home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8. Джорджетта Деймон

На следующий день около полудня кеб катился по ухабистой мостовой Оксфорд Стрит. Улица была и пыльной, и грязной, хуже всего, однако, были шум и тряска.

Сидевший в экипаже Клайв Стрикленд оставил начатый было спор со своим спутником и взглянул на левую сторону улицы.

Они как раз миновали Риджент Серкес. Контора Джонатана Уичера должна была быть над парикмахерской в соседнем с "Пантеоном" доме, чуть недоезжая грязного и пользовавшегося дурной славой квартала Сент-Джайлс. Внимание Клайва привлек человек, выделявшийся из заполнившей тротуар толпы.

Это был бородатый полисмен в шлеме, привычной, неторопливой походкой шагавший вдоль улицы.

Полиция! Борода!

И то и другое вызвало у Клайва невеселые мысли.

Хотя Клайв был уверен, что сумеет вовремя вернуться в Хай – Чимниз, его не без оснований мучила мысль о том, что подумает беркширская полиция об его исчезновении. Не меньше мучили его и другие сомнения.

– Девушка лжет, – проговорил он. – Голову даю на отсечение, что Пенелопа Бербидж лжет.

– Вполне возможно, старина, – согласился Виктор. – Только что она, собственно, сказала?

– Борода!..

– Нет, а все-таки? И кто убил старика?

– Не знаю, Виктор. Пенелопа только еще больше все запутала. Кстати, не замечаю, чтобы ты так уж переживал смерть отца.

– Если ты имеешь в виду то, что я еще не в трауре, то это просто потому, что траурный костюм еще не готов. Я всего два часа назад получил телеграмму от Бленда.

– Я не это имел в виду.

– Догадываюсь. Что ж, я не умею заливать платочки слезами только потому, что так положено. Таких и без меня достаточно.

Их кеб едва не столкнулся с ехавшей навстречу каретой. Виктор чертыхнулся сквозь зубы, но его холодные, серые глаза даже не дрогнули.

– Мой старик не был человеком, имевшим современные взгляды, и все же он согласился, чтобы я жил в Лондоне, и прощал мне такие вещи, которые никогда не стерпел бы другой. Нелегко мне будет теперь самому становиться на ноги.

– Ты, как всегда, остаешься, хоть и добродушным, но эгоистом. А теперь, старина, я попрошу тебя ответить на пару не слишком, может быть, приятных вопросов. Когда ты говорил, что Кейт и Селия в опасности, ты имел в виду, что кто-то ненавидит их и не прочь любой ценой от них избавиться?

– Да! В первую очередь я думал о Кейт. Тогда, во вторник, то, что разговор сначала зашел о Селии, получилось просто случайно.

– И кто же ненавидит их? Твоя мачеха?

– Моя мачеха? Джорджетта? – Виктор вдруг выпрямился. – Господи, что ты!

– Ты думал не о ней?

– Нет, конечно! Я всегда восхищался Джорджеттой и не раз говорил тебе об этом. Артистка там или не артистка, но отцу было хорошо с нею.

– Тогда о ком же ты думал?

– Когда я говорил тебе, что не могу этого сказать, то это просто означало, что я не знаю. Потому и не могу сказать, что не знаю. Если бы знал, то не стал бы впутывать тебя в эту историю.

– Еще один прямой вопрос, – сказал Клайв, – но я хотел бы получить и прямой ответ! Ты знал, что у Тресса связь с твоей мачехой?

– Нет, – ответил Виктор голосом, в котором удивление было смешано с испугом. – Это даже для меня чересчур, старина. Отдать сестру за человека, который крутит роман с моей мачехой... нет, это уж слишком. Хотя Тресс мог бы быть неплохой партией для Селии или, скажем, Кейт...

– Черт побери! Кейт оставь в покое, ладно? Проехавшая мимо карета брызнула на них грязью.

– Вы только подумайте... – насмешливо протянул Виктор. – Что это ты так взвился?!

– Ты – сноб, Виктор...

– Спасибо за комплимент. Я думал, что ты мой друг.

– Так оно и есть. Ты очутился в трудном положении и ждешь, что я подскажу тебе решение – только потому, что я на шесть лет старше! Тресс, я вижу, производит на тебя глубокое впечатление своими визитными карточками с гербом. А ведь он водит за нос тебя, меня, всех нас – и не помешало бы сказать ему об этом прямо в глаза.

