home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Цена власти

Почти уже рассвело, когда Федор смог разглядеть крыши деревни Руатим. Шорох в придорожных кустах привлек его внимание, и, прежде чем он успел приготовить оружие, на тропинку выскочила радостная Лириэль. Она подбежала к нему и кинулась в его объятия.

Федор привык к такому поведению импульсивной дроу. Она всегда отстранялась быстро, словно вспыхнувшая и исчезающая молния. Но на сей раз она не проявляла спешки. Ее руки обхватили шею юноши, теплое дыхание пробивалось сквозь ткань его рубахи.

Как ни жаль ему было прерывать объятия, Федор зарылся ладонями в буйные, снежного цвета волосы дроу, и приподнял ее лицо, чтобы взглянуть ей в глаза. “Я должен кое-что рассказать тебе”, произнес он серьезно.

Лириэль улыбнулась так, что кровь его быстрее побежала по венам.

“Есть те, кто думает, и те, кто мечтает”, легко передразнила его дроу, “а еще есть те, кто слишком много разговаривают!”

Ответная улыбка Федора была медленной и неуверенной. “Похоже, нам надо сказать друг другу еще больше чем я думал”. “Слова могут подождать”, прошептала она, и юноша обнаружил, что полностью с ней согласен.

Повинуясь импульсу, он подхватил эльфийку на руки, и понес ее в лес. К его удивлению, Лириэль не возражала. Напротив, она шепотом указывала ему путь, подстегивая шаг обещаниями, которые показались бы совершенно невероятными, не будь он свидетелем прочих совершенных ею чудес. А в те мгновения, когда она не говорила, ее губы и зубы находили чувствительные места на его шее, горле и ушах, о которых он прежде и не догадывался. Иногда нежно, иногда нет, она доводила его почти до безумия. Федор не знал, сколько они прошли — несколько шагов показались бы ему бесконечно длинной лигой — но наконец Лириэль извернувшись выскользнула.

Это произошло у подножья древнего дуба. На время Федор забыл о том, какие различия отделяют их друг от друга, или о собственных неясных эмоциях по поводу их последней, не очень дружелюбной беседы. Единственно важным для него было, что в этот раз в золотых глазах Лириэль он не видел страха. Их единение не походило ни на что когда либо испытанное или воображенное им — яростное и восторженное, по-своему столь же всепоглощающее, как и безумие берсерка. Но это он выбрал сам, всем своим сердцем.

Спустя долгое, долгое время Федор гладил завитки волос Лириэль, наблюдая за ней, спящей. Самому ему спать не хотелось. Никогда еще он не чувствовал себя таким живым. Впервые он позволил себе признаться, что любит маленькую эльфийку, и посмел даже надеяться, что она может ответить на его любовь.

И еще, было в этом месте нечто, пробуждавшее к жизни магическое зрение Федора. Он ничего не знал о волшебстве и заклинаниях, не делал вида, что понимает магию, которой с грозной властностью распоряжались Колдуньи Рашемена, но он мог чувствовать природную магию, обитавшую в некоторых озерах и источниках. Однако нигде раньше, даже в башне Колдуний над зачарованным озером Ашайн, он не ощущал такую силу. Подняв глаза к ветвям дуба над головой, он неожиданно понял, почему Лириэль выбрала именно это место. “Вороненок”, произнес он мягко. Глаза спящей дроу мгновенно открылись, внимательно разглядывая его. “Это Дитя Иггсдрасиля, верно?”

Она села, и ослепительно улыбнулась ему. “Значит, ты можешь чувствовать его. Хороший знак”.

Федор взял ее за руки. “Я должен спросить: что произошло, чтобы так переменить твое решение?”

Дроу не нуждалась в объяснениях смысла его вопроса. “Я попробовала вырезать руну, и не смогла. До той поры я думала о себе как хранительнице и своей цели и твоей. Урок оказался нелегким”, добавила она лукаво.

Федор кивнул, вспоминая, как тяжело оказалось для дроу распространить собственную мечту, чтобы включить и его тоже. “А теперь?”

“Я поняла, что мы должны быть едины, чтобы каждый добился желаемого. Руна не только моя. Есть вещи, которые мне понадобятся от тебя”, призналась она.

“В чем бы ты не нуждалась, все будет твоим”, пообещал он мягко. “Теперь, когда ты знаешь это, ты готова оживить руну?”

Лириэль не пропустила озабоченной нотки в голосе Федора. Что-то произошло, и достижение их цели стало еще более неотложным. “Рассказывай”, приказала она.

