home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Неудачная попытка диалога

После выхода в свет первого издания этой книжки мне позвонил литературный критик Л.А.Аннинский и пригласил участвовать в круглом столе, посвященном проблеме взаимоотношения евреев и русских. Такая встреча состоялась в редакции журнала «Родина» 31 января 2002 г. Кроме меня там было семь человек, почти все историки. Все они в главном вопросе занимали сходную позицию. Во всяком случае, не высказывали возражений против главного тезиса, который сводился к тому, что препятствием к диалогу и «примирению» евреев и русских служит якобы изначально присущий России антисемитизм.

Никто из собеседников за тем столом, кроме самого Л.А.Аннинского, моей книжки не читал, но в разных вариациях они удивительным образом отразили в своих высказываниях ее основные положения. Я и сам не подозревал, что в сознании видных еврейских интеллектуалов настолько сильны стереотипы, о которых я писал.

Прежде всего, совершенно нежизненной, стереотипной установкой является настойчивое представление евреев и русских как двух монолитных по своим взглядам и позициям «блоков» (этносов, народов, культур и т.д.). Тем более что речь в разговоре шла о кризисных и даже катастрофических моментах в истории — революциях, перестройке, нынешней реформе. То есть о моментах, когда общество раскалывается, идеологические позиции становятся зыбкими и подвергаются пересмотру. Сегодня, например, главный вопрос, по которому люди в России делятся на «свой-чужой» — это отношение к реформе Гайдара-Чубайса-Грефа, ее целям, результатам и символам. В этих условиях само понятие «еврей» приобретает разный смысл в зависимости от того, идет ли речь о Гусинском и Мамуте — или о моем враче из поликлиники.

Даже Р.Рывкина в книге «Евреи в постсоветской России — кто они?», хотя и сама злоупотребляет объединяющим понятием «евреи», все же отмечает это общее состояние: «Сегодня социальный менталитет и поведение разных групп евреев резко различаются. Одни из них не могут оставаться в России и без колебаний эмигрируют; другие, напротив, не могут жить вне России и не намерены покидать ее. Одни пошли в бизнес и сегодня являются заметными банкирами, пошли в политику, в прессу, в рекламные и другие агентства, сделали карьеру, стали миллионерами, „новыми русскими“. Другие остались на старых местах учителей, врачей, ученых и влачат жалкое существование. Некоторые погрузились в иудаизм».

Очень трудно вести разговор, когда понятия не определяются, а предмет непрерывно меняется. В основном речь, конечно, велась о той еврейской элите, которая присвоила себе право право представлять все еврейство и выражать его установки, но иногда вдруг в качестве довода описывались стычки скромного еврея, обитателя коммунальной квартиры.

Другая, удивительная, на мой взгляд, установка состоит в преувеличенном, гипертрофированном историцизме. Как непререкаемая догма, почти символ веры, повторялось утверждение, будто возникающие в отношениях русских с евреями напряженности («вспышки антисемитизма») имеют всемирно-исторический смысл, что корни их надо искать в глубокой истории. Выходило, будто «преследование НТВ» и изгнание евреев из Англии в 1290 г. — явления одной и той же природы, звенья одной и той же цепочки событий.

Мне это показалось каким-то ненормальным отступлением от здравого смысла — подобно тому, как авторы книги «Русская идея и евреи» отстаивают нелепую мысль, будто нацизм и Холокост чуть ли не буквально предписаны Новым заветом (один из них, «известный еврейский философ и теолог» Э.Факенхайм, даже отметил в примечаниях, что, читая лекции в Израиле, он употребляет понятие «нацистско-христианский»). Я предложил, раз уж речь идет о попытке диалога, не лезть в исторические дебри I или XIII веков, а говорить о конкретных событиях. НТВ — так НТВ. Никто из русских в действительности не увязывает свою антипатию к Гусинскому с делами фарисеев в древнем Иерусалиме или скупостью ростовщиков в средневековой Англии. Если кто-то и привлекает какую-нибудь историческую аналогию, то это обычная и наивная попытка идеологически приукрасить свою вполне современную и конкретно обусловленную позицию. Но нам-то зачем туману напускать, если мы в кои веки собрались поговорить о главном?

