home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

Роман вошел к Улему и спросил:

– Звал?

– Да, заходи… Кто там с тобой? – Улем отвлекся от карты на столе и посмотрел за спину Романа в чуть приоткрытую дверь.

– А… Ринат.

– Что он хочет?

– Да, ни фига. Просто сейчас вместе поедем.

Улем подозвал Романа ближе и показал ему на карту:

– Короче… Бери сейчас своего Рината, и дуйте туда… Там Группа Артиста натолкнулась непонятно на кого. Вроде не менты. Держат оборону. Их там, как гонец сказал, человек восемь-десять. Но волки еще те. Наших уже троих положили. Артист до переговоров отошел и окружил их. Но на переговоры просил тебя поехать. Мол, морда у тебя располагающая. Молодая и располагающая.

– Он бы еще сказал «милая»…

Улем заржал и похлопал Романа по плечу:

– Давай, короче, гони туда. Чует Артист, как и я, что ты удачу приносишь… И вот что… Коли это аборигены там, в обороне, то пусть Артист сам решает, что с ними сделать. Ну а коли из нашей братии, то тут уж вынь да положь их мне. Понял?

– Ну, стандартно… – пожал плечами Роман. – Если они не согласны присоединиться, то выясняем главного… с Ринатом его того… а потом убеждаем еще раз. Потом вырежем всех, если не согласны они будут.

– Кажется мне, что там не будет у тебя проблем… – сказал доверяющий своему внутреннему голосу Улем.

– Ну, у тебя нюх… – сказал Роман, нисколько не издеваясь. Вообще, мистическая удача Улема завораживала всех, кто о ней задумывался. А под взглядом этих слегка бешеных глаз теряли волю и очень крепкие мужики. Казалось, Улема окружает вполне осязаемая аура чего-то сверхъестественного. В общем, учитывая это и многие факты, никто не удивлялся особо, что Улем, не зная всей картины целиком, мог давать дельные советы своим помощникам. Нюх, как говорил он сам, был его неотъемлемой частью.

– Да… – согласился Улем. – Он меня еще ни разу не подводил. И не подведет.

Свернув карту, он убрал ее в стол и спросил:

– А у тебя убеждать – это тоже дар? Как везение?

– Нет, Улем… Это не дар. Это так.

– Ну ладно тебе… говори, – лукаво улыбнулся Улем.

– Да я серьезно…

– Ага… – усмехнулся Улем и, похлопав на прощание Романа по плечу, выпроводил того за порог.

За дверью Ринат о чем-то перетирал с охраной Улема.

– Пошли, – коротко сказал Роман, и Ринат, попрощавшись, присоединился к нему.

– Ну? – спросил, садясь в седло своего мотоцикла. – Куда?

Роман, заводя с ключа «Ямаху», ответил, перекрывая взревевший мотор:

– К корешу к твоему! К Артисту!

– Тоже не плохо! – громко ответил Ринат, заводя своего «коня».

– У него там проблемы! – сказал Роман, давая понять товарищу, что не на прогулку едут.

– Решим! – уверенно крикнул Ринат, перекрывая взревевшие моторы.

Оставляя за собой густой сизый след в воздухе, мотоциклы отвалили со двора командира.

В дороге Роман чувствовал себя превосходно. Ветер, рвавший его отросшие волосы, выдувал вместе с дурью и всякие мысли, что так и не оставляли его, несмотря на то, что вот уже три месяца он жил почти как человек. Ринат предусмотрительно держался чуть поодаль. Запомнив с первого раза карту, Роман больше в ней не нуждался. Казалось, его ведет внутренний компас к цели, указанной командиром. Точно так же, говорят, тренировали голубей-наводчиков нацисты во время Второй мировой войны. А может, это и байки, что голубь, проведенный по карте, запоминал схему полета. Но вот Роман запоминал ее точно. До последней детали. Лишь бы карта была точная. Но карты у командира были наиточнейшие. Армейские, с грифом ДСП (для служебного пользования). С промерами глубин рек и высотой возвышенностей. Только сейчас приходилось делать поправку на углубление водоемов и выходы рек.

