home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

НАСТЯ

Я не знала, из-за чего Андрей снова рассорился с Веником. Тот день вообще был очень странный: сначала Веник ( а не Андрей, который, собственно, должен был забирать Олю от учительницы ) привез домой безмолвную и сникшую девочку, причем — был взбудоражен, огорчен, дергался, терял нить разговора, поминутно поглядывал на часы, порывался звонить… А потом — с воплем «Ой, не могу больше!» — вовсе выбежал из квартиры. Спустя полтора часа вернулся Андрей.

Взбешенный до степени полного озверения. Я его вообще боюсь, а уж в таком состоянии — он и вовсе невменяемый! Я подала ему ужин и решила не спрашивать о причинах дурного настроения, но он рассказал мне сам: сказал, что Олю снова пытались похитить, а так же — обругал Веника ТАКИМИ нехорошими словами, что многие из них я вообще впервые слышала.

На следующий день, вернее — на следующий вечер к нам пришел Веник. Бледный и какой-то непривычно-серьезный. Андрей не хотел говорить с ним, но хрупкий Веник попросту втолкнул моего могучего супруга в его комнату и затворил за собою дверь. Не знаю, о чем они там говорили… У нас в доме толстые стены и двери практически звуконепроницаемые. А то я бы, конечно, подслушала. Такая уж я бессовестная… Но еще Ретт Батлер сказал, что «подслушивая, можно узнать много интересного»! Говорили они весьма взбудораженными голосами, Андрей иногда срывался на крик. Из комнаты они вышли уже примиренные. И — донельзя опечаленные…

А потом был тот телефонный звонок…

А потом — приехал Юзеф.

Телефонный звонок раздался ночью.

У меня в комнате телефона нет, когда мне хочется с кем-то поболтать, да так, чтобы Андрей не слышал ( если мне вообще приходит в голову дерзкая мысль приблизиться к телефону, когда муж дома!!! ), я беру телефон с кухни.

Другой телефон — в комнате Андрея.

И трубку взял Андрей…

Меня этот звонок разбудил и напугал. Я посмотрела на светящийся циферблат будильника: половина третьего ночи! Даже деловые партнеры Андрея, напрочь лишенные какой бы то ни было воспитанности и деликатности, после часа ночи старались не звонить!

Андрей говорил долго.

Потом — я услышала, как он вышел на кухню, завозился там, зазвенел посудой…

Я встала.

Андрей сидел за кухонным столом, в пестрых сатиновых трусах, которые даже в самые лютые холода являлись единственной ночной одеждой, которую он признавал, сидел и пил коньяк прямо из горлышка бутылки.

Он так задумался, что даже не услышал, как я вошла, и вздрогнул, когда я его окликнула.

— Чего не спишь? Иди, ложись… Нечего тебе тут, — угрюмо буркнул мой нежный супруг.

— Кто звонил?

— Тебя это не касается… Это мое дело. Ну, может, этого дурака Веника еще придется взять с собой. Пацифиста сраного… Но дерется он неплохо, если его как следует достать.

А одному на такое идти… Чистое самоубийство! — Андрей глотнул из бутылки, звучно икнул и сморщился. — Ой, ну и гадость! Если это коньяк, то я — губернатор Калифорнии.

— И что же это за дело такое опасное, на которое Веника ты с собою берешь, но про которое мне даже знать нельзя?!

— Веник — мужик, хоть и гомик… То есть, он — гомик, но при этом — мужик с принципами. И, потом, он Ольге не чужой…

— А я, значит, чужая тетка и потому меня это дело никак не касается?! — у меня голос даже сорвался от обиды, и Андрей, кажется, понял это, не смотря на свое алкогольно-задумчивое состояние.

— Ладно тебе, не злись, я не хотел тебя обидеть. И ты Ольге не чужая, конечно, а напротив даже — ее вторая мама, вот! Я имел в виду, что никакого другого мужика я в это дело взять не могу, потому как это дело сугубо личное. А тебе незачем соваться, потому что… Во-первых, ты — баба. В смысле, женщина. Во-вторых, меньше знаешь — крепче спишь, да и проживешь дольше…

Господи! Да как я могла выйти замуж за такого? «Баба в смысле женщина»! Вот это да! Где ж все это было, когда он за мной ухаживал? Или — где были мои глаза?!! Придумала себе, дура-писательница, невесть что, то есть — сильного мужчину, за внешней грубостью скрывающего исстрадавшуюся душу! Собственно, замуж-то выходила за его исстрадавшуюся душу… Потому как не было в нем больше ничего привлекательного. А меня мамочка попреками изводила.

Впрочем, когда он ухаживал за мною, он все-таки говорил разные красивые слова. И не называл меня «бабой».

Андрей допил коньяк, поставил бутылку на стол, еще несколько раз икнул и потер рукой над желудком.

— Ох… Неладно со мною что-то.

— Сходи к гастроэнтерологу.

— Схожу… Потом. Если жив буду…

Он снова икнул.

И вдруг повернулся ко мне с тем странным коровьим выражением на лице, которое я на начальном этапе нашего с ним общения принимала за выражение нежности.

— Насть! Слушай, я могу попросить тебя… Об одной вещи. Это важно. Ты серьезно отнесись!

— Попросить — можешь, — осторожно ответила я.

Мало ли, о чем он меня попросит, в таком-то состоянии?

Да и вообще — незачем загодя обещания давать!

— Насть! Если что… То ты позаботься об Ольге. Ладно?

— Не поняла… Что — «если что»?

— Если убьют меня!!! — неожиданно заорал Андрей. — Если убьют и меня, и Веньку! Не верю я им!

