home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



8

Илья осмотрелся и поднялся с колен. Никого на дороге. Отлично. Поправив на плече автомат, он спустился с пригорка и направился в небольшой лесочек, стоящий особняком в поле. Добравшись до первых деревьев, солдат еще раз обернулся и посмотрел на пустую дорогу…

Тянущаяся на юго-запад бетонная полоса была мало интересна как беженцам, так и спасателям с военными. Их отделение просто блокировало направление, так, на всякий случай. Чтобы исключить возможность преступного элемента проникнуть в сопредельные государства. Глупость какая. Это надо в пяти километрах от границы с Эстонией делать. Ну, даже в пятидесяти. Ну не в ста же?! Их тут оставили просто потому, что… Почему? Да мало ли! Может, транспорта для эвакуации не хватило. Может, еще что? Может, просто необходимость была в перекрытии беженцам неправильного направления. Неважно. Главное, что их оставили. Без связи. Без приказа, когда выходить в место дислокации всего полка. Без дополнительного провианта. Сухпаек, исходя из трех суток патрулирования. Да и он был украден первым дезертиром Петькой Кравушкиным. Подонком и козлом. Забрать все припасы и свалить без следа… Урод. Серега Симонов, командир отделения, тогда сказал, что Кравушкина все равно поймают. А вот им даже в такой ситуации блокпост покидать нельзя. Пытались найти еду в окрестностях. И нашли! Несколько забытых уходящим населением кур, бесцельно бродящих по деревне. Хлеба, хоть и черствого, зато почти в каждом доме. Воды, хоть залейся – чистой, колодезной, а не этой мерзкой дождевой, что собиралась в подставленные каски и котелки. Всяких маринадов не один погреб. Хорошо с едой стало. Только вот с настроением что-то случилось. Если сначала бесхозное добро радовало солдат, то позже на них напала тяжелая депрессия от осознания, что они здесь совершенно одни. Будь у них связь или хотя бы грамотный офицер вместо сержанта Симонова, такого не случилось бы. Но связи, как я уже говорил, не было вовсе, а ближайший офицер находился в километрах пятидесяти от них. На вторые сутки, чтобы поддержать солдат и отвлечь их от мыслей о полном грядущем затоплении местности и об их неминуемой гибели, Симонов приказал отделению построиться и бежать за ним дистанцию. Тогда Веселов и сказал ему, что если хочет, пусть сам бежит, а он останется с теми двумя, что стояли на посту. Симонов повторил, что участие в пробежке обязательно. Его подчиненный пожал плечами и просто ушел в палатку. Симонову бы вести остальных на пробег, а с Веселовым уж после разобраться, но нет, сержант решил силой заставить подчиненного исполнить приказ. Произошла банальная драка, в которой победил сержант. Победил, правда, только наполовину. Избить избил, а бежать так и не смог заставить. Со сломанным ребром далеко не убежишь. Объявив Веселова арестованным, он сам содрал с него ремень, забрал автомат и, отменив пробежку, назначил охрану арестованному. Глупо все получилось. Глупо и неприятно. Сержант весь вечер мучился тем, что он сделал. А утром его нашли с перерезанным горлом…

Весельчак Веселов воспользовался сном своей охраны и, раздобыв себе нож, убил своего командира отделения. Забрал автомат, два рожка патронов и ушел под прикрытием ночи и дождя в неизвестном направлении.

Нашел сержанта именно Илья. Зайдя в палатку, он хотел поинтересоваться, почему его никто не сменяет на посту у шлагбаума. Спрашивать было не у кого.

Вскоре семеро оставшихся солдат, бросив не нужные им и ранее посты, собрались вокруг тела сержанта. Хорошо, что в такую погоду ни мухи, ни мошкара не летает. К противности растекшегося пятна крови могли добавиться копошащиеся на нем мухи.

Совершенно не представляя, что делать дальше, решили нарушить приказ и выдвигаться на восток в поисках своей части или любого другого отряда, способного передать о них весть. Сборы были недолгими: собрали палатки, вещмешки, набили патронташи рожками из арсенального ящика. Оставили непогребенным тело сержанта и ушли. Даже не взяв с собой его документов. Это было еще до обеда на третьи сутки. Уже после обеда мнения идущих по поводу направления разделились, и, недолго думая, все разошлись в разные стороны. Группа из трех человек направилась на восток, остальные четверо – на юго-восток. За три дня отделение нарушило все мыслимые и немыслимые пункты УСТАВА.

Илья шел в малой группе на восток. С ним оказались Виктор Полянский, его земляк, и его друг Ромка Гуслинский. Наверное, поэтому они так и обособились от других солдат.

Гуслинский Ромка всю дорогу пел песни, чтобы подбодрить друзей. Пел он хорошо. Звонко. Затмевая своим пением ненавистное шелестение дождя. Только и оно не могло убрать усталости от перехода и тяжести ставших невыносимыми автоматов и экипировки. Именно усталость не позволила им заметить неторопливо идущего впереди них Веселова. А он как раз услышал пение Ромки. Услышал и затаился на пригорке. Без комментариев, почему он решил, что группа из трех человек идет по его следам, чтобы арестовать или расстрелять за смерть командира отделения. Видя, что троица идет прямо на него, он, недолго думая, передернул затвор и открыл огонь короткими очередями по своим бывшим товарищам.