День выдался хоть и хмурый, но сухой. Это была первая передышка природы за почти что месяц. Было тепло, хотя на мотоцикле все равно пробирало до костей. Благо катить надо было недалеко, всего двести километров. На мотоциклах они проскакивали такие расстояния всего за часа два-два с половиной, если не было заторов. Хотя не должно их быть. Ведь именно по этой дороге прошла поисковая колонна Артура. Обычно поисковики расчищали дорогу хотя бы и для того, чтобы самим проползти и потом вернуться. Дорога была влажная и опасная, но тем не менее поприличнее проселочной, и двое на мотоциклах держали скорость около сотни в час. Они не останавливались, не разговаривали. Даже не потому, что тяжело на мотоцикле разговаривать, а просто потому, что и Ринат, и Ромка относились к людям неразговорчивым. Их поэтому вместе-то и направляли обычно, мало болтают и очень, даже чересчур, много делают. Именно они вдвоем тогда предотвратили убийство Улема одним из новоприбывших паханов. Тогда им пришлось на пару перерезать и всех подручных новенького.

В столовой это было. Улем принимал новых бойцов и хотел с ними поговорить. Однако после довольно непродолжительной беседы один пахан подал сигнал своим, и те, застрелив охрану Улема, уже хотели прикончить и его самого… Но Ринат, вошедший на шум с улицы, начал стрелять сам и отвлек путчистов. Роман тогда был еще в рабах. Работал на кухне, частенько бывал бит. Еще чаще бывал облит объедками. Но в тот момент он не только не растерялся, но и фактически спас Улема. Воткнув одному бандиту в глаз стальную вилку, а другого ударом ножа в шею отправив к праотцам еще быстрее первого, он скатился под стол к прыткому от испуга Улему и потащил его насильно к люку, в погреб. Но, правда, его не дотащил. Улем опомнился и, вытащив пистолет, докончил тех, с кем не разобрались Ринат и Роман.

Потом прибежал еще народ, и Улем смотрелся более чем внушительно, возвышаясь над семью трупами. Ринат, раненный вскользь в плечо, тоже выглядел завидным образом. Только Роман, сидевший на полу в сваленных в суматохе тарелках и бачках, казался жалким и обиженным. Улем, чтобы тот перестал его спасать, просто ткнул Романа в солнечное сплетение. От перехватившей все тело боли Роман пришел в себя. И временное помутнение сменилось ужасом от только что им содеянного. Роман сам не мог поверить, что только что убил двоих ничего ему не сделавших людей. Да еще ради чего?! Спасая того, кто руководит шайкой бандитов, измывающихся над ним. Никакой благодарности от этого уголовника с бешеным взглядом Роман, конечно, не ждал. Он, постанывая, поднялся, отправился на кухню к раковине, чтобы сполоснуть лицо и прийти в себя. Никто его не задерживал. Бандиты громко шумели, увлеченные обсуждением случившегося. Кто-то помогал Ринату перетягивать не слишком чистым полотенцем плечо.

Роман сел на пол возле мойки и тихо заплакал от только что пережитого. Ему искренне было жаль тех, кого он убил. И неважно, что они тоже уголовники. Они же люди…

Правда, уже к вечеру на место успокоившегося Романа пригнали женщину, а его вызвали к Улему в дом.

Туда его гнали пинками и прикладами.

– …Ты теперь тоже убийца, – сказал Улем, вертя в пальцах вытащенную из глаза неудавшегося заговорщика вилку. – И мне нет смысла оставлять тебя рабом. Но кроме этого, за мной должок. Жизнь слишком хороший подарок, чтобы я тебя не отблагодарил. Ты свободен. Можешь идти на все четыре стороны. Но… Тебе теперь с ментами не жить. Да и с обыкновенными… тебе тоже скучно будет. Останься со мной. Мне, кровь из носу, нужны такие, как ты. Ты еще не умеешь предавать, но уже умеешь убивать. Будешь моим личным адъютантом. Да и нравишься ты мне. Ты по возрасту, как мой сын… Где он теперь, шалопай…

Роман молчал, не зная, что ответить. Сказать, что он уйдет? Тогда эта вилка в руках Улема может оказаться теперь в глазу Романа. Вот и не будет больше кредитора. Сказать, что он остается? Остается среди этих?!

Роман посмотрел в глаза Улему. Сначала робко. Потом все больше и больше набираясь наглости в этих глазах. Казалось, что Роман впитывал от Улема какую-то безбашенность. Какую-то злость.

И они поговорили…

От Улема он вышел в другой одежде и первым делом заехал в морду тому уроду, что гнал его сюда. Улем стоя на крыльце, поржал и похвалил Романа. А тот козел, валяясь на земле и утираясь кровью, тоже, вторя Улему, смеялся и мерзко так похрюкивал. Не козел, а свинья.