Так он и поступил, не умолчав ни о чем. Дроу внимательно выслушала, с все возрастающим беспокойством, как он описывает новый поворот своего проклятия. Она сражалась с Ведигаром в облике гигантского ястреба; ей даже думать не хотелось, какие разрушения может оставить за собой Федор сменив облик.

“Я закончу руну”, объявила она с большей уверенностью, чем чувствовала. Взглянула на небо; закатные цвета уже окрасили запад. “Но мне понадобится время на подготовку. Если книги описывают верно, я войду в транс, и вырежу руну на дереве, не осознавая этого. Ты постоишь на страже?”

“Сколько потребуется”, ответил он.

Дроу кивнула, и начала концентрироваться, готовясь к заклинанию. Она отыскала могущество древнего дуба, символического воплощения всей жизни, и погрузилась в него. Все глубже и глубже уходила она, и дни и ночи ее рунных странствий представали перед ней, живые и полные детали, каждое событие, боль и радость, придавая форму ее руне. Но как ни пыталась, она не могла представить всю ее полностью.

Через некоторое время — может недолгое, может нет — дроу оставила свои попытки. Она больше не старалась представить руну, сосредоточившись вместо этого на силах, которые желала сохранить в себе, и необходимости исправить искаженную магию, не позволявшую Федору быть воином, каким он должен был стать. Она повторяла свои цели про себя, и напев ее стал сильнее, когда нечто темное, необоримое, прокралось в ее безмолвный голос. Магия Рашемена, магия дроу. Опасные вещи, и та и другая, они сливались непонятным для Лириэль образом, уводя ее в транс куда глубже простой медитации, обычного заклинания. Не управляя больше собственными движениями, Лириэль наблюдала словно свысока — словно отовсюду одновременно — как ее материальное тело достало Ветроход с его цепочки, и приложило крохотный резец к дереву. Ее руки двигались быстро и уверенно, но она не знала, какой рисунок оставляет за собой. Все что она видела точно, это постепенно угасавший по мере ее работы голубой свет, исходивший из ножен амулета — пойманная магия Подземья. Ее осознанные мысли тоже медленно растворялись; к этому она была готова, поскольку для нее сама она и врожденная магия темных эльфов были едины, неразделимые части целого. Последняя искорка голубого сияния блеснула и умерла. Пустой амулет выпал из ослабевших рук Лириэль, и дроу последовала за ним в темноту.

Когда Лириэль пришла в себя, высоко в небе висел серп луны, омывая лес серебристым светом. Она потянулась, сморщилась и прижала пальцы к пульсирующим вискам. Внутри ее головы бушевала дикая какофония, болезненный след заклинания. Прошло несколько мгновений, прежде чем девушка поняла, что часть звуков — возможно, большая часть — доносится снаружи.

Дроу отвела ладони от лица, и увидела кошмарную сцену. Попав в хватку ужасающей боевой ярости, Федор сражался с врагами, видимыми только ему. Но схватка оставляла явные следы: одежду и кожу то и дело хлестали ветви и колючки, когда он продирался сквозь заросли, размахивая мечом и рубя все вокруг.

Сколько это уже продолжалось Лириэль не знала, но ее острые глаза поймали пену окрашенной в розовое слюны, собравшейся в уголке его слабой, застывшей улыбки. Она поняла, что не справилась, и Федор умрет, если она не найдет способа остановить его.

Инстинктивно она выбросила вперед ладонь. К ее удивлению и облегчению, магия дроу хлынула сквозь кончики ее пальцев, превратившись в толстые пряди паучьего шелка, устремившиеся наперерез рашеми. Липкие нити разлетелись, образовав гигантскую паутину, натянувшуюся от Дитя Иггсдрасиля до другого дуба, примерно в двадцати футах.

Обезумевший воин прорвал паутину не замедлив шага.

Теперь, зная, что магия Подземья все еще с ней, Лириэль прибегла к более серьезному инструменту. Подняла миниатюрный арбалет, и выстрелила Федору в бедро. Он не обратил на это внимания, парируя несуществующий удар меча. Еще выстрел, и еще, пока ее колчан не опустел. Молодой воин ощетинился дротиками, напоминая высокого, сердитого ежа.

Но Федор не упал. Он продолжал сражаться с тенями — или скорее, поняла Лириэль с неожиданной ослепительной уверенностью, он продолжал биться со всеми призраками, мучившими его в снах. И эти иллюзорные враги убьют его, так же определенно, как и он убивал их.

Дрожа от отчаяния и страха, дроу прыгнула навстречу дико метавшемуся Федору, и крикнула, чтобы он остановился. К ее изумлению, именно так он и поступил. Безумие слетело с него словно плащ, тяжелый черный меч упал наземь, а увеличенное магией тело сжалось к естественному размеру. Пошатнувшись, Федор свалился, истощенный усталостью — и ядом.

