home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ПОЧЁТНЫЙ СОЛДАТ

Стояла середина сентября 1960 года. День выдался тёплый. Ветерок перебирал листву, тронутую позолотой, далеко вокруг разносил ароматы осеннего леса. Щедро светило солнце.

На лесной поляне дымил костёр. Кашевар большой ложкой помешивал в котле, снимал пробу. На разостланных скатертях горками лежали ломти хлеба, стояли тарелки с закусками, стаканы. Ещё накануне, в субботу, Номоконова предупредили, чтобы он со всей семьёй пришёл на берег порожистой Тарги. Не знал бригадир: не только трубкой из далёкой Германии было отмечено его шестидесятилетие, исполнившееся две недели назад…

Ждали гостей из районного центра. Далеко вокруг разбрелись парни и девушки. На обрыве у реки сидели плотники и с любопытством смотрели вниз.

В тихой заводи плавились хариусы. То на середине реки, то у самого берега появлялись круги, вскипали бурунчики. Серебристые рыбки выскакивали из воды, хватали кружившихся над рекой насекомых и скрывались в глубине. Молодые техники, недавно приехавшие в село, стояли на валунах с удочками в руках. Иногда им удавалось подсечь бойких рыбёшек, и тогда слышались торжествующие крики. Номоконов сидел на обрыве, курил трубку и с улыбкой наблюдал эту картину. Потом, не вытерпев, смастерил приманку из шерстинок, срубил удилище и отошёл в сторону от шумливых рыбаков. Он лёг на землю, подполз к иве, склонившейся над водой, осторожно забросил примочку. И вот забилась, затрепыхалась на берегу большая рыбина. Ленок, да ещё какой! Поддёв его под жабры, Номоконов подошёл к рыбакам:

— Таких надо, гляди. Рыбы у нас много, только кричать да по камням убегать — не поймаешь.

— Это он свой край нахваливает, — подмигнул один рыбак другому. Да, в самом деле. Очень хочется бригадиру, чтобы молодые люди, приехавшие в забайкальское село, не забыли этот тёплый осенний день, синеву неба, сверкающие блики солнца, осторожных рыбок с красивыми, как крылья бабочек, плавниками. Так и будет, конечно. Куда бы ни уехали, сердце позовёт их обратно к сопкам, у подножия которых струятся чистые реки, к городам и деревням, выросшим в тайге, к добрым, открытым людям.

Радостно Семёну Даниловичу: не расстанутся с Забайкальем Нина Каллистратова и Алексей Русанов — обзавелись здесь семьями, остались в совхозе. На службу в армию отправились «номоконовцы» Сергей Рыжков и Иван Кукьян — тоже обещали вернуться в село, так полюбившееся им. Не покинул здешних мест и бывший групкомсорг бригады молодых целинников Саша Кольцов, теперь секретарь райкома комсомола. Не забыл старика! Вот он стоит на обрыве с незнакомым человеком в военной форме — приехал на именины бригадира.

Выступали рабочие, поздравляли Семена Даниловича. Директор совхоза грамоту вручил, крепко пожал имениннику руку, объявил, что по ходатайству исполкома областного Совета депутатов трудящихся Номоконову назначена пенсия республиканского значения, сказал, что «плотники, без сомнения, будут отлично трудиться и с новым бригадиром». А старому пожелал спокойного отдыха.

— Это как? — нахмурился Номоконов.

Таких слов на своём юбилее он не желает слышать. В шестьдесят лет его отец пешком по горным увалам до Якутской тайги доходил, соболей выслеживал. А тут проводить от дел собрались! Неужели подошла старость? Неужто пора? Конечно, война сделала своё дело — сколько раз он был ранен! Слезятся глаза, руки плохо держат топор и рубанок… Все видели это, понимали… Только не говорили до поры…

В это время попросил внимания высокий, подтянутый майор. С большим свёртком в руках встал возле него Саша Кольцов.

«Подарок решили дать на прощанье, — подумал Номоконов. —Одеяло, поди, припасли, тёплую рубаху старику?».

