home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 25

Дождь, все дождь и дождь — уж сколь дней в Москве льет — не кончается... По мостовым уж не ручьи — реки бегут, стены домов промокли, потемнели, черные глазницы окон косыми струями иссечены. Будто вымерло все. Но коли хорошенько приглядеться, то за струями угадываются чьи-то припавшие к стеклам лица. Кто-то не спит — кого-то ждет...

Да вот и здесь — ждут... Светлое пятно лица в переплете рамы — недвижимое, будто заставшее. То подле окна в гостиной, занавеску откинув, стоит Анна. Каждый день стоит, как только дочь свою приемную Марию спать уложит. Все стоит и стоит...

А на улице все дождь и дождь... И — никого!

Бум-м...

Бум-м...

Бум-м...

Протяжно бьют настенные часы. Девять...

Что там?.. Показались, идут по проулку три фигуры, подходят к самым домам, задирая головы, долго глядят на сбитые, покосившиеся, покореженные номера домов. Не иначе какой-то адрес ищут...

Уж не их ли?

Встрепенулась Анна, крепче к стеклу прижала. Загадала — коли мимо не пройдут, значит, все хорошо будет.

Загадала — да ошиблась...

Не прошли они мимо — но только лучше от того не стало!

Пяти минут не прошло, как в дверь негромко стукнули.

Они!..

Мгновение стояла Анна, шевельнуться боясь, — после вскинулась, метнулась, побежала к двери, не в силах сердце унять.

Да полноте, может, это соседи или кто дверью ошибся?.. Но бежит Анна, собой не владея, о мебель ушибаясь, — а ну как это от Мишеля весточка долгожданная?

Проснулась, спрыгнула с кровати, выбежала босиком в коридор Маша. Спросила, глазенками хлопая:

— Кто пришел?

— Никто, ступай немедля спать! — прикрикнула на нее Анна.

Вновь стук.

— Кто там?!

— Нам бы Анну Фирфанцеву.

Теперь уж сомнений не осталось — срывая ногти, Анна нащупала, скинула щеколду, вслед за ней цепочку, распахнула настежь дверь.

На пороге насквозь мокрые военные — то ли солдаты, толи офицеры, не понять.

— Вы Анна Фирфанцева?

— Что... что с Мишелем?.. Вы от него?!.

Выступивший вперед военный стащил с головы башлык, обтер лицо рукой.

От него — вдруг отчетливо поняла Анна. Ну что он тянет?

— Мишель жив?.. Да не молчите же — говорите!

Но молчит военный, глаза пряча.

Враз подкосились у Анны ноги.

— Вот, — сказал военный, протягивая какую-то бумагу.

Бумага серая, казенная, на бумаге синяя размытая печать.

— Что здесь? — с тревогой спросила Анна, боясь читать и отодвигая от себя бумагу.

— Вам прочесть?

Кивнула.

Военный вытащил из кармана, нацепил на нос очки, прочел монотонно, по складам:

«Реввоенсовет Западного фронта извещает, что Фирфанцев Мишель Алексеевич погиб в борьбе за победу мировой революции, будучи зверски зарублен белополяками...»

И подписи:

Предреввоенсовета...

Комиссар...

Прочитав, протянул бумагу.

— Убит? — побелевшими губами тихо спросила Анна.

— Так точно, — кивнул военный.

— Это верно, это не ошибка?!

— Никак нет, — вновь повторил военный. — Сам лично наблюдал героическую смерть товарища Фирфанцева от рук белогвардейской сволочи, по какому поводу направлен теперь в Москву.

— Как... как все это было? — глухо произнесла Анна.

— Известно как — поляки фронт прорвали да станцию и город захватили, много наших порубили. И вашего мужа, с товарищами — тоже. Я так скажу — звери те белополяки, а не люди — стрелять их всех надобно!

Почернело у Анны в глазах, качнулся, поплыл из-под ног пол.

— Вам что... плохо? — забеспокоился военный.

— Нет! — выпрямилась, привалилась к стене Анна, не желая, чтоб ее жалели те, кто в первую очередь виновен в смерти Мишеля. Спросила только: — Где он?.. Простите, где его тело?

— Известно где — в братской могиле схоронено, я и место то указать могу. Там много наших поубивало, каждому-то яму рыть больно хлопотно, да и гробов на всех не сыскать, вот их всех вместе и сложили. И товарищи его там... Как их зарывали, комиссар речь сказал и про мужа вашего тоже, и про победу мирового пролетариата...

