home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



24

Нолли и Маркус были в гостиной леди Арабеллы, где Нолли усердно заканчивала свою вышивку. Они были рады увидеть вошедшую Фанни, но слишком заняты, чтобы подойти к ней. Фанни тихонько присела около леди Арабеллы в другом конце комнаты. Высокая спинка софы отделяла их от детей. Ей не хотелось разговаривать, и даже думать, но избежать того и другого было невозможно.

Ей следовало попросить дядю Эдгара показать ей письмо из судоходной компании, где говорилось, что мистер Барлоу находится на пути в Китай по суше. Но дядя Эдгар мог бы просто сказать, что он не может его найти. Фанни была уверена, что такого письма не существует.

— Девочка вышила не тот текст на своем образце, — внезапно сказала леди Арабелла. — Следовало выбрать тот, где говорится о милосердии.

Фанни заговорила тихим голосом, так, чтобы сидевшие у окна дети, ловившие последний свет дня, не услышали ее.

— Бабушка Арабелла, я не могла согласиться выйти замуж за Джорджа.

— Да. Вы слишком эгоистичны для жертвы. Или милосердия. Не то чтобы замужество за Джорджем неизбежно означало бы то или другое. Приспособившись к нему, вы нашли бы в нем доброго и заботливого мужа.

— Я не хочу мужа, к которому необходимо все время приспосабливаться, — сказала Фанни с резкостью.

Леди Арабелла насмешливо рассмеялась.

— Хм-м. Вам придется многому научиться, девочка моя. Что, вы думаете, приходится делать каждой жене?

— Но не приспосабливаться к мужу, как к ребенку, — настаивала Фанни. — Джордж совершенный ребенок большую часть времени. А когда нет, он…

— Он что? — глаза леди Арабеллы стали каменными.

— Он пугает меня, бабушка Арабелла. Я думаю, он опасен.

— Чепуха! Вам только следует знать, как с ним обращаться. Я не замечала, чтобы прежде вы перед кем-нибудь так трусили. Я считала вас молодой женщиной с сильным характером. — Леди Арабелла поглаживала Людвига, лежавшего у нее на коленях. Его мех потрескивал. Он чувственно выгибался и показывал когти. — Я очень обескуражена, — сказала леди Арабелла. — Но вы со временем увидите причину. Вы выйдете замуж за Джорджа, родите ребенка и станете счастливой женщиной.

— Я не хочу выходить замуж за убий… — Фанни резко остановилась, вспомнив о детях.

Глаза леди Арабеллы сверкнули. Больше она никак не показала, что поняла то, что Фанни собиралась сказать.

— Почему вы все хотите выдать меня замуж против моего желания? — продолжала Фанни. — Но вы простите меня, бабушка Арабелла, как дядя Эдгар простил меня в случае с мистером Барлоу.

— Я значительно сильнее вашего дяди, — сказала старая леди. — К тому же, я не умею прощать. Я очень люблю Джорджа, больше, чем любого другого человека на свете. Я позабочусь, чтобы он получил желаемое. У меня есть средства.

— Возможно, у вас есть средства запугать других людей, но не меня!

— Вас, зависимое существо без всякого будущего! — жестоко сказала леди Арабелла. — Вы должны научиться знать свое место, Фанни. И жизнь. Моей дочери пришлось выйти замуж против воли. Почти все женщины вынуждены так поступать. Вот увидите.

Фанни была уже достаточно раздражена, чтобы сказать:

— Но разве дядя Эдгар не рассказал вам о визите сэра Джайлса Моуэтта? Разве вы не знаете, что полиция может снова открыть дело об убийстве Чинг Мей? — теперь она шептала, ее глаза не отрывались от сидящих у окна детей. — А если они сделают это… если сделают. Бабушка Арабелла… я расскажу им, как встретила Джорджа в саду той ночью, как… — она прижала руки к лицу, неуправляемо дрожа. — Мистер Барлоу тоже исчез, — сказала она. — Мне не нужно напоминать вам о… нездоровой ревности Джорджа.