Майор в торжественной тишине зачитал приказ:

«…Героические подвиги совершал в годы войны снайпер Семён Данилович Номоконов. Возвратившись с фронта, он вместе с другими героями-воинами неустанно трудился в своём селе. Исторические решения сентябрьского Пленума Центрального Комитета партии вдохновили бывшего воина. Он возглавил бригаду молодых целинников, стал советчиком и наставником молодёжи. В таёжных падях, где работала бригада Номоконова, выросли фермы, распаханы сотни гектаров ранее пустовавших земель. В 1957 году С. Д. Номоконов стал бригадиром плотников. За два года его бригада возвела десятки жилых домов и хозяйственных построек. Обновилось село. На месте таёжной деревушки вырос крупный механизированный совхоз.

Приказываю:

За успехи, достигнутые на фронте коммунистического строительства, присвоить бывшему снайперу, герою войны С. Д. Номоконову звание «Почётный солдат Забайкальского военного округа».

Выдать С. Д. Номоконову комплект армейского обмундирования».

От волнения перехватило дыхание у бригадира плотников, немного слов он мог произнести в ответ:

— Вот за это кланяюсь… Уважили…

Вечером, придя домой, примерил Почётный солдат воинскую форму. Впору оказались добротные сапоги, брюки, фуражка. Плотно легла на плечи солдатская гимнастёрка с погонами. Родным, до боли знакомым запахом повеяло, чуть закружилась голова. Захотелось выйти на улицу, побродить по полям. Ласковые руки жены привинтили к гимнастёрке боевые ордена, расправили складки.

— Совсем молодым стал, Семён.

— В этом вся штука, Марфа.

— Таким и на фронт уходил. Помнишь?

— Как же… Теперь гляди — снова солдат! Вроде бы силой фронтовой налился!

И опять до глубокой ночи не ложился спать бригадир… Неторопливо прохаживался он по улицам, подходил к электростанции, к гаражу, заглядывал в окна машиноремонтной мастерской, светившие в ночи, вышел в поле, где работали комбайны, автомашины, тракторы. Долго слушал Номоконов новые звуки, плывущие над просторами тайги, потом низко поклонился земле, согревшей тунгусов из рода хамнеганов, и зашагал домой.

О присвоении бывшему снайперу почётного звания сообщили газеты, и вскоре начали приходить письма со всех концов страны. Перебирал Семён Данилович разноцветные конверты, подносил к глазам исписанные листки.

Вот поздравление от бывшего командира 221-й Мариупольской, Хинганской орденов Суворова и Красного Знамени стрелковой дивизии генерал-майора в отставке В. П. Кушнаренко.

«Во время Великой Отечественной войны, — писал генерал, —личный состав дивизии гордился Вами, отличным снайпером. А теперь я узнал о Ваших трудовых достижениях. Очень рад, что выполнили наказ командующего фронтом. От души поздравляю со званием Почётного солдата. Сообщаю также, что в Ленинградском музее имени Суворова выставлены материалы о боевом пути нашей славной дивизии. Там помещён и Ваш портрет». А вот весточка из Курска:

«Здравствуйте, дедушка! Пишет Вам Николай Меркулов — бывший воспитанник Нижнестанского детдома. Помню, у нас было очень холодно, а Вы приехали с фронта и сразу же привезли нам дров. Я пилил вместе с Вами, помните? И рассказывал Вам об отце, который погиб в боях под Москвой. Вы советовали мне хорошенько учиться. Сообщаю, что закончил среднюю школу, политехнический институт и получил назначение на интересную работу. Женился. У меня уже есть дочурка, и детство её будет не такое, как у меня…». А это письмо откуда? Из Днепропетровска? «Здравствуйте, глубокоуважаемый Семён Данилович! — писал Виктор Востриков. — Разрешите поздравить Вас с высоким званием Почётного солдата.

Я хорошо помню совхоз Воскресеновский, а Вас снова благодарю за помощь, поддержку и советы. Работая вместе с Вами в далёком крае, я получил хорошую закалку. Рад доложить, что честно работал и в дальнейшем, заочно учился и теперь стал инженером-металлургом. Не жалею сил и знаний для великого дела — строительства коммунизма».

