home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

И все-таки есть в деревенской жизни что-то по-настоящему здоровое, доброе и вечное. Особенно в сравнении с надоевшей суетой Парижей и Монте-Карлов.

Встать утречком пораньше, вместе с солнышком, накинуть на себя что-нибудь, хоть даже случайный ватник, выйти на крыльцо, увидеть тонущие в подымающемся с трав тумане милые сельские пейзажи, вдохнуть полной грудью сумасшедшие луговые ароматы...

Хорошо-то как!...

А после, сидя на простой лавке, испить парного, только что из-под коровы молочка, которое подаст красавица-селянка. Что еще нужно для полного счастья?

И почему россияне так стремятся проводить отпуска где-нибудь на Лазурном берегу или в Испании? Что они там позабыли — жара, толчея, переполненные пляжи, взбаламученное сотнями тел море, общепитовские завтраки в третьесортных с пятью звездами ресторанах, дежурные улыбки обслуживающего персонала...

А тут тишина, простор, покой, истинное дружелюбие соседки тетки Дарьи и мужа ее дядьки Семена.

— Как ты топор-то держишь, остолоп ты этакий, башка дурья, чтоб тебя переколдобило!... — кричит, сердится дядя Семен. — Эдак разве колуном рубают, он же тебе не топор какой, так-то можно и ногу себе зараз срубить!

А Мишель Герхард фон Штольц и не знал, что помимо топоров бывают еще и тупые, как утюги, колуны.

— Ты в самую середку бей, да с придыхом, чурбак-то надвое и развалится, — учил дядька Семен. — Вот так-то...

— Так?

— Да не так, а так, обормот ты эдакий!...

Поставит Мишель Герхард фон Штольц, облаченный в просторную домотканую рубаху, на колоду чурбачок, размахнется, замрет на мгновение, примериваясь, и, шумно выдохнув: «И-ээ-х!», уронит колун, так что чурбак, будто сухой орех, лопнув, надвое разлетится. Новый поставит и снова ахнет...

Силушка в нем играет...

А на крыльце, платком повязанная, в сарафане ситцевом, Ольга стоит, из-под руки на него смотрит, на удаль его молодецкую любуется. Отчего Мишелю приятно и работа спорится.

Уж и не видать его за поленьями, только руки взмахивают.

— Буде! — степенно говорит дядька Семен. — Отдохни чуток, не то, не ровен час, надсадишься.

И то верно.

Встанет Мишель Герхард фон Штольц, колун под ноги отбросит, пот со лба смахнет, Ольга ему водицы студеной, из колодца «журавлем» поднятой поднесет, он выпьет, холодные струи на грудь роняя, плеснет на себя, крякнет, привлечет ее, притянет к себе да в уста поцелует.

— Ишь, баловник! — одобрительно усмехнется дядька Семен.

Из окна высунется тетка Дарья, крикнет:

— Аида полдничать, работнички, проголодались, чай.

И то...

Фон Штольц руки в рукомойнике — ах, прелесть-то какая! — ополоснет, по крыльцу скрипящему в горницу поднимется да на лавку сядет. Тетка Дарья ухватом чугун со щами из печи вынет, на стол поставит.

— Откушайте, гости дорогие.

А после обеда Мишель Герхард фон Штольц и дядька Семен на крыльцо сядут, самосад закурят. Солнышко припекает, по двору куры степенно ходят, что-то клюют, в сарайке корова мычит, в доме тетка Дарья с Ольгой посудой гремят.

Чего еще для полного счастья надо?

Ничего не надо!

Вечером банька да разговоры душевные за самоваром про то про се. Темно за окошком, в стекло, светом привлеченная, мошка бьется, сквозь занавеску месяц просвечивает, будто подглядывает, самовар гудит, беседа неспешно течет. Подле Мишеля Ольга сидит, ладошкой щеку подперев, глядит на него неотрывно, влюбленно, а то, бывало, голову склонит да на плечо ему положит... А за стеной, в спаленке, койка с латунными шарами их дожидается и перины такие, что утонуть в них можно, как в теплой морской волне...

Да разве можно какие Парижи на такое променять?!

Уж так хорошо, что, верно, добром все это не кончится...

И точно!...

Пришел новый день, а с ним, не спросясь, беда...


Глава 16 | Господа офицеры | Глава 18