home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

НОВЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ И НОВЫЕ ФАКТЫ

Когда Василий выскочил из избы, Ксеоноры нигде не было, будто провалилась сквозь землю или взлетела в воздух. Детектив покрутил головой в разные стороны и даже на всякий случай изучил пространство над головой. Но голубизна летнего неба была безупречной: ни единого облачка. Утоптанная тропа под ногами тоже была цела — ни провалов, ни трещин. Поразмыслив несколько минут, озадаченный сыщик двинулся по улице в сторону озера, знаменитого когда-то на всю округу своей целительной водой.

Была ли озёрная вода целебной и от чего она исцеляла, никто толком не знал. Но после того, как отец Михаил освятил это озеро выкованным в местной кузнице медным крестом, с водой в озере что-то стало происходить. Она вдруг начинала бурлить и кипеть после непонятного всплеска, словно кто-то бросал что-то тяжёлое в центр озера. А после бурления за версту пахло карбидом. Или вдруг начинала выплёскиваться на тощий прибрежный камыш в самую тихую и ясную погоду. Об этих явлениях сначала заговорили в самом селе, а потом уже во всей округе.

Настоящее же паломничество за целительной водой к озеру началось с того самого случая, когда у одного из сельских мужиков после омовения озёрной водой отцом Михаилом прекратилась изнурительная тяга к местному самогону из-за непроходимости его вовнутрь. Бедняга умер через шесть месяцев великим трезвенником. Это было записано даже в церковной книге для потомков. Сей факт был описан и в документах районной поликлиники. История болезни умершего гласила, что бывший алкоголик имел раковую опухоль в горле. Но весть о том, что самый горький пьяница после омовения озёрной водой бросил пить, мгновенно облетела не только близлежащие районы, но просочилась даже и в соседнюю область.

Местные уносили воду из озера бутылками, бутылями и бидонами, приезжие — флягами, канистрами и даже цистернами молоковозов и бензовозов, платя за целительную воду немалую мзду. Деньги собирал поставленный у шлагбаума сын отца Михаила — Колька, объясняя, что они пойдут на сооружение церкви в селе Бубновый Туз.

Хотел в эту кассу запустить свою лапу и председатель акционерного общества «Гвоздика и Арбуз», но прихожане, собравшиеся воедино, сильно поколотили его телохранителей. Потому-то Иван Парфенович и наказывал Подельникову проследить, кроме своей Ксеоноры, и за отцом Михаилом.

Потеряв след Ксеоноры, частный детектив решил навестить лечебное озеро.

Когда он дошёл туда и выглянул из-за густо разросшегося ивняка на противоположный берег, то острым и намётанным взглядом детектива сразу же оценил обстановку. Всё было как обычно: на берегу, перепачканные прибрежной целебной тиной, лежали желающие исцелиться. И поодиночке, и парами. Василий приставил к глазам бинокль и принялся разглядывать публику. По лицам, измазанным лечебной тиной, трудно было определить человека.

Но по пропорциям тела он узнавал ту или иную личность. Ведь данные о росте, объёмах и особых приметах в его картотеке имелись на каждого. Однако сколько ни напрягал своё зрение через сильные линзы морского бинокля, разглядывая лежбище, Ксеонору, по хорошо известным параметрам, он не находил. А чутьё подсказывало, что она здесь. «Чтобы разоблачить её во второй раз, надо действовать совершенно другим способом», — решил Подельников и, закрепив бинокль на брючном ремне, чтобы не мешал движениям, по ивняку, крапиве и разросшимся кустам ежевики начал пробираться к противоположному берегу. Ободранный, исцарапанный и изжаленный крапивой, он добрался до первой пары, зарывшейся по шею в тину, и собрал брошенную ими в беспорядке на сухом месте одежду. С облегчением вздохнул: его не заметили. Ползая как уж в траве, между кочек и корней ивняка, он вскоре собрал всю одежду лечащихся. И с удовлетворением думал: «Когда они голенькие в сумерках будут пробираться к своим избам, легко установить каждую блудливую личность».