Вспомнив про свиней, он вспомнил и того подонка, который измывался над ним, как и до этого над Ильей, обещая зарезать, как свинью. В ту ночь, за полночь, они с ним, чтобы никто не видел, напились и скорешились, пообещав забыть старые обиды.

Первую неделю Роману, конечно, хотелось втихаря свалить от тех, кто над ним так глумился, но Улем не дремал. Несколько раз подсовывал ему потаскушек, живших почти вольно на территории лагеря и поселка, несколько раз закрывал глаза на его пьянки. Простил за избитого Романом одного охранника барака. Ну, тот просто не хотел пропускать бывшего раба внутрь. Да, там еще были приключения, но все сошло с рук бывшему курсанту, и вскоре он успокоился. Начал учиться стрелять и метать нож. Каждое утро с небольшим числом тех, кто желал поддерживать форму, бегал. Короче говоря, он нешуточно повзрослел за несколько месяцев. От неуверенности не осталось и следа. Но еще посещали его мысли о том, что все это бред и ему нечего делать среди бывших уголовников и отъявленных бандитов. Что где-то у него мать, сестра и отец, всю его жизнь боявшийся за сына и предостерегавший его от дурных знакомств. Мысли он выветривал на мотоцикле, лично им пригнанном из очередной поездки на вербовку.

Вербовка была основным делом как Романа, так и еще десятка преданных Улему людей. План Улема, ранее не очень понятный Роману, теперь уже обрисовался ему во всех подробностях. Чем больше народу, тем более велик шанс удержать власть в своих руках и не отдать ее государству, когда оно очухается и начнет наводить конституционный порядок на своей территории. Да и когда начнет, его-то первым шагом, конечно, будет не Улем с его братией. Хватало новообразованных Сибирской и Дальневосточной республик. А также горцев и беженцев.

У Улема уже сейчас было более двух тысяч штыков. И полтысячи душ рабов и условно свободных – шлюх, механиков, врачей, поваров, связистов… Три боевых командира решали практически все тактические задачи. А десяток командиров поисковых отрядов решал все проблемы с обеспечением пропитания, оружия и разведки. Один из них, Артист, с прошлых времен приходился корешем Ринату. Именно к нему, нарвавшемуся на отпор в одной из деревушек, так спешили посланники Улема.

Низкое, затянутое тучами небо стало совсем темным, когда Роман увидел перед собой хвост разведколонны. Три грузовика, крытых тентом, под защитой одного джипа с охраной, скрытые нависшими над дорогой деревьями, казались замершей гигантской гусеницей в темноте сумерек.

Роман остановился в сотне шагов и, достав из-за пояса рацию, сделал запрос на частоте приемников разведколонны. Вместо ответа из джипа вылезли одетые в пятнистую форму бойцы и замахали рукой. Осторожно Роман подъехал и, убедившись, что перед ним свои, махнул рукой Ринату.

– С утра их Артист окружил и теперь держит под прицелом. Мы бы, может, и прошли дальше, но дорога, как назло, идет насквозь через эту деревню… – докладывал старший охраны. – Не обойти никак. По полю мы не пройдем. А эти в деревни палят из чего ни попадя. Так что пока мы с ними не разберемся, дальше никак…

– Угу, – сказал Роман, всматриваясь в темные дома недалекой деревни. – А где сам Артист?

– Вон в том доме засел, – показал охранник. – Проводить?

– Обойдемся, – сказал он, запоминая дом. – Наших «коней» сторожите.

– О'кей.

Роман и Ринат спустились с обочины в поле и под прикрытием дорожной насыпи двинулись к деревне не спеша, но в то же время и не медля…

– Да они троих моих положили! Что с ними разговаривать? – возмущался Артист. – Если не этот начальник охранения, я бы давно минометы развернул.

– Зачем снаряды тратить?

– А зачем людей тратить? Ринат, ты-то хоть рассуди! Они троих… Троих! Убили. Да ты бы сам их за это закопал.

Ринат просто пожал плечами, и вместо него ответил Роман:

– Артур, короче, не напрягай нас… Улем сказал, чтобы мы посмотрели… мы посмотрим. Если там менты, аборигены или еще не весть кто, то тебе и карты в руки. Накрывай деревню и иди дальше. Нужен провиант. Скоро нас станет еще больше. А коли там реальные пацаны сидят, то мы постараемся их на нашу сторону перетянуть. Ты же знаешь, что люди нам необходимы не меньше провианта.

– Да на хрен они нужны… – слабо возмутился Артур. – И так за неделю на сотню увеличивается ртов.

– Нужны, – отрезал Роман. – Хочешь поспорить, иди к Улему. С ним и спорь.