Это прагматическое предложение было отвергнуто даже с раздражением. Нет, корень в истории, а суть антисемитизма «инвариантна»! Она, мол, проходит через века, не меняясь. Странно было слышать такое от историков, потому что общепризнанным считался тот факт, что даже в одной культурной среде буквально за несколько лет, в Германии 30-х годов, возник антисемитизм нацистов, генетически не связанный с антисемитизмом 20-х годов в Веймарской республике. С этим спорить не стали, но остались при своем мнении. Корень антисемитизма, говорят, в самих евреях — где есть еврей, там возникает и антисемитизм. Евреи, мол, обладают мистическим свойством «виктимности» (жертвенности) — всем, как только их увидят, хочется их ущипнуть и обидеть. Послушал я это, послушал и думаю: куда я попал?

Ну ладно, говорю, давайте найдем то общее, что присуще вспышкам антисемитизма в Новое время, с его зарождения. Все-таки более или менее однородная эпоха. В литературе приходилось видеть довольно-таки устоявшееся определение, согласно которому в результате «кризиса модернизации» — разрушения натурального хозяйства, вторжения монетаризма и т.д. подрывался привычный уклад жизни, что приводило к массовым страданиям. В эти моменты евреи, как «мастера денежных дел», выступали в качестве очень активного агента рыночной экономики, при том, что внутри своей общины сами они строго сохраняли устои традиционного общества. Это, говорю, и вызывало конфликты и столкновения (вроде изгнания из Испании в 1492 г.).

Тут меня даже поддержал один из участников, развив тему «мастеров денежных дел» — в духе Вл.Соловьева. Мол, любая катастрофа в сфере финансов в периоды социальных потрясений ассоциируется с образом еврея — всегда и во всех странах. Но и такую постановку вопроса не приняли. Нет и никогда не было никаких объективных оснований для напряженности между евреями и окружающим их местным населением! В чем же тогда дело? И тут полились объяснения, которые меня просто поразили. Я в книжке хвалил еврейскую логику и рассудительность, какие наблюдал в среде евреев-химиков и инженеров. Но историки меня удивили. Они без плетки истмата впали в какой-то детский идеализм.

Один дал такую трактовку. Русские, мол, в массе своей люди очень темные и суеверные. В душе они язычники, просветляющего воздействия религии не получили, и мир для них наполнен всякими лешими и кикиморами. Их происками они и объясняют свои неудачи. Но каждому времени — свои песни, и сегодня русские в своем воображении создали новых леших и кикимор — Березовского, Гусинского и Чубайса. Не слабо! Даже Явлинский до такого не додумался. Так вы, говорю, считаете, что и Чубайса как политической реальности нет, и приватизации с катастрофой хозяйства не было? Просто в своем воображении суеверные русские создали образ рыжего Чубайса, и из-за этого весь сыр-бор? Немного сбавили накал, от кикимор перешли к простому, обыденному невежеству.

Слово взял историк, решивший объяснить истоки антисемитизма доходчиво, на личном опыте. Я, говорит, жил в коммунальной квартире, с рабочими, с «лимитой». Они мне четко изложили причину их ненависти: «Вы, — говорят, — евреи, все с высшим образованием!». В этом, мол, все и дело — в неприязни невежественных масс к интеллекту. Историк так разволновался, что закончил речь поэтическим выводом: «Мы живем с нацией, которая больна сифилисом!». Остальные сокрушенно покачали головами — да, мол, такая уж горькая наша судьба.