Лицо леди Арабеллы было старым, старше, чем Фанни могла себе представить.

— Должно быть проведено расследование, — настаивала Фанни.

Леди Арабелла выпрямилась.

— Чепуха! Глупости! Джордж невинен, как в день своего рождения.

— Только потому, что он психически ненормален… Маркус неожиданно побежал к ним через комнату.

— Кузина Фанни! Посмотрите, что нашла для меня бабушка Арабелла. Переворачиваешь это, и все листья надают вниз.

Это был стеклянный калейдоскоп, наполненный множеством осенних листьев. Когда в своем красивом янтарном танце они падали на дно, то укладывались кучей вокруг миниатюрного сухого дерева. При взгляде на узор листьев в голове Фанни зашевелилось какое-то смутное воспоминание.

— Очень интересно, — сказала она Маркусу. — Это похоже на сказку о детях в лесу. Ты помнишь, как они укрылись листьями?

Запах недавно переворошенных влажных палых листьев…

— О, здесь слишком темно! — раздраженно воскликнула Нолли. — Почему никто ие принесет лампы? Кузина Фанни, я устала. Я хочу посидеть у вас на коленях. О чем вы разговариваете с бабушкой Арабеллой?

Раздался негромкий стук в дверь и влетела возбужденная Амелия.

— Вы все здесь? Фанни, почему вы в конце концов не стали наряжаться? Дора пришла с таким видом, будто встретила призрака. Но у меня не было времени выяснять, что случилось. Мне пришлось сидеть с мамой. Она ужасно встревожена. Вы знаете, что папа только что сказал, что Джорджа, возможно, придется поместить…

— Амелия! — сказала леди Арабелла громовым голосом.

Амелия впервые ие испугалась гнева своей бабушки. Ее слова, как обычно, перескакивали друг через друга, но теперь Фанни заметила в ее глазах взгляд невыносимого возбуждения.

— Разве папа не рассказал вам о визите сэра Джайлса? Вы не знаете, что несчастный беглец был той ночью далеко отсюда?

— Слухи! — заявила леди Арабелла презрительно. — Мы не будем обсуждать это в присутствии детей, если вы ие против, Амелия. Вам следовало бы иметь больше такта. И в самом деле — неужели мы должны сидеть в темноте? Фанни, позвоните, чтобы принесли свет. И отведите детей в детскую. Подождите! Сначала у меня есть подарок для Нолли.

— Для меня тоже, — крикнул Маркус.

— Нет, жадина. У тебя есть калейдоскоп, который ты можешь оставить себе. Нолли я отдам свою подушечку для булавок. Ту, которую я особенно берегу.

Глаза Нолли широко раскрылись.

— Но, бабушка Арабелла, вы никому ие позволяете прикоснуться к ней.

— Я разрешу тебе это.

Нолли сморщила в раздражении нос.

— Это всего лишь старая вещь. Мне она не нужна.

— Конечно, это очень старая вещь. Это памятник старины. Она принадлежала моей бабушке, и, возможно, ее бабушке до нее. В нее втыкали булавки, которые использовались для шитья костюмов для двора Карла Второго. Теперь ты тоже назовешь ее просто старой вещью этим грубым голосом?

— Мне она все равно не нужна, — пробормотала Нолли, однако взяла толстую потертую подушечку в руку и ушла с ней в детскую.

Когда Маркус похвастался, что его подарок лучше, она прошипела:

— Я воткну в тебя сотню булавок! И иголок тоже! Прежде чем Фанни могла последовать за детьми, леди Арабелла безапелляционным тоном позвала ее:

— Фанни! Помогите мне спуститься. Я должна увидеть вашего дядю.

Амелия, лишившись своих слушателей, воскликнула в странном отчаянии:

— Не оставляйте меня одну! Я боюсь. — Она издала нечто, напоминающее тень ее прежнего счастливого хихиканья: — Не знаю чего.

Глаза ее бабушки медленно осмотрели ее всю с ног до головы.

— Жаль, — наконец сказала она. — Жаль, что вам приходится бояться собственного брата. Фанни!