Написал и первый ученик снайпера Номоконова, теперь подполковник Михаил Иванович Поплутин — командир подразделения из Группы советских войск в Германии. А Николай Васильевич Юшманов, кандидат исторических наук, прислал поздравление из Якутска. Из Гатчины откликнулся бывший снайпер Иван Лосси — теперь пчеловод. Пришли письма из Мурманска и Владивостока, из Румынии, Монголии и Чехословакии — тёплые, дружеские, от людей, которых Номоконов совсем не знал.

А вот телеграмма из далёкого города:

«В нашем подразделении служит Ваш сын Михаил. Командование просит вас, Почётного солдата, приехать в гости к воинам, стоящим на охране священных рубежей нашей Родины, и рассказать, как Вы воевали и как сейчас живут и работают труженики сельского хозяйства Забайкалья».

Да, надо съездить к солдатам. Номоконов не будет брать с собой фронтовые газеты и «Памятку снайпера» — документ, подписанный свидетелями грозных дел. Он расскажет, как действовал на переднем крае после войны. С чего начать этот рассказ? Может быть, с того, как пробивали дорогу в седую таёжную падь, ставшую молодой? Теперь там три тысячи шестьсот гектаров посевов, и в отдельные годы по восемнадцати центнеров пшеницы даёт каждый гектар земли. Руками его бригады построены в пади двенадцать жилых домов и животноводческая ферма на пятьсот голов скота. В бывших лесных урочищах пасутся отары овец. Все кругом переменилось. В лесной избушке, где когда-то жили молодые целинники, теперь лаборатория. И над ней, на скале, кто-то выбил слова:

«Здесь вместе с забайкальцами осваивали таёжные просторы комсомольцы из Ленинграда».

Или, может быть, начать с плотницких дел? Но разве расскажешь обо всём, что построила бригада в Нижнем Стане, который насчитывает сейчас 560 домов? Ну вот разве что о новостройках? Весной плотники его бригады построили овощехранилище, а потом взялись возводить клуб. Сейчас в большом зале уже читают лекции и доклады, демонстрируют фильмы, молодёжь веселится на вечерах художественной самодеятельности. И все, кто проводят здесь свой досуг, с благодарностью вспоминают строителей.

Можно рассказать и о делах всего совхоза. Более восемнадцати тысяч гектаров пахотной земли имеет он теперь, 5430 голов крупного рогатого скота, более трех тысяч свиней, тысячи голов птицы. Совхоз ежегодно продаёт государству более пятисот тонн мяса, много зерна, молока, шерсти. Такой стала бывшая таёжная коммуна «Заря новой жизни».

И о своей семье расскажет Почётный солдат воинам далёкого гарнизона. Дружная и большая семья у него — девять детей и двадцать внуков. Сын Владимир-старший стал знатным животноводом, Прокопий —техником-лесоводом. Михаил служит, а на смену ему вот-вот пойдёт Владимир-второй. Восемь классов окончил парень, курсы трактористов, а теперь дороги прокладывает через тайгу. Сын Василий учится в одиннадцатом классе, сын Иван — в восьмом, Люба и Зоя — в седьмом, а маленький Юрка все ещё беззаботно играет во дворе. Глава семейства вступил в ряды Коммунистической партии, его избрали депутатом сельского Совета. Учителями, врачами, партийными и советскими работниками, инженерами и техниками стали многие тунгусы из рода хамнеганов.

Скорый поезд шёл на запад. С любопытством смотрели пассажиры мягкого вагона на пожилого человека с погонами старшины, с орденами на новенькой гимнастёрке, спрашивали, куда он едет и почему до глубоких седин служит в армии. Отмалчивался Номоконов или отшучивался — слишком долго пришлось бы рассказывать.