Всю одежду, связанную двумя брючными ремнями в один большой узел, он приволок и свалил у себя в сенях. Не теряя времени, вышел на улицу снова.

Солнце уже клонилось к закату. Округа наполнилась мычанием и блеяньем: пригнали стадо. Чтобы не попадаться на глаза сельским, встречающим стадо, он свернул на огороды.

Дорог он не признавал с детства, а потому через штакетник и различные ограждения частных приусадебных участков напрямую пошёл к ферме.

Проходя по овражку, по дну которого бежал узенький, негромкий ручеёк с навозной жижицей с фермы к водам целебного озера, он вдруг услышал за спиной тяжёлые торопливые шаги и негромкий мужской разговор. Детектив упал на живот прямо в жижу и замер.

Шаги, не доходя до него, замерли, и он услышал мужской голос:

— Все. Больше не могу. Тяжёлая, сволочь! Второй ответил ему:

— Неужто не тяжело. За три бутылки самогона, посчитай, двадцать коров посыпкой-то недокормили! — и уже выдохнув, добавил:— И правда, нужно передохнуть, — сбросил с плеча тяжёлый мешок в сантиметре от носа распластавшегося по земле детектива. Полетела во все стороны ячменная посыпка. Василий от неожиданности чихнул.

Скотники отскочили в испуге на безопасное расстояние и остановились, соображая, кто мог чихнуть. В это время из-за мешка с посыпкой показалась голова Василия Подельникова.

— Стукач! — процедил сквозь зубы один из мужиков. — Ну, погоди, падло! — и, подбежав, замахнулся пудовым кулаком.

Подельников опять упал в жижу. И мужики стали остервенело пинать его ногами, обутыми в кирзовые сапоги, как мяч в ворота незадачливого голкипера. «Игра» без смены вратаря продолжалась долго. Подельникову показалось, что целую вечность.

Он сначала увещевал обидчиков, потом грозил, потом стал вопить, прося пощады. Но мужики только матерились в ответ и лупили по «мячу». А закончив «игру» в пользу команды скотников и оставив побеждённого на прежнем месте, неспешно, каждый с мешком посыпки на плече, продолжили свой путь.

Избитый детектив неделю не выходил из избы и отлёживался на печке, иногда прислушиваясь к постаныванию Мани и пыхтению массажиста, который ежедневно с двенадцати до часу дня приходил делать пациентке массаж. Но к началу второй недели, понимая, что больничный ему никто не собирается оплатить, слез с печки и с ещё большей рьяностью взялся за сыскное дело.

Весь август то в одном, то в другом конце села визжали от побоев ревнивых мужей бабы и, как драные коты, с фингалами под глазами, ходили угрюмые мужики, изменившие своим жёнам. Блеяла, ревела, визжала и неистово хрюкала вся живность на фермах акционерного общества от нехватки посыпки и других кормов. В конце концов недовольными жизнью стали не только скотина, но и все мужики и бабы села Бубновый Туз.

Масло в огонь подливали и проповеди отца Михаила, в которых он призывал к святости, терпению и послушанию Богу и начальникам.

Первой публично в защиту прав человека выступила Ксеонора перед бабами в сельмаге:

— Посмотрели бы вы, бабы, — почти выкрикнула она, — как женщины на Западе живут. И власть, и любовь, и все другое прочее у них есть. И в парламентах за косы, как у нас в Думе, мужики их не таскают! А что при нынешней демократии в нашем селе творится?! При коммунистах проституток не было! А если какой хам и обзовёт таким словом, так его штрафовали за это! Сейчас же мой муж раз сто за день проституткой меня обзывает и развестись из-за этого хочет, хрен старый! Ваську Подельникова за мной следить нанял. И по его же навету человека с нерастраченной энергией, будто при тоталитарном режиме, за двадцать четыре часа из села выгнали! Да ещё надругались. Так где же свобода и демократия, бабоньки, если этот же нанятый моим мужем недоумок у лечащихся на озере мужиков и баб одежду ворует? От этих его краж только женские вопли по селу и слышно.