Старая леди тяжело опиралась на руку Фанни. От нее исходил запах лавандовой воды и шерсти, старый знакомый запах, который в прошлом представлял некоторую безопасность. Широкие колени леди Арабеллы, охотно принимавшие детей, были единственной материнской лаской, которую знала Фанни. Было невозможно думать о ней как о слишком неумолимом враге. Она просто предавалась своей любимой игре в запугивание.

— Он должен быть в библиотеке, — сказала леди Арабелла, слегка задыхаясь. — Не входите. Оставьте нас одних.

Ее кресло стояло на обычном месте у основания лестницы. Леди Арабелла забралась в него и быстро покатила через холл. Она исчезла в библиотеке, и дверь за ней закрылась, однако не до конца.

— Фанни! — донесся голос Амелии с верха лестницы. — Почему я должна бояться Джорджа? Что это взбрело бабушке в голову?

Фанни не обратила на нее внимания. Вокруг не было никого из слуг. Холл был пуст. Она мягко пересекла его, остановилась, приблизив ухо к узкой полосе света, выходящей из библиотеки, и прислушалась.

Но только на мгновение. Ей пришлось быстро отодвинуться в тень под лестницей, так как приближались торопливые шаги. Голос дяди Эдгара усилился в возбуждении.

— Благодарение богу, мама! Я как раз шел к вам. Один из слуг видел Джорджа внизу у озера. Он ведет себя странно. Ходит из стороны в сторону, как безумный.

— Он ведь не собирается топиться! — крикнула леди Арабелла.

— Не знаю. Что, если после разочарования этого утра связанного с Фанни, имея в виду состояние его поврежденного рассудка… если кто-то и может остановить его, так это вы.

— Фанни может. Он любит ее.

Дверь библиотеки открылась и появилась леди Арабелла, яростно вращающая колеса своего кресла, и за ней дядя Эдгар.

Он говорил тихим встревоженным голосом:

— Нет. Ее вид может побудить его переступить грань. Бедняга! Разрешите мне повезти вас, мама. Осторожно. Мы не хотим, чтобы все слуги бросились вниз, тогда не избежать скандала. Вы и я сможем справиться с этим. Я думаю, что на самом деле он слишком много выпил.

Они почти достигли большой дубовой двери с тяжелыми запорами. Фанни так и не узнала, что заставило ее броситься вперед.

— Бабушка Арабелла! Не ездите!

Двое остановились, повернув к ней пораженные лица.

— Не ездите! — снова крикнула Фанни. Она, совершенно невольно, вспоминала калейдоскоп в руках Маркуса, с его маленьким листопадом, он падал, падал… И Хэмиш Барлоу говорил холодно и окончательно: «Ваш дядя никогда не простит вам..». Это леди Арабелла не умеет прощать, не дядя Эдгар… И, возможно, бедный обезумевший Джордж действительно колебался у кромки озера, пытаясь решиться погрузиться в черноту и ледяной холод.

Вниз по лестнице летела Амелия.

— Что происходит? Куда папа везет бабушку Арабеллу в такой час?

— Бабушка Арабелла, разве вы не помните? Та диванная подушка. Как вы упали. Снаружи темно. Ваше кресло может покатиться вниз по склону…

Фанни была в ужасе от своих слов. Слова вылетели у нее совершенно независимо, без соответствующих мыслей. Но леди Арабелла уже разворачивала свое кресло и медленно вылезала из него. Когда дядя Эдгар протянул руку, чтобы помочь ей, она оттолкнула ее.

— Нет, Эдгар, я могу справиться сама. Фанни! Сейчас же подойдите сюда. Что это вы имеете в виду?

Фанни думала. Маленькая китайская кукла Нолли, пренебрежительно брошенная на ее кровать, мертвая птица в клетке, отмененная поездка в Лондон, настоятельное требование дяди Эдгара, чтобы она подписала завещание.