Я счел нужным смягчить драматическую паузу шуткой. «Что, — говорю, — за метафоры у вас странные. То у вас русские с евреями „в объятьях“, то сифилитики. Как же такую болезнь можно подцепить? Только переспав с сифилитиком». Уставился на меня историк, не врубается: «Вы что имеете в виду?». Отвечаю: «Имею в виду, что выбираете негодные метафоры, которые оборачиваются против вас». И добавляю, что вся эта ругань (фашисты, невежды, сифилитики) ничего не объясняет, — и к чему тогда собираться.

Удивительно: расистское презрение к «лимите» не позволило историку заметить, что эта «лимита» добродушно указала ему на глупость этого детского снобизма части еврейских интеллектуалов. Вот, как говорилось выше, Д.Фурман пишет: “Евреи значительно, на порядок образованнее русских, что объяснимо лишь громадной, преодолевающей все препоны тягой к образованию”. Стоит ли так задирать нос? На порядок образованнее, в 14 раз образованнее… Какой упадок мысли. Я бы даже сказал — какая необразованность!

Я уж не говорю о том, что никто из пригласивших меня «интеллигентов» не заметил и даже не подумал смягчить хамства этого удалого историка из Российской Академии наук. Все они посчитали его в порядке вещей. А ведь задумайся они, представив, что кого-то из них пригласили на круглый стол, скажем, в журнал «Наш современник», то каждый бы признал, что никому там и в голову бы не пришло сказать что-нибудь подобное о евреях.

В этой беседе удивляло и то, что люди, приглашенные чтобы трактовать сложную и деликатную тему, не читали и даже не слыхали о тех важных конкретных исследованиях последних лет, которые могли бы задать какую-то более или менее жесткую основу для диалога (например, незаметно было, чтобы они опирались на данные книги Р.Рывкиной).

Я предложил рассмотреть такой вопрос. В настоящий момент в связи с перестройкой и «рыночной реформой» большинство населения России переживает социальное бедствие — разрушение страны, резкое обеднение, глубокий кризис хозяйства, преступность и т.д. Но влиятельная еврейская элита полна радости и непрерывно это демонстрирует. Разве это не говорит о наличии раскола по главному основанию?

Важные данные дали опросы общественного мнения о «наилучшей эпохе в истории России». В 1990-1992 гг. в среднем, среди представителей большого числа национальностей, ответы были таковы: правление Петра I назвали «лучшим временем» 34%; правление Брежнева — 14%; перестройку (1985-1991) — 3%. Перестройка уже в 1992 г. воспринималась как бедствие. Из полутора десятка «эпох» у всех народов она занимала одно из последних мест. Лишь респонденты-евреи назвали перестройку "наилучшей эпохой".

Опять же, не все, разумеется, евреи радовались грядущей гибели СССР. Есть и такие стихи еврейского поэта:

Нас крестила перестройка люто,

погружая каждого во тьму,

и осколки страшного салюта

догоняли всех по одному.

И острее запаха помойки,

нищеты, что над землей летел,

был угрюмый воздух перестройки,

сладкий дух непогребенных тел.

Мы будем помнить эти стихи, но для нашего разговора существенен и тот факт, что только в мнении евреев перестройка вышла на первое место по числу благоприятных ответов. Возникает естественный вопрос. Если влиятельная часть населения считает благом то, что для остальных бедствие, — не есть ли именно это причина напряженности? И ведь при этом авторитетные представители этой части высказываются по отношению к русским исключительно агрессивно, намеренно оскорбительно — и никто их не останавливает, не имеет силы остановить.

Реакция была в своем роде замечательная. Никто не остановил внимания на существе изложенного факта как основании для напряженности, все стали друг друга спрашивать, что это за исследования, откуда данные. Я попытался дать справку: мол, это известные данные С.Б.Филатова, одного из авторов книги «Русская идея и евреи», там о нем сказано, что он директор Социологического центра Российского научного фонда и т.д., а в 1990-1992 гг. — «руководитель общероссийских социологических исследований, посвященных мировоззрению населения России». Но нет, бурно пообсуждали проблему источника данных, а о сути вопроса как будто забыли — все до одного. Вот тебе и диалог.

