home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Лавка травницы Марфы


На дворе стоял январь Х.Х.Х. года. Стольный град, столицу вотчины Московии, каждую ночь заносило снегом, и город становился похожим на приграничную деревню. По утрам вся Гильдия дворников выходила на улицы, рассматривала сугробы красными похмельными глазами, а потом, дыша на прохожих застарелым перегаром, пыталась расчистить дороги. Работали они слаженно до вечера, а за ночь город снова засыпало.

Сегодняшний день выдался небывало морозный, огромное желтое солнце бессмысленно светило на землю, не давая тепла. Окоченелые от мороза деревья, покрытые белым инеем, похоже, уже отдали Богу свою деревянную душу. Заледенели и двустворчатые окошки, заткнутые на зиму серой паклей, в маленькой лавке с гордым и звучным названием «У Марфы Травницы».

С самого утра сама хозяйка лавки Марфа Лукинична Фомина пребывала в отвратительном настроении. Она носилась по небольшой торговой зале на первом этаже, подобно ужаленной под хвост фурии, гремела склянками и грозилась меня уволить. Я пряталась за кассой, стоящей на огромном прилавке, но стоило Марфе оказаться рядом, как я вскакивала, и делала вид, что переставляю баночки с мазями и травяными сборами в шкафу. Лукинична моих хитроумных маневров не замечала, а потому не знала к чему придраться и пыхтела, как самовар, вымещая злость на травках.

Тетка обладала замечательной внешностью, находилась во цвете лет и, что называют, в самом соку. Пышнотелая и высокая, она привлекала мужиков, как варенье мух. Но как только потенциальные мужья узнавали ее железный характер, то разбегались в разные стороны, прихватив с собой из Лавки, кто украшения, кто деньги, а последний теткин ненаглядный стащил со второго этажа старинный сундук весом в двадцать пудов, который мы давно мечтали выбросить, но не могли сдвинуть с места.

–Аська, – голос у Марфы громкий, поставленный, не зря в юности мечтала артисткой стать.

Я вздрогнула и кинулась к шкафу со склянками, изображая напряженную работу, от страха семь шестиконечных звездочек, следующих за указательным пальцем правой руки, загорелись ярко-красным цветом.

–Глянь! – я повернулась к прилавку с самым подобострастным видом. На полированной столешнице лежала маленькая потрепанная книженция, отпечатанная на дешевой папиросной бумаге, на серой обложке значилось большими буквами: «50 шагов, чтобы стать травницей столетия». – Почитай, – кивнула тетка и, величественно развернувшись, направилась к лестнице на второй этаж.

«Началось!» – я тоскливо покосилась на книжку и тяжело вздохнула.

Тетка была гениальная травница, может быть, лучшая в Московии, но совершенно не умела вести торговые дела. Как натура увлекающаяся и обожающая любые нововведения, она приобретала в книжной лавке некие «инструкции» с бросающимися в глаза названиями: «Как обогатиться за три дня» или же «Как расширить свою лавчонку без дополнительных вложений». Согласно полученной в книге установке она неслась в Стольноградский Гномий Банк за ссудой, дабы расширить свою торговлю «без дополнительных вложений» и естественно прогорала, а потом из последних сил откупала заложенную Лавку.

Теперь Марфа мечтала сделать из меня НАСТОЯЩУЮ травницу. Печально. Я работала у нее уже три года, но так и не научилась отличать чабрец от мать-и-мачехи.

Я, вообще, талантами не отличалась: пыталась учиться на повара и на белошвейку, освоила сложнейшие процессы варки манной каши и штопанья носков и отчислилась за «профнепригодность». Потом по счастливому стечению обстоятельств я попала в сокровищницу магов – Училище Магов при Совете Словении, откуда вылетела ровно через полгода за всю ту же пресловутую профнепригодность.