«Вы подписываете не свой смертный приговор», — сказал он двум служанкам…

— Во всем этом нет никакого смысла, — сказала она. — Однако давайте мы все вместе пойдем вниз к озеру и поищем Джорджа. Все вместе. Амелия! Баркер, Ханна, и Лиззи, и Кук! Баркер повезет ваше кресло, бабушка Арабелла.

Ее рука была на шнуре звонка.

— Фанни! Оставьте это! — приказал дядя Эдгар. Его голос смягчился. — Вы лезете не в свое дело! Вы достаточно долго препятствовали мне. Есть предел… — однако, прежде чем он мог закончить, и прежде чем Фанни смогла осознать ярость на его лице, кто-то постучал в дверь, подняв тяжелый молоток и заставив звуки греметь по всему дому.

— Джордж! — благодарно задохнулась леди Арабелла.

Появился Баркер, с удивлением взглянул на собрание в холле и осторожно удалился, когда дядя Эдгар сам отпер тяжелую дверь и увидел высокую освещенную фигуру снаружи.

— Марш! — воскликнул он. Он быстро опомнился и отступил назад, чтобы дать Адаму Маршу войти. — Я не знал, что вы должны приехать. Возможно, моя жена… или Амелия…

Амелия издала довольный звук, но вперед бросилась Фанни, чьи ноги, действуя так же независимо, как перед тем ее язык, принесли ее прямо в объятия Адама Марша.

— Фанни! — резко воскликнула леди Арабелла.

— Фанни! — взвизгнула Амелия. — Как вы могли? Лицо Фанни было крепко прижато к груди Адама, ее талия могла сломаться от силы его объятий. Боль была наслаждением, она хотела бы испытывать ее вечно.

— Вы уехали, не сказав мне! — яростно сказала она. — Я ездила к вам. Там никого не было.

— Это нужно было сделать срочно, — сказал Адам. — Я не мог ничего сделать. Однако я вовремя успел вернуться к вашему дню рождения.

— Вернуться откуда?

Он оттолкнул ее.

— Из Лондона, конечно. И я привез подарок для вас.

— Ах! — ледяным тоном сказала леди Арабелла. — Итак, Фанни, теперь ваше поведение становится понятным. Как долго продолжается эта интрига? И не стойте здесь, вы двое, как если бы вы были на Луне. Мистер Марш, мы в высшей степени обеспокоены местонахождением Джорджа, а вы врываетесь без приглашения, занятый только своими личными делами!

Адам поклонился с величайшей вежливостью.

— Леди Арабелла, простите меня! Я отвлекся. А если вы беспокоитесь по поводу Джорджа, то он в настоящее время пьет в деревенской гостинице. Или пил, не более получаса назад. Я думаю, он пробудет там еще некоторое время.

— Вот как! — старая леди повалилась назад в свое кресло. Ее подбородок опустился на грудь. Фанни быстро опустилась на колени рядом с ней, но через мгновение была с силой отброшена прочь. Подбородок леди Арабеллы поднялся, ее глаза были холодны, как вода озера в пасмурный день. Тем не менее голос ее звучал с почти гротескной веселостью.

— Эдгар, у нас будет о чем поговорить позже. Но не в присутствии этих молодых людей. Я предлагаю вам, Амелия, присесть и постараться не дойти до такой глупости, как приступ истерии. Мистер Марш, кажется, просто привез Фанни подарок. Очаровательный обычай. Возможно, нам позволят взглянуть на него.

— Конечно, — сказал Адам. Он вручил Фанни маленькую ювелирную коробочку из красного сафьяна. — Возможно, вам будет интересно услышать, мистер Давенпорт, что я постоянный клиент вашего друга, мистера Соломона. У него в этой его чрезвычайно темной лавке интересная коллекция, не правда ли?

Прежде чем дядя Эдгар мог ответить, вниз торопливо спустилась тетя Луиза, восклицая своим вечно недовольным голосом:

— Неужели вы все здесь? Фанни, Дора не может справиться с этими детьми. Вам лучше подняться… о, мистер Марш, мы вас не ждали. Я правильно расслышала имя Соломон? Конечно, вы не покупали у него бриллианты!

