождения закричали, передавая приказ командира колонны:

– По машинам! Быть готовыми к отходу!

Вот тут-то и раздались настоящие крики и полились безудержные слезы. Даже Алина, вжимаясь в грудь Антона, буквально заревела навзрыд. Так или иначе, но погрузка началась. Сами родители отрывали детей от себя и подавали взрослым в машины. Алина заняла место с детдомовскими детьми в одном из автобусов. Пока она махала Антону рукой, сам он вспоминал, сколько трудов вообще стоило уговорить ее ехать, а не идти с остальной колонной пешком. Антон даже сам себе признавался, что сделал это больше для себя. Он знал вероятность выживания идущих пешком и не смог бы сосредоточиться на предстоящем, если бы не был уверен, что Алина будет далеко, когда начнется заварушка.

– Я пошел, – крикнул Антон и, зная, что Алина в автобусе его не слышит, показал пальцами, что собирается уйти. Глядя на слезы девушки, ему очень хотелось задержаться, чтобы утешить. Но времени, как он понимал, оставалось слишком мало. При первых выстрелах в городе колонна двинется прочь. А ему в это время стоит быть возле бойцов. Алина, понимая тревогу Антона, кивнула и, вытерев слезы с щек, помахала последний раз ему рукой.

– Все будет нормально! – крикнул он и улыбнулся как можно уверенней. Она в ответ тоже вымученно улыбнулась, и Антон, больше не оборачиваясь, пошел обратно в центр города.

За колонной машин уже начали формироваться пешие колонны, проходя мимо которых Антон боялся даже смотреть на эти изможденные голодом и неустройством лица. Единственное, что он отметил для себя, – это полное отсутствие страха у людей. Наверное, у каждого человека наступает момент, когда он уже ни бояться, ни просто тревожиться не в состоянии. Людям, живущим в годы такого страшного катаклизма, выжившим при тяжелых переходах в поисках крова и пищи, казалось, что впереди просто еще одно длинное скитание и не более. Да, тяжело. Да, путь, полный лишений. Но сколько их было? Да, мало провианта в путь удалось собрать. Крохи. Но людям казалось, что впереди они смогут раздобыть и провизию, и остальное необходимое. Наивные. Город давно объел не только окрестности, но и удаленные от него районы. Не исключено, что именно такой вот уход резервов в пасть неподвластного городка и обеспокоил настолько Улема, что он решился его уничтожить.

Антон, стараясь не обращать внимания на людей, чуть прихрамывая, свернул в проулок и пустыми улицами направился к штабу обороны города.

В помещениях штаба уже привычно шумели рации и голоса командиров ополчения. Вообще, попадая в эту прокуренную обстановку, Рухлов уже начинал себя чувствовать чуть ли не как дома.

Ханин, наливая чай с остатками заварки вошедшему Рухлову, спросил про Алину, и Антон сказал, что посадил ее и попрощался.

– Ну что… – сказал Ханин. – С первым шумом начальник колонны поведет ее на прорыв. Ну, а мы… Ну, а мы постараемся порезвиться, как умеем. Надеюсь, они сняли людей с линии прорыва колонны, увидев белый флаг.

Присев у печки, промерзший Рухлов, грея руки у пламени, сказал:

– Если идиоты, то сняли. Но вряд ли. Там словно написано именно: здесь в случае чего и будут уходить беженцы.

Кивая, Ханин сказал:

– Если не сняли, то у сопровождения будет не много времени обезвредить заслоны. Пробитая шина – и транспорт встанет. Пробитый радиатор, и тоже недалеко уедет.

– Не трави душу. И так не по себе, – попросил Антон.

Ханин, понимая чувства товарища, замолчал и, только видя, что Антон слишком близко к незакрытому пламени держит ладони, съязвил:

– А ты внутрь их еще засунь… знаешь, как быстро отогреются?

– Угу, – буркнул Антон. Помолчав немного, он сказал: – Вот ведь. Я говорил, что зимы не будет… но такой дубак… И сыро. Не могу. Все кости ломит.

Командиры ополчения перебрались от карты города к Антону и Ханину, словно тянулись за этим кажущимся, мнимым спокойствием. Они с охотой присоединились к обсуждению погоды. Словно обидевшись на непотребные слова в его адрес, небо прорвалось мощнейшим ливнем. Все с усмешкой посмотрели в окно, а Ханин негромко сказал:

– Ну что ж, дождь в дорогу – это хорошо. А в нашем случае дважды хорошо.

