home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

«Молодец Назим», – думал про себя Ханин. Если бы он не предупредил об этих новых трясинах, вся группа застряла бы здесь минимум на дня три, пытаясь сквозь них пробиться. И без того они теряли день на обход, но с этим Ханин смирился и на привале объявил всем, что группа вернется на базу не ранее чем через неделю. Никто не расстроился. Это только мэру казалось, что поисковики, приходя на базу, с наслаждением отдыхали, а на самом деле бездействие только вгоняло в депрессию ребятишек, которые уже, наверное, привыкли каждый день рисковать в своих ходках. Каждый выход воспринимался как праздник. И только воспоминания о тех, кто не вернулся из таких походов, останавливали непроизвольный щенячий визг пацанят, берущих перед выходом на арсенале оружие и боеприпасы.

Кир был сегодня старшим по камбузу и откровенно намеревался удивить группу сваренной из свежепойманной рыбы ухой. Сводящий желудки аромат разливался над низким берегом ручья, вытекающего из новообразованного болота.

Михаил собирал очистки от картошки в полиэтиленовый пакет. По прибытии он передаст их на подсобные хозяйства, чтобы уже на следующий год эти очистки посадили и из них выросла нормальная картошка. Эти действия делались сугубо по просьбе хозяйственников, под сомнительные усмешки группы. Сам Михаил по его заявлению, собирался после ужина сразу отвалить спать. Ему в эту ночь не надо было стоять на вахте, но жизнь уже давно приучила и его, и остальных использовать привалы на полную катушку для отдыха.

Маленький Сережка боролся с приемником, прослушивая эфир. Уже не раз они перехватывали переговоры групп бандитов, что рыскали вокруг с теми же намерениями, что и их группа. Ханин откровенно боялся нарваться на таких. Информация о том, что в свои походы они отправляются на технике и притом мощной группой, была достоверной и не требовала никаких дополнительных проверок. Хотя никто из поисковиков в стычках с ними не погиб, но почти все, так или иначе, пересекались с этими бандитскими отрядами и не по одному разу. Многое сейчас зависело от маленького Сереги. Если проскочат в эфире их переговоры, группа, по неписаному правилу, старалась уйти подальше, чтобы не нарваться не то что на основную группу, но даже на авангард или арьергард. И те и другие по численности не уступали всей группе Ханина, а уж вся команда оппонентов редко была менее тридцати-сорока бойцов. Захочешь, не справишься.

Трое бойцов Ханина – Павел, Игорь и Виктор – уже тихо храпели, завернувшись в брезент, которым обычно на обратном пути накрывали нагруженную волокушу. Остальное отделение занималось кто чем, только не делом. Стас читал свою фантастику, будто вокруг ему мало было приключений. Трое резались в карты – Ханин не запрещал игру. Он и сам иногда на больших привалах, чтобы замочить время, присоединялся к своим бойцам. Не можешь прекратить безобразие – возглавь его. Старый принцип армии и флота. Так было не только с картами, которые, собственно, были безвредны. В прошлую ходку группа беззаботно напилась найденным в подвалах неизвестного дома в неизвестной деревушки домашним вином. Ханин хоть и чувствовал неприятно себя из-за того события, но все обошлось. Никто не мог даже предположить, что вино, пьющееся как сок, вышибает не хуже спирта. Группа смогла встать на ноги только сутки спустя.

Ханин грустно усмехнулся, вспоминая, как его народ пытался утащить бочонок с собой. Пришлось бросить, когда нашли аптеку в каком-то селе. Но бросали бочонок тяжело и неохотно. Перелив, сколько могли, во фляги и пластиковые бутыли, пацанята, казалось, до самого города так и не протрезвели. Хорошо хоть на вахтах не надирались. И то только потому, что поодиночке стояли. Два бойца – это уже компания.

Последний из группы, Деня, как обычно, вызвался в охранение привала и теперь, сплевывая семечки, восседал на неправильно высокой иве. Вяло переговариваясь с Михаилом, он поглядывал изредка на Ханина, словно ожидая вопроса: ну, что там? Но Ханин не спрашивал, прекрасно понимая, что, увидь что-то достойное внимания, Деня сам доложит. Позовет и доложит.

Подошел Михаил и спросил, к кому закинуть собранные очистки. Ханин, поинтересовавшись, а кто другие несет, выразил удивление непонятливостью Михаила… Миша, вздохнув, пошел к Киру и сунул ему в руки кулек. Тот что-то непонятное проговорил в ответ. Между Киром и Михаилом еще оставалась напряженность. Но она, по мнению Ханина, была неистребима. Попытки наладить их отношения ни к чему не привели. Ну, может, на глазах командира меньше грызться стали. А так… Они-то и общаться не старались.