— Луиза, успокойтесь! — дядя Эдгар торопливо пытался успокоить свой гнев. — Мы все горим нетерпением увидеть подарок мистера Марша. Откройте это, Фанни.

Фанни знала, что это не был настоящий подарок. Она знала, что это было намеренно сделано таким образом, публично. Глаза Адама успокоили ее, она нажала на запор, и маленькая коробочка раскрылась.

Она чуть не выронила ее.

— Но нет! Это принадлежит Нолли. Это ее зеленые сережки!

— Изумрудные сережки, — беспечно сказал Адам тоном, каким он мог бы упомянуть зеленое бутылочное стекло. — И они теперь ваши, Фанни. Я выкупил их. Вы можете, конечно, отдать их Нолли когда-нибудь в будущем.

— Какое право вы имеете, мистер Марш, совать свой нос в мои дела таким образом? — жестко потребовал ответа дядя Эдгар. — Мне кажется, что это ни что иное, как чертовски назойливое и дерзкое любопытство. И я не извиняюсь за свои слова. Я не выхожу за пределы своих прав как душеприказчика своего брата. Я распоряжаюсь его собственностью как считаю нужным.

— А я не выхожу за пределы своих прав, покупая собственность, законно выставленную на продажу, — ответил Адам. — Должно быть, ваш брат преуспел в Китае больше, чем вы ожидали, мистер Давенпорт. Не слишком ли торопливо вы заклеймили его неудачником? Быть может, вы всегда не любили его? Возможно, завидовали его популярности? Я знаю, как возникает предубеждение. Но вам не следовало считать, что он умер без гроша.

Брови дяди Эдгара при этой атаке Адама подняли в сердитом изумлении.

— Я не думал ничего подобного.

— Я считаю, что сначала думали. И вы ничего не сказали, чтобы исправить это впечатление, когда сделали это весьма важное открытие.

Тетя Луиза пристально смотрела вперед.

— Эдгар, неужели вы имеете в виду, что тот мешочек с зелеными камнями, эти штучки, которые дети называли своими стеклянными шариками, были изумруды! Почему же вы сказали мне, что это какой-то жалкий нефрит.

— В этих «шариках» заключалось целое состояние, — мягко сказал Адам. — Ваш никчемный брат, мистер Давенпорт, в конце концов хорошо обеспечил будущее своих детей.

Тетя Луиза вытянула дрожащий палец.

— Но вы солгали мне, Эдгар! Вы, должно быть, украли эти драгоценности!

Странно, но ее слова вернули дяде Эдгару его самообладание. Он всунул пальцы в карманы своего элегантного цветастого жилета с видом беззаботной уверенности.

— Нет, не украл, моя дорогая женушка. Просто использовал. Мистер Марш, который, кажется, имеет страсть к тайным исследованиям, может поинтересоваться и расследовать мои методы. Я бы хотел еще раз напомнить ему, что я законный опекун этих детей и в полном праве распоряжаться их собственностью. Мистер Барлоу может это подтвердить. Мы долго говорили с ним об этом.

— Но не может ли быть, — сказал Адам своим обманчиво мягким голосом, — что между вами и мистером Барлоу был сговор? Неудачливый был парень.

— Неудачливый?

— Я так понимаю, условием соглашения была ваша племянница Фанни. Он должен был увезти ее с собой в Китай, и больше не было бы сказано ни слова о наследстве детей. Я прав?

— Адам! Адам! — воскликнула Фанни, не в состоянии больше молчать. — Чемоданы мистера Барлоу до сих пор здесь. Мы сегодня нашли их. Я боюсь…

Рука Адама на ее пальцах замечательно успокаивала. Почти сразу же ее ужас успокоился. Она даже смогла подумать о той куче осенних листьев без такого сильного потрясения.

— Вы думаете, бедняга до сих пор здесь? Возможно, и так. Дикие свиньи хорошо умеют растаскивать тела, не правда ли, мистер Давенпорт?