Но Анна его уж не слышала, повторяя про себя одно лишь слово:

«Убит...»

«Убит...»

«Убит...»

Повернулась, сказала:

— Благодарю... И прошу вас оставить меня одну...

— Оно конечно, — пожал плечами военный. — Дело ясное, но тока тут со службы вашего мужа пришли. Я ведь прежде, чем к вам, к ним зашел, чтоб рассказать про все да документы его отдать. Зачем и направлен...

Стоявшие позади отодвинули плечом не в меру болтливого военного:

— Мы, конечно, сильно извиняемся и опять же горю вашему сочувствуем, но только у нас служба.

— Какая служба? — ничего не могла понять Анна.

— Ваш муж работал в Чрезэкспорте, а после в Гохране имел дело с отобранными у буржуев ценностями, так мало ли чего... Нам бы поглядеть.

— Что?.. Что вы хотите сказать?.. — все никак не понимала Анна.

— Можа, у него тут документы какие секретные имеются али ценности, — сурово сказали незваные «гости». — Нам бы пройти поискать. Вот у нас и мандат имеется.

Сунули в лицо какую-то бумажку.

— Да вы что, как вы смеете — он никогда!.. — ахнула Анна.

— Оно, можа, и так, Мишеля Лексеича все знают, но для порядку надобно осмотр учинить.

Анна, сама того не заметив, встала поперек порога.

— Я не позволю вам! — начала было она.

— Позволите, — ответили ей. — Вы бы, барышня, лучше не препятствовали, а то как бы чего худого не вышло. Коли муж ваш помер, так надобно теперь все тут проверить, потому как порядок такой!

Отодвинули Анну в сторону, шагнули внутрь. Увидели высунувшуюся из дверей Марию в длинной ночной рубахе.

— Тебе чего, девочка?

Но Мария, не обращая на них внимания, бросилась к Анне, обхватила ее за колени и, задирая голову вверх, спросила:

— Почему ты плачешь?

Анна лишь всхлипывала, не в силах слова сказать.

— То она по папке твоему убивается, — сочувственно ответил за нее кто-то из пришедших. — Прибили твоего папку-то до смерти! Во как!..

И Маша обхватила Анну пуще прежнего и, зарывшись лицом в подол ее платья, тоже заплакала, дергая плечиками, хоть не понимала еще, что произошло.

«Гости», дале уж не обращая на хозяев никакого внимания, топоча башмаками, прошли в комнаты, стали, обходя их одну за другой, раскрывать дверцы шкафов, выдвигать ящики.

Анне было уж все равно — теперь, когда не стало Мишеля, все это не имело ровно никакого значения! Пусть ищут, коли надо...

— Вот это чего? — протягивал один из «гостей» бумагу.

Другой внимательно глядел на нее.

— Это не надо, можешь бросить.

И тот бросал — прямо на пол, под ноги...

После, как все было перевернуто вверх дном, «гости» зачем-то простучали револьверами пол и двери да заглянули в печь.

— Кажись, боле ничего нету.

— Ну тогда айда...

Собрали все, что нашли, ссыпали в большой холщовый мешок.

Вновь подошли к Анне.

— Может, он еще где бумаги хранил — ну там блокнот или записки какие? Нам все важно.

— Нет, больше ничего, — твердо ответила Анна.

— А ежели вас теперь обыскать?

— Что? — не поняла Анна.

— Да брось ты, Антип, не пугай барышню — видишь, не в себе она! — примирительно сказал один из «гостей» да, обратившись уже к хозяйке, прибавил: — Это он так, от усердия и по глупости — вы шибко-то не обижайтесь. Но коли что еще есть али спрятано где под полом или в стене, вы лучше по-хорошему скажите.

— Нет ничего! — вскричала Анна.

— Ну коли нет — тогда ладно, прощевайте. «Гости» скоро собрались и, не прощаясь, ушли, оставив после себя совершеннейший разгром. Но на это — на разбросанные, истоптанные бумаги и книги, на перевернутые ящики, разбросанную одежду — Анна уж внимания не обращала: что одежда, когда весь мир рухнул!

Нет ее Мишеля!..

Уж час минул, как «гости» ушли, а она все так же стояла, привалившись спиной к стене и прижимая к себе Марию.

Да думала об одном лишь — нет Мишеля... нет... и боле уж никогда не будет... Ее Мишеля... Что же теперь делать, как жить дальше?

Да и стоит ли жить?..

Одной?..

Без него!

И никак не могла ответить на этот вопрос...


* * * | Мастер сыскного дела | Глава 26