Историки стали говорить, что евреи всегда выступали за укрепление Российского государства, империи, державы — и в начале ХХ века, и во время перестройки. Это для меня было в диковинку. Вроде бы все доступные документы эпохи назревания русской революции говорят о совершенно противоположном. Да, были евреи-черносотенцы, которые боролись за сохранение российского монархического государства, но тут о них и слова не дали вставить, как будто о них неприлично и вспоминать.

Я не стал углубляться в события начала прошлого века, а напомнил вчерашние дела — разрушение СССР, советской державы (пусть бы и империи). Ведь все мы это еще помним, чего же тень на плетень наводить. Да и сами мои собеседники за столом по большей части зафиксировали свои откровенно антисоветские позиции. Где они видели «защиту государства СССР» — у Жванецкого с Хазановым? И я изложил рассуждение главного раввина Москвы в «Независимой газете» о том, что СССР, мол, это для евреев тот же «Египет», так что надо напустить на него Божьи кары, обобрать «египтян» и уйти.

В ответ все очень живо и с огромным интересом стали обсуждать, кто в то время был главным раввином Москвы. Шаевич? Да нет, что вы, какой Шаевич, Шаевич стал потом — и пошло… Какой замечательный детский прием уходить от сути вопроса. И впрямь высшее образование.

На деле политически активные представители еврейской элиты совершенно определенно поддержали курс на развал союзного государства, а затем и на разрушение всех несущих конструкций советской государственности. А затем второй эшелон интеллектуалов зачем-то стал доказывать, будто евреи в целом занимали антисоветскую позицию, только боялись ее высказывать.

Так, Р.Рывкина в своей книге изощряется доказать это — с очень большими натяжками. Она проводила среди евреев опрос с таким пунктом: «Если бы можно было выбирать, в какую эпоху Вы предпочли бы жить?». 36% «предпочли бы никогда не жить в России», а из остальных 50% — вне советского строя. Казалось бы, ну и что можно из этого выудить? Но Р.Рывкина делает глубокомысленный вывод: «Выявилась весьма важная проблема: переосмысление евреями их отношения к СССР. Хотя это может быть и не переосмысление, а то истинное отношение к СССР, которое было и раньше, но не могло выражаться открыто. Массовых опросов среди евреев в те времена не проводили, гласности не было. Так что нельзя исключить, что „на дне души“ советских евреев, как и других национальных меньшинств, было спрятано критическое отношение к СССР, которое открыто выражают сегодня». Мол, мы, евреи, всегда держали кукиш в кармане. С точки зрения социологии все эти рассуждения Р.Рывкиной — примитивная демагогия. Важно, что она зачем-то стремится представить евреев в массе своей антисоветски настроенными. Видимо, таков заказ сильных еврейского мира сего.

Конечно, разрозненные книги историков и социологов, редкие «круглые столы» во всяких редакциях — это всего лишь кривое зеркало, в котором отражаются сложные отношения расколотого русского и расколотого еврейского народов. И кривое зеркало надо изучать, и любой круглый стол использовать для разговора.

Но главный разговор шел, идет и будет идти на «молекулярном» уровне, а не через телевидение Гусинского с Березовским или газету «Известия». Все равно главным станет разговор между теми, кто останется восстанавливать Россию, ограбленную и высосанную союзом «новых русских» с «еврейскими магнатами». И в этой восстановительной работе мы договоримся — без всякой мистики и высоких слов договоримся — несмотря на все напряженности, непонимания и обиды. Потому что останутся в России евреи, которые думают, как поэт:

Мы родились в большой стране, в России,

В запутанной, но правильной стране.

И знали, разобраться не умея

И путаясь во множестве вещей,

Что все пути вперед лишь только с нею,

А без нее их нету вообще.


Станут ли чужими сыны Иегуды? | Евреи, диссиденты и еврокоммунизм | Примечание. Пояснение некоторых понятий, использованных в тексте