Антон, подумав, сказал:

– Так давай сейчас дадим команду колонне выдвигаться из города.

Покачав головой, Ханин ответил:

– Нет, пусть стоят в полной готовности и ждут. Ведь когда по ним начнут стрелять из заслонов, те… они ведь сразу поймут, в чем дело. Надо исключить погоню. Только когда они завязнут на нас, мы сможем дать команду колонне уходить.

– А если дождь кончится к тому времени? – спросил один из бойцов.

– Ну, значит, кончится, – сказал Ханин, разводя руками.

Чем-то тревожным разродилась рация, и дежурный офицер сообщил, что на передовой заслон подошла группа от бандитов. Мол, условия обсуждены, и они принесли окончательные требования. Ханин отдал распоряжение проводить их в управу. Спросив у Антона, идет ли он, Ханин накинул на плечи дождевик и в сопровождении охраны вышел на улицу. Замерший и уже основательно простывший. Рухлов все-таки решил, что надо идти с Ханиным и самому слушать, чем потом расспрашивать. Из отъезжавшей машины его заметили и, уже тронувшись, остановились. Забравшись на заднее сиденье к Ханину, Рухлов сказал:

– Люблю анекдоты первым выслушивать. Поехали, посмеемся над их требованиями.

Ханин усмехнулся, но ничего не сказал.

В управе, в бывшем кабинете мэра города, Антон и Ханин устроились на стульях, оставив кресло главы города свободным. Охрана заняла позиции по углам помещения и у входа. Ожидавшихся гостей, конечно, проверят, но кто знает, чего от них ожидать. Ханин и Рухлов уже на себе познали непредсказуемость и агрессивность противника.

Ни о чем особо не говоря, они просто сидели и ждали парламентеров. Когда же те вошли, оба поднялись и без эмоций предложили вошедшим сесть.

Коренастый мужичок в камуфляже, что явно был старшим среди четырех вошедших, обратился к Ханину:

– Предварительные условия, которые до меня тут обговаривались, приняты нашим командованием. Теперь, как вам велели передать, дело за вами. Вы должны с оружием в руках покинуть город. Построиться возле дороги, ведущей на запад. Сложить оружие. После этого вы будете проведены под охраной на нашу базу. Мирные жители без оружия могут оставаться в городе. Им, как мы и договаривались, ничего никто не сделает. Вам понятны требования?

Рухлов не смог совладать со злостью до конца. Процедив сквозь зубы: «А как же…», он повернул голову к Ханину и сказал вслух:

– Это предложение неожиданно, но закономерно. Нам, наверное, надо будет обсудить его. Наши ополченцы разбросаны по всему городу и собрать всех и вывести потребуется время.

Ханин смотрел на парламентеров, но внимательно слушал и Антона. Кивнув, он сказал, обращаясь к старшему из боевиков:

– Сколько у нас есть времени для выполнения ваших требований?

– Сколько вам надо? – даже с ноткой участия спросил бандит.

Пожав плечами, Антон сказал:

– До вечера точно успеем. До сумерек. Часов в восемь вечера сможем.

Мужичок в камуфляже покачал головой и сказал:

– Не годится. И так уже темно из-за этих туч и дождя. Еще пара часов, и вообще стемнеет. Зима же, – усмехнулся он. Потом, смотря только Ханину в лицо, он подвел итог: – В общем, через два часа мы ждем вас всех на дороге.

Видя, что ему не отвечают, он поднялся и со словами: «Иначе все отменяется» – просто вышел из кабинета. Следом за ним вышли и его спутники. Выждав время, Ханин и Рухлов поднялись и не торопясь вышли в коридор.

– Что будем делать? – спросил Антон.

Хмуро пожав плечами, Ханин сказал, что надо ехать в штаб и там решать. Но в штабе для начала пришлось отвлечься на другие проблемы. Дантес таки достал шайку Кондрата. Не всю, но человек двадцать он буквально закопал, когда его люди подорвали нежилой дом, использовавшийся бандой Кондрата для отдыха между налетами. Сейчас на развалинах работали ополченцы, разгребая их только с одной целью: узнать, погиб ли там сам Кондрат, или только его боевики.