Кир взял пакетик с очистками и закинул его в свой вещмешок. Михаил подошел и прилег на траву недалеко от Ханина, словно ожидая любой его команды к действию.

Старлей благосклонно посмотрел на него и попросил подать свои сигареты из мешка. Закурив сам и угостив Михаила, он вяло посмотрел на болтающего ногами на дереве Дениса. Тот, взглянув на курильщиков, презрительно скорчил рожицу. Сам Деня даже в команде тотальных самоубийц курить не начал и на подначки только огрызался. Мол, сами травитесь и меня травите.

– Так че завтра? – спросил Михаил, туша окурок в земле.

Ханин пожал плечами и ответил:

– Обогнем болото до вечера. Выйдем к той деревушке, что так порадовала своими снайперами Назима. Будет время и желание, пойдем переговорим, а так… Думаю, что ничего опасного не предвидится.

– А если и нам в спину засадят?

Ханин ответил просто и как можно спокойнее:

– Что, нам мало в спину стреляли… пройдем. А скорее всего, даже и выстрелов не услышим.

Мишка посмотрел на режущихся в карты и тихо ржущих над вечно проигрывающим и все равно продолжающим играть Егором и спросил:

– А что это мы так рано сегодня на привал? Еще часов восемь вечера…

Старлей поднялся и, отряхнув джинсы, сказал:

– Ну, надо иногда и большие привалы устраивать. Главное, чтобы не часто… – И, уже ухмыляясь, добавил: – А то вы расслабитесь не в меру.

На самом деле большой привал группе был необходим, как кровь. Это Михаилу Ханин так просто обрисовал завтрашний день, а на самом деле… На самом деле завтра почти без остановок предстояло пройти сорок километров, а под вечер встретиться с обитателями непонятной деревушки. Это для всех Ханин рассказывал, что ничего сложного не предвидится, а вдруг что? Может, ребятам и отстреливаться придется. За себя он не думал. Ему идти на переговоры и погибнуть мгновенно первым, если обитатели сошли с ума или просто не хотят никого видеть. Для этого и джинса на нем. Для того он автомат с собой не носит. Чтобы сразу не отправили на тот свет бородатого мужика в камуфляже и с акаэсом наперевес. Автомат Ханину заменял длинноствольный револьвер, из которого старлей так насобачился стрелять, что мог со ста метров всадить пулю к пуле в дорожный знак. Хорошая машинка. Можно сказать, трофейная. Добытая в стычке с оторвавшимися от жизни ментами. Он у них раньше как вещдок был, но после всего они и ему применение нашли. Ментов, приведя в город, сдали секретарю по безопасности, а вот стволище Ханин оставил себе. Патронов он раздобыл в городе, в арсенале, и теперь иногда он постреливал, чтобы не потерять форму. Вся команда угорала над ним, про себя, а иногда и при нем, называя своего командира ковбоем. Командир не обижался. Что обижаться, если он из своего «ковбойского» оружия стрелял все равно лучше, чем его бойцы из всего того, что понабрали себе.

А понабрали многое. Только шестеро из команды были с автоматами Калашникова. Сережка маленький ползал с огромным и, на взгляд Ханина, неудобным карабином. А вот Серега старший не расставался с недлинным помповиком. И хотя это оружие было непрактично, он не забывал его и чистить, и пополнять в найденных арсеналах патроны к нему. Хотя, как признавала группа, в ближнем бою круче Сереги старшего никого не сыскать. Деня не расставался с целым арсеналом: два пистолета, обрез карабина и его вечная «муха». По мнению Ханина, несмотря на такое грозное вооружение, толку в бою от Дени было меньше всего. Все его оружие было ближнего боя, тем более обрез… А гранатомет… Что толку с него, если они никогда в бой с применением таких средств старались не вступать. И таскал Малыш, это его кличка, появившаяся сразу после освобождения, весь свой арсенал, осознавая свою крутость, но не задумываясь о своей, в сущности, бесполезности. Ханин только приветствовал его самоизбрание на вечного сторожа привалов. Хоть какая-то польза, кроме тянущей силы для волокуши.

Еще, конечно, Михаил… Непонятно почему, тот ходил с автоматическим пистолетом, несмотря на то что прекрасно знал и о его точности, и о своих способностях к стрельбе. Кроме того, он таскал еще и калаш, но так, для проформы.