Проплывали города и села, мелькали маленькие железнодорожные станции. Последний раз Номоконов проезжал здесь пятнадцать лет назад — на Забайкальский фронт, со снайперской винтовкой в руках. Теперь он снова, внимательно и жадно, смотрел из вагонного окна. В долине, где пробегала Ангара, это место он хорошо запомнил, показался большой город, которого не было раньше и от которого во все стороны разбегались высоченные мачты электропередач. Заволновался Номоконов, закурил трубку.

Давно, ещё в юношеские годы, прослышал он о беглянке Ангаре. На стойбища его рода пришла такая легенда. Крепко любил девушку Ангару юноша тунгус Витим. С малых лет в сибирской тайге росли они, хотели навеки слиться. Только перед свадьбой к старику Енисею сбежала молодица — всех обидела. С тех пор бушует Витим, ревёт и мечется, сокрушает громады скал — обиженный и могучий.

— Ага, запрягли красавицу! — всматривается Номоконов. — Плотиной загородили, моторы крутить заставили. Правильно, нечего зря бежать-шуметь. Теперь не вырвешься!

Смотрел и смотрел Номоконов из окна вагона. Повсюду простирались распаханные поля, виднелись новые города, деревни и заводы. Пятнадцать лет после войны… Как быстро пронеслось время! Как много сделано-совершено за эти годы! Чувство радости за родной советский народ наполняло сердце старого солдата.

А поезд шёл все дальше и дальше…

Тепло приняли воины Семена Даниловича. У входа в часть его встретил командир подразделения и вскинул руку к фуражке:

— Товарищ Почётный солдат…

— Это как? — смутился Номоконов.

— Личный состав подразделения, — продолжал офицер, — приветствует вас и рад доложить, что молодые воины хранят традиции своих отцов.

Показали воины дорогому гостю и своё оружие. Долго осматривал Семён Данилович огромную сигару на вращающейся установке. В боевом расчёте умело действовал сын — отличник боевой и политической подготовки Н-ского подразделения ракетных войск.

— Сложная штука, большая, — заключил Номоконов. — Чтобы понять, учёным надо быть, знающим. Как, Михаил, стараешься?

— Учимся, отец, — строго сказал солдат. — Кое-что уже твёрдо усвоили. Если нападут враги — сгорят от нашего удара, обязательно попадут на мушку. Не промахнёмся!

А вечером, на торжественном собрании, воины внимательно слушали Почётного солдата.

Часто вспыхивали аплодисменты, не давали Семёну Даниловичу все вспомнить и доложить как следует, по-солдатски.

— Погодите, ребята, — немного сердился гость. — Кроме меня

есть люди, все работают. В этом году ещё новую школу совхоз построил, больницу, птицеферму. А жилых домов так… Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… Опять гремели аплодисменты.

— Нелегко ещё в совхозе, дел много, — сказал Номоконов. — А вот окрепли, хорошо зашагали.

Семён Данилович развернул свёрток, что принёс с собой, бережно снял ткань, укрывавшую небольшую скульптуру, и в зале стало тихо.

— Сам выточил, из сибирского камня… Ленин давно, ещё первым красным солдатам так говорил: мир завоевали, а теперь будем строить новую жизнь. Людям моих лет нелегко пришлось. Все время работали, хозяйство поднимали. А потом в огонь пошли, самое что ни есть народное дело защищать — ленинское!

Вот я и выточил — в память о нем. Издавна тянуло к этому, сердце требовало. Да не учился я резать дерево, камень, кость, а только понимал, что могу, руки тянулись к этому делу. Все время топором пришлось действовать, лопатой, винтовкой. Так жизнь прошла. И не зря! Глядим, что большой силой налилась страна, прямиком к коммунизму двинулась. Спокойствие приходит в семьи, радость, песни. Учись сколько хочешь.

Охраняйте мирный труд народа. В совхозе так говорят: самый большой герой теперь — честный труженик, строитель коммунизма; второй герой — отличный солдат, который стройку бережёт, за буржуями глядит. Народ хорошо понимает, где надежда на мир. По всем статьям отличными становитесь!


В ПАДЬ ПРИШЛИ ТРАКТОРЫ | Трубка снайпера | НОВЫЕ ТРУБКИ ( Вместо послесловия)