— Верно! Правду говоришь, Ксеонора! — сразу же поддержали её несколько женских голосов. Громче всех орали бабы, у которых ещё осталась желтизна после синяков под глазами.

Женщины вывалились толпой на улицу, возбуждённо крича и ругаясь, чем привлекли внимание засидевшихся на скамейках безработных домохозяек.

Когда толпа женщин достигла внушительных размеров, всё та же Ксеонора, вскочив на капот остановившегося у сельмага трактора «Беларусь», громко выкрикнула:

— Бабоньки! Отстоим демократию! На контору! На последний оплот красных, которые засели там во главе с моим мужем! — и громко запела:— Это есть наш последний и единственный бой!

Стихийно вспыхнувший митинг у сельмага взбудоражил все население Бубнового Туза. И когда женщины пёстрым потоком высыпали на площадь перед конторой, с другой стороны туда приближались доярки и скотники во главе с племенным быком Кузькой. По главной улице, на двух тракторах с прицепленными к ним навозными тележками подъезжали механизаторы, которые перекрывали матом урчащие моторы тракторов.

Но неожиданно, как по мановению волшебной палочки, стало вокруг совсем тихо. На крыльцо из конторы вышел Иван Парфенович, сжатый по бокам телохранителями и выглядывающим из-за них Василием Подельниковым. Иван Парфенович поднял руку, собираясь что-то сказать толпе, но его прервало утробное мычание племенного быка Кузьки. Все разом обернулись и испуганно расступились, давая дорогу разозлённому чем-то быку. Роя землю копытами, набычив голову, Кузька медленно шёл к крыльцу.

Его внимание привлекло красное полотнище флага с алой гвоздикой и зелёным арбузом в углу. Но всем казалось, что он идёт на Ивана Парфеновича, который вместе со свитой шустро скрылся за дверью конторы.

В считанные секунды бык свалил перила крыльца, и крыша его рухнула вместе с флагом. Это и послужило сигналом к буйству присмиревшей толпы. По центру, во главе с Ксеонорой, пошли на штурм конторы женщины. С левого фланга, с требованием немедленной выдачи зарплаты за пять месяцев, наступали доярки и скотники. А с правого крыла напирали механизаторы. Не успели сообразить, как власть в селе Бубновый Туз пала.

На улицу выволокли связанных вместе телохранителей и сыщика. Сам же Иван Парфенович уже лежал тут на животе в пыли, а на его широкой спине стояла улыбающаяся Ксеонора. Но когда она увидела, что один из трактористов взял в руки камень и приготовился бросить им в окно конторы, она грозно крикнула:

— Положи камень на место!

Все разом притихли, а она с волнением добавила:

— Мы свергнули наконец-то тоталитарный режим в своём селе и не должны жить по его правилам. Не должны разрушать и сжигать все старое, как большевики в семнадцатом или как новые русские в начале 90-х годов, когда они сжигали друг у друга комки, ломали «мерседесы». «Мы свой, мы новый мир построим!» — вдруг громко запела она, но тут же спохватилась, поняв, что пропетая ею строчка не из той песни, вскинула руками и выкрикнула: — Да здравствует демократия и свобода! Ура, господа доярки, трактористы и скотники!

Толпа многоголосно, с радостным возбуждением, выплеснула из широко раскрытых ртов ликующее «Ура!». Оно взлетело вверх, распугивая задремавших на вётлах и тополях грачей, а потом понеслось дальше в поле и в соседнюю область.

Детектив из села Бубновый Туз

Глава 5 МАНИНЫ СТРАДАНИЯ | Детектив из села Бубновый Туз |