– Ну, иди и бери их, – зло выругавшись, сказал Артист. – Только если вас там кильнут, я тут ни при чем. Я предлагал…

Роман с Ринатом вышли. Последний на прощание ухмыльнулся Артисту и поднял в воздух кулак.

…Роман по-пластунски полз вдоль забора, стремясь подкрасться к дому, из которого, по словам Артура, по ним работал снайпер. В то же время в обход, не меньше вжимаясь в землю, полз Ринат. И если задача Романа сводилась к тому, чтобы в нужный момент отвлечь стрелка, то именно Ринат должен был его обезвредить. Перекатившись под забором, Роман очутился во дворике дома, и теперь он должен был ждать, пока Ринат не подаст знак, что он готов. Сжавшись и спрятавшись за кустом сирени, Роман приготовился в любой момент совершить пробежку прямо под окнами, напугав своей близостью снайпера. Или всех, кто был в этом доме и наблюдал из окон.

Рация тихо исторгла: «Давай…»

С низкого старта бросился Роман через весь двор к поленнице, присмотренной им ранее. Несмотря на шум ветра в ушах, он услышал из дома чей-то удивленный возглас. Он уже был за поленницей, когда из окна первого этажа запоздало громыхнуло. Ну, все…

И точно, сразу за этим началась трескотня автомата и хлопки пистолетных выстрелов. Не теряя ни минуты, Роман бросился к окну, даже не опасаясь, что снайпер его заденет. Первым, кого вырубает Ринат, это снайпера. У него с ними какие-то давние счеты. Что-то он вроде рассказывал про деревню, где у него знакомца подстрелили.

Даже нечего было думать влезть в разбитое окно. Мало того что высоко, так еще же наверняка и осколки. Роман добрался до двери, дернул ее и, убедившись, что та закрыта, стал лихорадочно соображать, что же дальше-то делать.

Подумать ему не дали. Из дома напротив раздался выстрел, и тяжелая пуля, пробив фанеру двери рядом с головой Романа, ушла куда-то в дом. Ага, еще один, отметил про себя Роман и скатился в траву дворика. Он в безопасности, в темноте и ползком, обогнул дом и увидел место, откуда в него проник Ринат. К окну была приставлена бочка для дождевой воды. Вскочив на ее края, Роман чуть не соскользнул правой ногой. Соскользни он, и минимум ободрался бы. А может, и причинное место ушиб бы. Но устояв, он забрался на подоконник и скользнул в комнату. В полной темноте он пробрался в коридор, вслушиваясь в звуки возни, доносящейся из комнаты, где должен был быть снайпер.

Ринат зажался в уголке за торшером и, направив на вход пистолет, смог-таки не подстрелить появившегося как привидение, Романа. Мотнув стволом, Ринат указал на лежащие на полу тела. Двое были точно мертвы, один был просто стянут ремнем. Его перепуганные глаза смотрели на Романа и говорили больше, чем тихо мычащий и забитый кляпом рот. Быстро его скрутил Ринат. Что-то очень быстро. И где только научился?

Роман, пригибаясь, чтобы, не дай бог, его не заметили из дома напротив, добрался до связанного и, наклонившись к самому уху, тихо и жестко сказал тому:

– Щас, кляп выну… пикнешь, пику в глаз засуну, ясно, козел?

Он потянул кляп на себя. Это оказалась полоса материи. Она даже не выскочила изо рта, а появлялась из него словно лента фокусника из кармана. Блин, ну Ринат, ну садист… Это как же он столько запихал-то в него?

– Как зовут?

– Женёк я… Не убивайте тока! Я же в ваших не стрелял! Я маленький человек, начальник…

«Начальник», – ухмыльнулся про себя Роман. Свои. Вернее, Улемовы…

– Короче, ты, – как можно весомее, давя связанному на бедро своим коленом, сказал Роман. – Иди сейчас к своим. Кто там у вас старший, и говори ему, мол, честной народ желает говорить, а не биться. Коли захочет он говорить, пусть завтра поутру к этому дому выходит… Один выходит. Я только с одним говорить буду. А то начнете галдеть, шпана подзаборная… А коли не захочет, то к обеду ваши хладные тушки я показательно разложу на асфальте. И тебя лично… Не передашь если, вот он, – Роман показал на Рината, – он тебе правое яйцо отрежет и вместо этой тряпки вставит, чтобы не орал от боли. А коли слышно тебя будет, то и остальные причиндалы запихает. Усек? Отлично.