Арсенал группы таскали по очереди. Вдвоем взявшись за оружейный ящик, бойцы превращались в не пригодных ни для чего другого носильщиков. Кроме арсенала, каждый из бойцов по указанию Ханина таскал на себе еще и по три обоймы или просто не менее девяноста патронов к своему оружию. Короче, Деня помирал от тяжести. Сам не особенно крепкий, Малыш, однако, не жаловался. Правда, втихаря, когда впрягался в волокушу, в нее скидывал и свое оружие, и патроны к нему.

Ханин, сходив «до ветру», вернулся, когда Кир уже всех звал к обеду.

Проходя мимо играющих, Ханин заметил тем:

– Слышь, картежники? Вы во вторую смену обедаете.

Обедали всегда в две смены. Одиннадцать человек просто физически не могли поместиться возле котелка, а тарелок с собой никто не таскал. Только ложки и кружки. Ну и конечно, передающийся по дежурству котелок с треногой. Весивший, кстати, надо сказать, после десяти километров просто не по-детски.

Ханин всегда ел в первую смену. Не потому, что командир, а потому, что обычно по вечерам сразу разводил на посты бойцов, чтобы сменить тех, кто не поел.

Правила в любой группе поисковиков хоть и отличались, но во многом жизнь привела их к единой форме. Так рождался неписаный устав поисковиков. Даже то, как разбираться с подозрительными продуктами, тоже было уже регламентировано. Еще бы. Полейщук только один потерял троих бойцов не в бою, а за обеденным столом. Ханину было жалко как и тех ребят, так и Полейщука. Видеть, как умирают твои друзья, и понимать, что ты не спасешь их… Это чересчур. Ханину пока везло… Он на дух не подпускал своих к подозрительным консервам, а все остальные заставлял перед употреблением кипятить или жарить… Не хотелось ощутить то, что получил Полейщук.

Перекусив и освободив место для следующих, Ханин снова завалился на свой походный плащ и с наслаждением закурил. В походе очень не хватало хлеба и чая. Будь это в довольствии бойцов, тогда все бы походило на настоящий пикник. Но, как говорится, чтобы служба медом не казалась… Чай заменял кипяток, а без хлеба обходились как-то.

Когда уже вся группа поела, раздался голос Кира:

– Кто еще хочет? Народ, тут еще осталось! Давайте, чтобы мне не выливать, – бегом. А то ведь вылью. Воду надо вскипятить. У меня три пакетика чая в нычке есть. Хоть чая попьем…

Ханин улыбнулся. Несмотря на то что с чаем был напряг, все равно кто-то находил и угощал. Он лениво подал голос и сказал:

– Своего командира чаем не обделите.

Кто-то хихикнул, а Кир, притворно возмущаясь, заявил:

– Обижаете, командир!

Котелок быстро дочистили ложками до дна и ушли с ним сначала к ручью, а затем и к роднику, замеченному невдалеке. Через полчаса группа, включая даже покинувшего свой пост Малыша, с удовольствием дула на парящий напиток и по чуть-чуть отхлебывала, довольно жмурясь. Никогда не подумал бы, что чай может быть деликатесом.

– Кто в ночь? – между делом спросил Кир.

– Мы, – ответили картежники во главе со старшим Сережкой.

– А кто утром?

– В четыре я заступаю, – сказал Егор. – А что?

Кир кивнул на котелок и сказал:

– Не забудь воды набрать.

Егор скуксился. Еще бы… по утрам настолько мерзко просто шевельнуться, что от мысли о походе за водой к роднику его даже передернуло.

Ханин сказал:

– На фиг… Нечего с поста уходить. Не берите пример с этого чуда… – он кивнул на Деню, ради чая спустившегося с дерева. – Кто завтра по камбузу?

Началась обычная надоевшая всем разборка, кто когда дежурил. Ханин не поленился и, поднявшись, взял свой блокнот. Раскрыв его, он четко сказал:

– Так. Прекратить галдеж. Завтра по графику маленький Сережка.

Кир, ухмыляясь, сказал, глядя на невинную мордочку товарища:

– То-то я думаю, что он тут затихарился… Мы тут спорим, а он…

– А что я? Вы же знаете, что я готовить не умею! – засопротивлялся мелкий.

Закрывая блокнот и бросая его на плащ, Ханин сказал:

– Ну, не отравил же нас до этого! Вот завтра тебя Егор разбудит, и пойдешь за водой.

– Да я даже не знаю, где ваш родник этот… – насупленно продолжал Сережка.