Лириэль упала на колени рядом с ним, и принялась вырывать дротики. Ему досталось достаточно сонного яда дроу, чтобы убить багбера; единственным, на что она надеялась было, что магия берсерковой ярости поглотила большую его часть. Она с надеждой увидела, что он все еще дышит — неглубоко, но ровно.

Она сторожила друга остаток ночи и большую часть следующего дня, время от времени вливая в него антидот, пока ее драгоценный сосуд не опустел. Лес был полон закатных теней, когда Федор наконец очнулся. Сама не своя от радости и облегчения, Лириэль мгновенно рассказала ему все, что случилось — с ней, с ним, и как он остановился, когда у нее уже не оставалось надежды. “Но я не понимаю, что все это значит”, заключила она. “Я понимаю”, тихо ответил Федор. “Так случалось прежде, но очень давно”.

Лириэль ждала продолжения, но его глаза оставались далекими, вглядываясь в старые истории и легенды, составлявшие такую важную его часть.

“В старые времена”, начал он, “были воины, приносившие клятвы как рыцари-берсерки, становясь личными защитниками могущественных вичаларан. Когда такая магия удавалась, это считали знаком, что Колдунья предназначена для великих свершений. Ты не потерпела неудачи, вороненок”, сказал он серьезно. “Контроль моего боевого безумия был дарован — тебе”.

Взгляд Лириэль был полон ужаса. “Но я не хочу его! Я никогда такого не желала!”

“Ты искала силу”, напомнил он. “Теперь она твоя, но ты не всегда сможешь выбирать как и когда использовать ее. Мне кажется”, добавил он задумчиво, “с силой всегда так”.

Дроу проигнорировала философские рассуждения. “Но где тут вообще мой выбор?”

“А какой был у Ведигара?” возразил Федор. “Помнишь, каким он был после того, как ты освободила его от чар нереиды? Он хотел покаяться в совершенных преступлениях немедленно, но когда его убедили, что тем самым он не послужит своему народу, Ведигар пожертвовал своим воинским чувством чести ради высшего блага. Ты тоже, судя по всему, предназначена вести. Тебе придется думать не только о собственных желаниях”.

Лириэль уже по горло хватало всех этих разговоров про благородство и долг. Все, чего она добивалась, было возвращение ее врожденных способностей дроу. Она не собиралась править, вести других или искать прочих неприятностей в том же роде, и не понимала, с чего вдруг подобное может от нее потребоваться. Она никогда ничему такому не училась, и так и сказала.

“Хочешь ты оставить Руатим?” спросил он. “Хочешь избавиться от меня, и от этого нежданного груза?”

Подумав, Лириэль обнаружила, что нет. “Мне кажется, мы оба, вместе, нашли здесь место для себя. Когда я попробовала сотворить руну в первый раз, я почувствовала, что наши судьбы как-то переплетены”. Она пожала плечами. “Не проси объяснить, что это значит”.

“Нет необходимости”, ответил Федор. “Я и сам это ощущал, почти с самого начала. Какова бы ни была твоя судьба, я принимаю ее, и мою в ней часть”.

Он произнес эти слова с благоговением, приведшим дроу в отчаяние. Она так тяжело боролась, чтобы принять Федора сначала как друга, теперь как возлюбленного. И после всего пережитого она не собиралась терять его в своем же собственном успехе!

“Давай вернемся в деревню”, сказала она резко.

“С первым светом”, согласился он.

Сердце Лириэль забилось чаще, но быстро стало понятно, что Федор имеет в виду только безопасность их путешествия. Короткое, сверкающее единство, разделенное ими, исчезло. Она никогда не представляла, что уважение может стать барьером, но теперь чувствовала как возникшее преклонение Федора вынуждает его соблюдать дистанцию. Для него она теперь была не Лириэль — вичаларан. Не женщина, которой можно восхищаться, но сила, которую должно почитать.

Расстроенная, она отвернулась. Свернувшись клубком, она укрылась пивафви, но вновь обретенный лоск магического плаща дроу не утешал ее. По крайней мере, подумала она, погружаясь в беспамятство сна, Федора больше не будут мучить кошмары. Эти призраки изгнаны могуществом руны, которую она оживила для них двоих.

Однако эта маленькая свобода блекла, когда дроу задумывалась о рабстве, на которое невольно обрекла друга. Она не понимала, почему свободолюбивый рашеми не испытывает по этому поводу беспокойства. Однако сильно подозревала, что все придет со временем.


Глава 18 Хольгерстед | Паутина | Глава 20 Надвигается буря