Роман еще раз взглянул на почти не верящего в свое счастье мужика и отполз к Ринату.

– Я пошел… – сказал он и направился к выходу. – Догоняй…

Когда они вернулись к Артисту, тот откровенно нервничал и пытался отвлечься хотя бы на еду.

– Ну что? – спросил Артур, ковыряя вилкой в банке с подогретой и растопленной тушенкой.

– Нормалек, – ответил Ринат, заполняя магазин новыми патронами. – Завтра поутру посмотрим. Скажи своим, чтобы не стреляли, коли увидят кого. И это… нас завтра, пока не появятся, не будить. О'кей?

– Ну, ладно, – ответил Артур. И, обращаясь к Роману, спросил: – Ну, а кто они все-таки?

Роман, развалившись на койке возле стены, ответил:

– А… Шпана… перезрелая.

Однако утром на окраину вышел старик далеко не шпанового вида…

Он выслушал Романа и ответил:

– Ну, добро… Тока я, молодежь, не главный. Короб у нас главный. Надо мне у него спросить, что он думает.

– Я же сказал, чтобы пришел старший! – зло проговорил Роман. – Или вы хотите, чтобы я сейчас эту деревню разнес?

– Да кто ж в своем уме-то сам пойдет сразу? Он вот меня послал.

– Хорошо… – сказал, щуря глаза, Роман. – Слушай меня, старик. Иди к своему коробу, кубу, параллелепипеду и говори ему следующее. Через час здесь должны стоять все из его кодлы… Иначе… сам понимаешь, старик, я минометами все здесь срою.

Старик ушел, а Роман и Ринат еще потоптались на неожиданно вышедшем из-за туч солнышке и только спустя минут двадцать вернулись к Артуру.

– Погода классная, а из-за этих козлов даже не погреться на солнышке, – ворчал Артист, настраивая прицел своего карабина.

– Да иди ты, грейся, – сказал Ринат, падая на кровать. – Они сейчас там муху боятся подстрелить. Тебя-то уж подавно не тронут. Он как про минометы услышал, так чуть в штаны не наделал, этот дедок, я имею в виду.

– Кстати, а сколько их у тебя? А то я так бодро расписал ему перспективу… – спросил Роман, отхлебывая из кружки свой уже с утра остывший чай.

Делая гордое выражение лица, Артист ответил:

– Один!

Сказать, что Ринат и Роман посмеялись, это не правда. Они замучили Артиста своим ржанием.

– Да я… Да всем… Да всех… Из минометов! – надрывался Роман. – Я… как разверну минометы…

Артист и сам тихонько посмеивался.

Не долго ждали, пока появятся обороняющиеся. Наконец они вышли. Все с оружием.

Появились и бойцы Артура. Они нагло шли к вооруженным людям, нисколько их не боясь. Когда их обыскали и отобрали все, включая бритвы и ножи, к ним вышли Артур и посланцы Улема. Они еще хохотали над артиллерией поискового отряда. Даже встав перед выстроенными защитниками деревни, продолжали улыбаться.

– Ну… кто у вас главный?! – рявкнул Артур.

Квадратного вида мужичок вышел к Артуру и, косясь на старика, сказал:

– Ну, это… типа, я буду…

Улыбка сошла с лица Артура. Он выкинул вперед руку с чем-то блеснувшим, и, заливая рубаху кровью, мужичок повалился к ногам командира.

– Нет, не будешь… – заявил опять, улыбнувшись, Артур. Обратившись к замершим в молчании остальным семерым, он рявкнул: – Теперь я у вас главный! Ясно?! Я и Улем! Ясно, я вас спрашиваю…

Ответил старик:

– Конечно, начальник! Как скажешь, начальник.

Оглядев стоящих, Артур сказал:

– В обоз их! Всех. Я потом с ними поговорю… И всех, кого в деревне найдете, тоже в обоз. Баб молодых особенно…

Больше не обращая на плененных никакого внимания, оставив без погребения тело Короба, Артур, Ринат и Роман ушли в дом. По дороге Роман сказал издевательски:

– Минометы, блин… – И, не сдержавшись, Артур и Ринат снова грохнули смехом.

…Старику, как и остальным, связали руки, но спереди. Повязав, их погнали прикладами в сторону далеких машин. По дороге впередиидущий все пытался разжалобить конвоиров, чтобы те ослабили веревки. Старик, устав слушать нытье, сказал тихо, но жестко:

– Заткнулся бы ты, Кондрат…


предыдущая глава | Мы – силы | cледующая глава