— А если ты «им» не веришь, то зачем соглашаешься на что-то там…

— Потому что я должен. Потому что нет другого пути.

— Для осуществления твоей мести?

— Не только. Ольгу снова пытались похитить… И они не оставят нас в покое… Да и потом — я верю ему, понимаешь?!

— Ты только что сказал, что ты «им» не веришь!

— И верю, и не верю! Господи, Насть, не доводи ты меня! Просто пообещай, что ты позаботишься об Ольге, если меня не станет. Что ты не просто отправишь ее к Юзефу в Краков, но проследишь, чтобы у нее все было хорошо! Пойми же… Ему я совсем не верю! То есть, не «не доверяю», а не верю вовсе, если ты можешь понять разницу…

— …могу.

— Так вот: не верю я ему. Никого никогда не любил он по-настоящему! Даже Лану. Для него главное — его творчество. Как говорится, «вся жизнь в искусстве», а для живых близких уже нет места, да и времени нет. Мертвую Лану он любит больше, чем любил ее — живую. Он горевал о пропавшей Оле, но я не знаю, не будет ли мешать ему ее присутствие рядом и согласится ли он пожертвовать хоть чем-то из своего привычного образа жизни ради моей девочки!

— А что ты имеешь в виду под «привычным образом жизни»

Юзефа Теодоровича? — заинтересовалась я.

— Ну, не знаю, что там у людей искусства… Кокаин, оргии, ночной образ жизни, девочки, мальчики… Групповой секс…

— Господи, Андрей! Ему же шестьдесят лет! — восхитилась я.

— Пятьдесят восемь… И это не имеет значения. Ты не знаешь Юзефа!

— А ты мне ничего такого и не рассказывал… Про оргии и про групповой секс.

— А раньше ничего такого и не было! Но ведь то — советский и раннеперестроечный период, это все было еще не принято у нас здесь, да и потом, Юзеф был женат, а когда умерла жена — оставалась Лана! А теперь — и время другое, и он свободе, да и вообще — живет за границей! Но я не о том… То есть, о том как раз… Просто — пообещай, что не забудешь про Ольгу, что будешь о ней заботиться. Я не прошу тебя удочерять ее…

— …и на том спасибо!

— Не перебивай!!! Я важное говорю!!! Так вот… О чем я говорил?

— Ты просишь меня пообещать тебе позаботиться об Ольге, но при этом не настаиваешь на том, чтобы я ее удочеряла.

— Да, именно так!

— Ты что, действительно, всерьез собираешься погибнуть?

То есть — рисковать так, что это может стоить жизни не только тебе, но и Венику?!!

— Господи, Насть! Ты действительно такая дура или притворяешься?!

— Действительно.

Он минуту помолчал, озадаченный. Потом — испустил глубокий, тяжелый вздох, сопровождаемый пулеметной очередью икоты.

— Да как же я на тебе женился? Да где же были глаза мои и все остальное?

— Я тоже мучаюсь этим вопросом весь последний год. Как же это я вышла за тебя замуж?

— Черт! Нам надо развестись. Срочно!

— А Ольга? Ты же говорил…

— Да, да, действительно… Тогда — после этого всего.

Или — мы разведемся после этого всего, или — ты овдовеешь.

В любом случае расставание пойдет нам на пользу.

— Хорошо… Если я овдовею, я позабочусь об Ольге. И не буду доверять Юзефу Теодоровичу. Если он действительно окажется так ужасен, как ты о нем рассказываешь… А ведь интересно было бы познакомиться с ним, раз он так ужасен! Оргии, групповой секс, девочки, мальчики, кокаин! Живут же люди, мечтательно вздохнула я.

— Надеюсь, ты шутишь, — буркнул Андрей.

— Почему? Ты не хочешь, чтобы я получала хоть какие-то удовольствия в этой жизни?

— Я тогда не смогу со спокойной душой оставить на тебя Олю! Да и потом, каково мне будет смотреть с того света на то, как ты в оргиях участвуешь, тогда как со мной была фригидна!

— Ты безнадежный эгоист. Но, слушай, Андрюш, если серьезно, то, может, лучше в милицию заявить?

— Нет. Не лучше. Если я и сам им не до конца верю, то кто ж мне в милиции поверит?! И потом, это мое дело!

— Ну да. «Честь семьи Прицци» в русском варианте.

— А что это такое?

— Фильм.

— Клевый фильм? Надо бы мне посмотреть… После того, как разделаюсь с этими гадами, разведусь с тобой и заживу наконец спокойно!

…Надо ли говорить, что Андрей так и не посмотрел «Честь семьи Прицци»?

…И не развелся со мной.

…И не зажил спокойно.

Но с «этими гадами» он все же в некотором смысле разделался. Пусть и не своими руками, но… Вдохновителем акции все же был он.

Он умер, как воин, в бою, и вполне бы заслуживал «огненного погребения», если бы мы только смогли найти его тело!

Надеюсь, для таких, как он, есть своя Вальхалла — одна на все времена и вне зависимости от вероисповедания ( или от отсутствия такового ).

Надеюсь, на Вальхалле он снова найдет свою голову.

Или — голова получит назад свое тело ( выловленное валькириями из коллектора).

В общем, надеюсь, на Вальхалле части Андрея воссоединятся и он обретет там, наконец, желанный покой, приятное мужское общество, пиво, баню, ежедневные тренировки и вообще все, чего когда-либо желала его душа.


Глава 2 МЕЛКИЙ | Князь грязи | Глава 4 МЕЛКИЙ