– Первая приятная новость за весь день, – сказал Ханин, присаживаясь на свое место за стол с картой. – Пусть, как уточнят, немедленно сообщат мне, избавились мы от этого недоноска или нет.

Дежурный передал указания по рации и, получив ответ, огорченно сказал:

– Говорят, что нереально сегодня раскопать. Не успеют. Да и дождь мешает сильно. Все мокрое, даже мусор неподъемный.

Отмахнувшись, Ханин изложил офицерам в штабе требования боевиков. Осознавая, что весь план, собственно, идет насмарку, все молчали, ожидая хоть какого-то разумного предложения от кого-то другого. Странное ощущение охватило Рухлова в этой обстановке. Словно он на каком-то рутинном заседании какого-то управления при какой-то непонятной организации. Все сидят. Никто ничего не может толком предложить. И любого самого тупого решения ждут с нескрываемым нетерпением. Хоть что-то! Но чтобы разойтись и приступить к его выполнению.

– Нет идей? – спросил Ханин.

Все неуверенно замялись, и только пожилой мужчина, имени которого Антон не помнил, но который так или иначе был командиром роты ополченцев, сказал:

– Отцы командиры, – обратился он, и многие отчего-то улыбнулись. – Если бы не так хотелось жрать. Если бы до рези в глазах не хотелось спать. Если бы каждую ночь нас не утюжили минометы… То и в этом случае не думаю, что мы нашли бы верное решение. А потому…

Он замолчал, а остальные так и смотрели, ожидая продолжения. Он удивленно обвел всех взглядом и спросил: «Что?»

– Ну и что вы хотели сказать этим? – устало спросил Ханин.

– Как что? – пожал плечами. – Если не знаешь, что делать, – ничего не делай.

Уже слегка злясь на мужчину, Антон сказал:

– Ну, отлично. А подробнее нельзя? Ведь ничего не делать можно по-разному. У некоторых к этому талант, а у нас, к сожалению, нет. Да и обстоятельства несколько не располагают.

Мужчина задумался, глядя в лицо Антону, и только через некоторое время ответил:

– Они хотят, чтобы мы вышли из города. Чтобы мы стали заложниками всех ситуаций, которые могут случиться у них при занятии ими этих… развалин. А мы, понимая, что выход – это смерть всем… выходить не можем. И у нас есть основная задача как можно большие их силы втянуть в уличные бои. Чтобы у них на группы преследования народа не осталось. Хорошо. Просто снимите всех людей с переднего рубежа. Отведите их на подготовленные для уличных боев позиции и ждите.

– Чего ждать? – уже откровенно зло спросил Антон. У него уже тоже от всех неурядиц не работала голова, а мысли о том, что Алина там, в колонне, в ожидании коротает часы перед отправкой, мешали ему даже последние остатки разумности собрать. Очень хотелось к ней. Утешить. Поддержать, пока начальник колонны не скажет «вперед».

– Ну, для начала нам придется ждать очередного обстрела, – кивнул Ханин, обращаясь ко всем, а не только к предложившему этот план. – Причем, если сведение о готовой колонне попадут им в руки, я даже знаю, куда они нанесут массовый удар. И вы знаете. Потом нам надо ждать проникновения в город мелких группок боевиков через опустевшие посты. И только после этого в город втянуться все остальные. И то не факт. Нарвавшиеся на огневые точки в глубине города боевики, скорее всего, отойдут. Ведь ни одного штурма за все это время. Тупое вымаривание нас голодом и отстрел наших бойцов.

Мужчина пожал плечами и сказал:

– Тогда не открывать огонь по первым вошедшим. Даже если они обнаружат наши позиции. Может, даже до определенного сигнала дать указание бойцам не оказывать сопротивления. Плен так плен. Пока в город не войдут все, кто у них свободен.

– Глупый план, – перебил Антон.

– Есть умнее? – удивленно спросил Ханин.

Антон устало помотал головой.

– Давайте дальше думать, – сказал Ханин и, обращаясь к одному из штабистов, попросил: – Чайник поставьте. Кипятку хоть попьем.

– И чай найдется, – заверил штабной и, поставив на печку чайник, добавил: – Но без сахара.


предыдущая глава | Мы – силы | cледующая глава