То было черное время, только что в промоине на реке утонул мой зело пьющий отец, поэтому я осталась одна. Я имею в виду совсем одна. Кроме того, всем отчисленным студентам опечатывали силу. Я боялась и не желала этой пренеприятной процедуры, а потому пряталась от Совета почти неделю. Нашли меня на кладбище во время похорон, там же и попытались поставить печать. Почему попытались? Просто у них ничего не получилось. Молодой стажер, накладывающий заклинание, так волновался, так волновался, глядя на мое опухшее от слез лицо, что не заметил: магия никуда не делась, продолжая весело и не принужденно течь по моим жилам. Я же так обрадовалась нечаянному счастью, так обрадовалась, что не захотела делиться сей оказией со стажером и мудро промолчала.

Тогда-то я и встретила Марфу. Лукинична из светлой памяти к моему папаше, с которым у них по молодости случилась любовь, взяла меня в учение; хотя уже через пару недель поняла, что травницы из меня не выйдет.

Звякнул колокольчик. Я подняла голову, с улицы в открывшуюся дверь вместе с пронизывающим ветром влетело облако белых снежинок. На пороге стоял давний знакомый – гном Яков. Он осторожно прикрыл за собой дверь и застыл, уставившись на меня маленькими, глубоко посаженными глазками. Невысокий, как и все гномы, толстая душегрейка едва застегивалась на внушительном пивном пузе, огромные заснеженные валенки по колено. Он помялся на пороге, снял высокую лисью шапку, открывая нечесаные вихры, а потом, оставляя мокрые следы на натертом до блеска полу, прошел к прилавку, неотрывно глядя на меня. Мы молчали; я ждала; клиентом Як был неспокойным, в лавку наведывался через день, сначала за очередным лекарством, а потом с претензиями к этому лекарству. Он достал из котомки пустой пузатый бутылек и со стуком поставил перед моим носом на прилавок. Я понимающе кивнула и заорала на всю лавку:

– Марфа!

– Чего орешь, как резаная? – недовольно донеслось со второго этажа.

– Яков Петрович пришел!

По скрипучей лестнице раздались торопливые шаги, и Марфа появилась в зале. Заметив пустую бутылку, она приосанилась и сразу пошла в наступление:

– Тебе чего?

– Марфа, – смутился Як, – не помогло твое средство, так спина-то и не прошла!

– Как не прошла? – изумилась Лукинична. – У всех проходит, а у тебя не прошла!

Гном стыдливо разглядывал деревянные доски пола и мял в руках шапку:

– Так это отрава какая-то, – пробормотал гном.

Мы с Марфой недоуменно переглянулись.

– Чего?

– Ну, я ее глотаю, а она так воняет, словно с данийского пришествия стоит.

– Ты что с ней делал? – тихо спросила тетка, глаза у нее стали большие, круглые и, кажется, были готовы вылезти из орбит. Я почувствовала приступ хохота и уткнулась лицом в шаль, дабы окончательно не смутить и без того сконфуженного клиента.

– Как же что? – начал оправдываться Яков. – Как на бумажке написано: три раза в день.

– Что три раза в день? – с подозрением поинтересовалась тетка.

– Пил, – прошептал гном.

Все это была последняя капля, я упала на лавку и затряслась от хохота. Тетка переводила удивленный взгляд с Якова на меня, а потом заголосила во всю силу своего грудного сопрано:

– Где же это видано – лакать растирания?! Ты что там прочитал? Черным по белому написано: растираться на ночь, замотаться платком!

Тетка обличительно тыкала в бумажку, приклеенную к бутылке. Внезапно, ее палец застыл в воздухе, а сама она внимательно уставилась на инструкцию. Смех застрял у меня в глотке, я резко замолчала, узнавая то выражение лица Марфы, когда она собиралась обрушить на мою голову весь свой праведный гнев.

– Ася, – ласково позвала она меня. Меня прошиб пот, а в горле сразу пересохло. – Ну-ка, смотри сюда деточка.

Я сглотнула и поднялась, а потом осторожно посмотрела на этикетку, где моим корявым почерком было нацарапано:

" пить после еды три раза в день ".

Я стала пунцовая и не знала, что на это ответить потому, как инструкции по Марфиному указанию писала и приклеивала сама.