Дядя Эдгар уставился на него своими бледными глазами, лишенными всякого выражения. Адам продолжал:

— Человек, не слишком тщательно зарытый, да еще в вечернем костюме, легко мог показаться ребенку похожим на большую черную птицу, если предварительно могилу исследовали дикие свиньи и какая-то часть тела, возможно, рука, высунулась. Вы следовали в тот день за детьми, не так ли, мистер Давенпорт? И кое-что быстро подправили. Я думаю, позже ночью вы проделали всю эту работу еще раз гораздо более тщательно. Но я взял на себя смелость попросить полицию провести расследование. Они сейчас в роще с фонарями.

Он посмотрел на охваченных ужасом женщин и сказал:

— Прошу прощения за неприятный характер этого разговора. Однако на самом деле он не настолько мучителен, как охота на живого беглеца. За человеком, за Божьим созданием охотятся как за животным. И он оказывается как раз под рукой, когда маленькую китаянку, знавшую слишком много о богатстве своих воспитанников, заманили вниз к озеру искать куклу, которую заранее надежно спрятали.

— Она наткнулась на отчаявшегося беглеца, — сказал дядя Эдгар, высказывая наконец свой хорошо отрепетированный довод. Он повторял его уже много раз полиции и коронеру.

— Разве?

— Конечно. О, в последнее время появилось какое-то основанное на слухах доказательство, опровергающее это, но…

— Папа! — это, ко всеобщему удивлению, сказала Амелия. С белым лицом и горящими глазами, она посмотрела прямо на отца. — Это неправда, о заключенном. Вы знаете, что это неправда. И я это знаю!

Когда дядя Эдгар ответил своей дочери, его голос, как обычно, был терпеливым и прощающим.

— Ваше доброе сердце делает вам честь, моя дорогая, но вы совершенно ничего не знаете об этом. Во имя доброты сохраняйте молчание.

Голова Амелии была высоко поднята, ее лицо выглядело странно мужественным.

— Я все же знаю кое-что об этом, папа. Я должна сказать. Тот беглец был здесь в ночь после смерти Чинг Мей. На следующую ночь! Он сказал мне, что пришел из Оукхемптона, а это довольно далеко отсюда. Я дала ему еды. Кук вам скажет. Она интересуется, — голос Амелии задрожал, это звучало как пародия на ее прежний легкомысленное хихиканье, — почему мой аппетит в последнее время настолько уменьшился. Я больше не хочу сандвичей и кусков фруктового кекса после обеда. Но беглеца не было здесь в ночь, когда умерла Чинг Мей, папа. Я это знаю.

Глаза дяди Эдгара переходили с одного на другого. Казалось, он с сожалением пришел к давно ожидаемому решению.

— Тогда, боюсь, полиции придется поговорить с моим сыном.

Тетя Луиза сделала резкое движение.

— Эдгар! Как вы смеете! Возложить ответственность на своего невинного сына!

Взгляды мужа и жены скрестились. Двадцать пять лет брака нашли свое полное выражение в этот момент в уже нескрываемом горьком разочаровании тети Луизы и агрессивной неприязни дяди Эдгара. И все же дядя Эдгар заговорил совершенно спокойно и мягко.

— Это нечто, из чего мы больше не можем делать секрета, моя дорогая. Джордж тяжело и опасно болен. Полиции следует также сообщить о его ненависти к Хэмишу Барлоу. — Он выбросил вперед руки. — Мне очень не хочется разочаровывать вас, Марш, но сам я совершенно невиновен. Ваши предположения фантастичны. Я только продал некоторые драгоценности и вложил полученные средства с пользой для моих племянника и племянницы. Кроме того, если я могу добавить, я считаю все ваше поведение и действия в высшей степени оскорбительными.

— Но есть еще одна новость, — сказал Адам настойчиво. — Я приехал из Лондона не один. Я убедил одного очень старого джентльмена приехать вместе со мной. В настоящее время он остановился в деревенской гостинице, поскольку нуждался в отдыхе. Но завтра он навестит Фанни. У него есть для нее в высшей степени интересная и важная информация. Его имя, я едва ли должен называть вам его, Тимоти Крейк.


предыдущая глава | Темные воды | cледующая глава