– Я покажу, – довольно сказал Кир, радуясь, что он выяснил-таки своего сменщика…

Большинство облегченно вздохнули и, зачерпнув из котелка еще чаю, продолжили кайфовать…

Сразу после ужина Ханина «обрадовали», что услышали в приемнике «шум» бандитов. Ничего толком разобрать было нельзя, но позывные нескольких поисковых групп было несложно выучить, как и их приблизительный состав.

– Это не те ли, что нас шуганули из-под большого залива? – с удивлением спросил Ханин у маленького Сережки.

Тот пожал плечами, не отвечая и пытаясь поднастроить приемник и улучшить звук.

– Далеко… – констатировал Кир.

– Угу, – согласно сказал Ханин и, поглядев на Сергея старшего, сказал:

– Нашу малютку разворачивай.

Из чехла появилась «нокия» – большая рация, найденная Ханиным в одном из отделов связи в недалеком городе.

– Вызови Назима.

– Так он уже в городе, – с сомнением сказал Сергей и словно за поддержкой обернулся к своему младшему тезке.

– Ничего, – сказал Ханин. – Назим рацию дома держит. Если он сам дома, то ответит.

Назим ответил сразу. Оказалось, что он занят душещипательным делом, а именно объяснением в любви к великому мэру. Он даже зачитал часть доклада, который обязан был сдавать каждый командир поисковой группы по возвращении.

– …Группа от всей души благодарна господину мэру за экипировку и грамотную организацию разгрузки группы… Ну как? Прием? – весело спросил Назим.

– У тебя на редкость шершавый язык. Мэру понравится. Его задница будет сверкать после твоих докладов, – засмеялся Ханин.

Группа тоже негромко смеялась, комментируя слова Назима.

– А то! – воскликнул Назим. – Ведь настоящему командиру поисковиков не надо уметь стрелять, пользоваться картами и уметь планировать. Ему надо уметь качественно вылизывать толстую задницу мэра. Не верите? Спросите у Роберта! Он подтвердит.

Группа залилась смехом.

– Прикинь, если мэрия сейчас эфир слушает, – осадил со смешком Назима Ханин.

– Ой мля… – спохватился тот и сказал громко: – Наш мэр самый… это самое… мэр в мире.

Народ корчился, представляя забавную физиономию мелкого Назима. Ханин тоже от души позабавился, но, став серьезным, наконец прервал хиханьки и спросил:

– Я вот что… Тебе позывные наших «друзей», такие как «Цирк», не знакомы?

Назим подумал и сказал:

– Конечно, знакомы. Вы что, на них нарвались? – спросил с тревогой Назим.

– Нет еще, – усмехнулся Ханин, – но они, кажется, в ходке. Так что можем пересечься. Там вроде полсотни бойцов было последний раз.

– Там больше, – уверенно сказал Назим. – Три-четыре грузовика, две-три машины сопровождения. Старший у них с позывным Артист. Звери. Деревни вырезают под корень. Баб, ой, простите, господин командир, женщин насилуют и всегда всех молодых с собой увозят. Они на наш большой залив как к себе домой катаются. Они вообще в нашей стороне орудуют почти всегда. Если другие их отряды редко к нам забредают, то этот… словно он так и рвется к нашему городку. Они нас обложили месяц назад на болоте за могилами ваших ребят. Еле ночью ползком ушли, они все болото простреливали. Я же вам рассказывал вроде…

– Да помню, – кивнул Ханин, вспоминая полушоковое состояние, в котором группа Назима вырвалась с гиблого места. – Ладно, будем осторожнее.

– Я, конечно, не буду ничего сообщать… а вы с Робертом свяжитесь, – сказал озадаченно Назим. – Они впереди вас на пару дней пути сейчас. Предупредите их. Они по старинке, не слушая эфир, ползают. Словно дикари по пустыне.

– Хорошо. Будем надеяться, что нашу слабенькую «нокию» эти самые клоуны из «Цирка» не слышат.

– За болотами уже в режиме «тишина» мы работаем, – сказал насмешливо Назим. – Но если у них хорошая техника, то нас слышно, не надейтесь особенно на удачу, командир.

– Хорошо, Назим. Спасибо тебе. Отбой.

– Удачи вам, – сказал Назим и наверняка вернулся к своему докладу.

Рация Роберта не отвечала. С ними никто никогда не связывался сам, и рация его группе нужна была только для связи с городом в четко определенное время, и то если они находили что-то, что надо было вывозить машинами…


предыдущая глава | Мы – силы | cледующая глава