Красивый голос резко прервался – пуля вошла прямо в горло. Вторая пуля, не удивляйтесь кучности, вошла в глаз Романа. Вошла и вышла из уха вместе с фонтанчиком мозгов и крови. Он упал на спину и умер, даже не увидев на прощание свирепо-хмурого неба.

Илья и Виктор упали в грязь и судорожно, непривычным движением стащили с плеч автоматы. Казалось, прошла вечность, пока пальцы передвинули рычажки предохранителей акаэсов на одиночную стрельбу.

Автомат – это вещь неимоверно громкая для стрелка. Особенно непривыкшего. Ожидая выстрела, держа и уже давя на курок, человек непроизвольно напрягается. И великое искусство воина – оставаться расслабленным даже во время стрельбы. Напряжены глаз и кисти. Все остальное – неважно. Или почти неважно. Никто из оставшихся троих не был искусным стрелком. И попадание Веселова можно расценивать как удачу, фарт, халяву. Но бой – это игра разума и меткости. Фарт нужен, но он зачастую зависит от необразованности противника. Ведь вести бой – это образование необходимо. Опыт.

Веселов встал над травой и попытался попасть в лежащего в двадцати метрах от него Виктора. Виктор, уже снявший с предохранителя автомат, в ответ выстрелил, собственно, не надеясь на удачу. А ее и не было. Он промазал. Но уже открыл огонь Илья. Первая пуля вошла в бедро предателя и убийцы. Вторая вонзилась в живот и, пробивая кишки, чуть завернула и вышла из-под ребер в боку.

Это пистолетная пуля отбрасывает человека. Она оболочная и тупая. При попадании оболочка сминается и пуля превращается в блин. Отсюда и получается маленькое отверстие на входе и вынесенных полчерепа на выходе. Автоматная пуля предназначена прошивать легкие бронежилеты. Зачастую она цельная. А иногда еще и со смещенным центром тяжести. Это самая веселая пуля. Войдя в живот, она может выйти где угодно, только не из спины. Таких в рожках солдат не было. Убило Веселова трассирующей пулей. Чирк – и тело. Но она не откинула стрелка, она не сбила его прицел, хотя и дернула тело. Мертвый палец надавил на курок, и ствол автомата, задираясь вверх, выпустил все оставшиеся в магазине заряды. И первые из них вошли в голову и спину Полянского. Два – один, лидируют предатели.

Илья, трясясь, поднялся над травой и посмотрел сначала на завалившегося врага, а затем на друзей, и, не в силах ничего ни сказать, ни сделать, он просто сел обратно на траву. Автомат выпал из его рук, а он, не заметив этого, все смотрел на изуродованное лицо Гуслинского. Повернуться к Виктору он просто не мог. Он смотрел в оцепенении, как из порванной ушной раковины Ромки на траву стекала кровь, перемешанная с дождем.

Так он остался один. Он тоже не похоронил друзей. Держа за ремень автомат, он волоком тащил его почти километр. Если бы вещмешок с провиантом не был у него на плечах, Илья бы и не вспомнил о нем. Кто знает, чем бы он потом питался. Но тот свешивался сзади и был в состоянии Ильи просто незаметным. Только добравшись до трассы неизвестного направления, он пришел в себя и лег на землю, подставляя лицо каплям, падающим с неба. Его совершенно не волновало, что автомат, лежащий на земле, тоже по самое цевье в грязи и что вода затекает во все технологические отверстия оружия. Он осознал, что за мгновение увидел смерть трех человек. И сам только что убил одного из них.

Мокрый лес встретил Илью тяжелыми ледяными каплями, срывающимися с ветвей. Они били в каску, зачем-то надетую им сразу после перестрелки и гибели спутников, и громом передавались в раскаленный мозг. Не один раз спотыкнулся уставший парень о поваленные штормовым ветром толстые ветви и целые деревья. Ноги гудели и дрожали непонятно от чего – больше от усталости перехода или от страха и холода. Страх? Да, страх. Остаток пережитого. Видение убитых друзей и шок от представления самой возможности быть также глупо умерщвленным. Его мошонка, сжавшаяся в первые мгновения, только сейчас отошла от неприятных ощущений. И как бы это ни было неприятно читателю, первое, что сделал Илья, скинув вещмешок, – это сел на корточки, уперевшись руками в дрожащие колен, и, тужась, облегчил живот…

…Ушел он в лес глубоко. Над его головой уже просвета не было от крон, полных листвы. Он нашел сухое место и лег, подложив под голову вещмешок и зажав между ног холодный автомат. Так и не отойдя от мыслей о погибших, он закрыл остекленевшие глаза и уснул.

О снах не будем… Это святое.


И только зло, что ненавидит, ему светило в грозный лик.

Мы – силы


предыдущая глава | Мы – силы | cледующая глава