–Ну, я пойду, пожалуй? – тихо поинтересовался гном, уже жалея о своем приходе, и с ужасом думая о том, как бы Марфа не перенесла свой гнев на него. Она баба серьезная, в запале и шарахнуть может, а рука у нее тяжелая, Яков сам проверял, когда в углу зажал, да поцеловать пытался. Это было давно, но о том ударе гном помнил до сих пор.

–Стоять! – сквозь зубы прошипела тетка. Я в страхе застыла. – Ты, Аська, его отравить, видать, решила?

Я замотала головой.

–Как он горемычный копыта не отбросил от этой смеси, сама не знаю! – голос ее так и хотел сорваться на крик.

Я кивнула.

–Чего смотришь? – я пожала плечами и быстро опустила взгляд. «Мало ли, а вдруг уволит?» – Дай ему травок, пусть желудок почистит, – тяжело вздохнув, приказала она, и, обреченно махнув рукой, пошла на второй этаж. Мы с гномом одновременно выдохнули и переглянулись. Буря прошла мимо.

–Ничего, Аська, – почему-то радостно улыбнулся он, – жив ведь.

–Травки возьми, – я положила на прилавок мешочек со сбором. – Деньги плати и отваливай!

–Да, нет, – Яков начал пятится назад к двери, – я как-нибудь сам... того... вылечусь.

В долю секунды он оказался у порога и выскочил за дверь.

Снова зазвонил колокольчик, я нехотя подняла голову и растянула губы в заученной улыбке. Недавно Марфа прочитала в очередной «инструкции по применению» странный совет: «улыбайтесь, клиент всегда прав». У Марфы все клиенты были не правыми дураками, но скалиться без повода она меня все же заставила.

На пороге, закрыв собою весь проход, стоял Сергий, тот самый маг, который трясущимися руками пытался поставить печать на мою силу. Через несколько месяцев после моего выдворения из Училища Магии, я открыла дверь своей маленькой комнатки, которую снимала в Гильдии магов, и увидела на пороге сильно волнующего Сергия, с глупой улыбкой на устах и зажимающего в руках букетик завядших ромашек. С тех самых пор началась наша дружба.

К сегодняшнему дню Сергий Фролович Пострелов глупо улыбаться перестал, деревенская шерстистость кое-как пообтерлась, но даже высокое звание Учителя не придало ему веса в глазах городских, привыкших к изящным манерам учеников. Их взаимная ненависть казалась полной и абсолютно законченной.

Марфа в тайне мечтала сосватать меня за Пострелова, считая его самым завидным женихом, если не во всей Московии, то в Стольном граде уж точно. Сергий же, в свою очередь, неуклюжими намеками и откровенными разговорами лишь взращивал в Лукиничне надежду на скорое венчание. Сейчас он стоял в дверях, щурился в потемках, после яркого солнечного дня и широко улыбался.

–Аська, – пробасил Пострелов, – пойдем на санях кататься, а то всю молодость в этой лавке просидишь!

Тетка, заслышав его голос, слетела со второго этажа, забыв про больные ноги и ноющую поясницу, на которые жаловалась все утро.

–Ась, иди, покатайся, – обрадовалась она, – развлекись немного!

Два раза мне повторять не пришлось. Я быстро накинула на голову шаль, надела короткий тулуп и выскочила за Сергием на улицу. Холод перехватил дыхание, а блистающий снег ослепил. Я натянула на руки рукавицы, вздохнула полной грудью ледяной воздух, закашлялась и поспешила к саням, запряженным четверкой эльфийских жеребцов из конюшен Совета, нетерпеливо перебирающих копытами и выпускающих из раздутых ноздрей струйки пара.

–Аська! – раздался звонкий голосок Динары, моей бывшей наперсницы в Училище Магии. – Давай сюда! Ох, и бледная ты! – радостно заорала румяная подруга.

Сергий пришпорил застоявшихся коней. Они с громким ржанием рванули с места. Ветер немедленно растрепал выбившиеся из-под платка кудри. Мелкие снежинки ударяли иголками по раскрасневшимся щекам.

А внутри у меня все пело от странного предчувствия чего-то совершенно немыслимого.



Марина Ефиминюк Приключения ведьмы | Приключения ведьмы | * * *