– Ну и скажи, если так уж хочется. Только предупреждаю, что с Трессом так разговаривать опасно.

– Ты думаешь?

– Знаю. И советую тебе держаться с ним поосторожнее.

– Тресс и Джорджетта! Она тогда отправилась на станцию... хотел бы я знать – поехала ли она в Лондон, встретилась ли с Трессом и, если да, то где.

– Черт возьми, уж не думаешь ли ты, что это она убила отца?

– У нее не было такой возможности, Виктор. Но почему она уехала и куда? Судя по тому, что сказала Пенелопа Бербидж...

Клайв нахмурился, в его памяти вновь всплыл вчерашний неприятный разговор в душном салоне с пурпурно-красными шторами.

– Я уже рассказывал тебе, – проговорил он, – что мы пригласили дочь Бербиджа. Я начал как можно осторожнее расспрашивать ее, но у Кейт и Селии не хватило терпения: они сразу же выскочили с наводящими вопросами. "Мог этот человек быть переодетой в мужчину женщиной?", а потом прямо: "Это была женщина?" Пока жив, не забуду ответа Пенелопы. Она взглянула на Селию и сказала: "Нет, я уверена, что это был мужчина. У него была борода".

– Борода? – воскликнул Виктор.

– Совершенно верно.

– И ты думаешь, что она солгала?

– Уверен, Виктор.

Кеб почти остановился из-за затора на мостовой. Какой-то уличный мальчишка лет десяти состроил гримасу, передразнивая выражение лица Клайва, и высунул язык.

– Пенелопа видела тогда на лестнице женщину, – продолжал Клайв. – Об этом она и хотела нам рассказать, но потом, бог знает почему, выдумала эту бороду. Я просто не могу поверить, что одинаково одеты могли быть два человека: один – вечером в понедельник, а второй, убийца твоего отца, – во вторник. Тебе это кажется правдоподобным?

– Нет. Ни в коем случае.

– До тех пор, пока Пенелопа не выступила со своим заявлением, я не верил в то, что убийцей могла быть женщина. Сейчас, однако, я и сам не знаю, что думать. Слишком уж много женщин замешаны в этой истории.

– Да... – задумчиво протянул Виктор. – Тут немудрено и запутаться.

– Разумеется, после слов Пенелопы началась полная неразбериха. Я решил убраться оттуда, прежде чем появится полиция.

– То есть, еще вчера вечером? – приподняв брови, спросил Виктор. – Ты еще вчера вечером уехал из Хай – Чимниз? Почему?

– Неужели ты не понимаешь? Доктор решил воспрепятствовать моей встрече с Уичером. К счастью, он оказался настолько любезен, что сообщил мне об этом. Быть может, он уговорил бы полицию задержать меня там. Этим я рисковать не мог.

– Но черт возьми, Клайв, не запер бы он тебя в кабинете?!

– Нет, конечно, но есть ведь и другие способы. Повторяю, я не мог рисковать. О том, что я собираюсь делать, я рассказал только Кейт. Рединг – узловая станция, так что поезда мне долго ждать не пришлось. Сегодня в восемь утра я был уже в конторе Уичера.

– Вот как? И ты встретился с ним?

– Нет. Там никого не было и дверь была заперта. Никакого другого адреса в адресной книге нет. Я прождал два с половиной часа, а потом написал записку, в которой объяснил, что произошло, и обещал вернуться около полудня. Записку я сунул в щель под дверью. Если Уичер и до сих пор не вернулся...

– Тогда конец тебе, не так ли?

– Не то, чтобы конец, но придется срочно вернуться в Хай – Чимниз, пока полиция и впрямь не потеряла терпение.

Клайв поднял глаза и взглянул на здание "Пантеона", выглядевшее и теперь, когда в нем разместилась картинная галерея, так же запущенно, как и в прежние времена, когда там был концертный зал. Затем он громко крикнул:

– Кучер!

Голова кучера появилась в окошке.

– Кучер! Остановите здесь! Мы выходим. Отворив дверцу кеба, Клайв выпрыгнул на тротуар.

За ним последовал и Виктор.

Восточный ветер разогнал туман. Две модно одетые дамы прошли мимо театра "Принцесса", ветер раздувал их кринолины, словно паруса. Из ряда угрюмых зданий театр выделялся только королевским гербом, украшавшим фасад. Афиша рядом со входом извещала, что в театре идет новая драма Чарльза Рида "Исправиться никогда не поздно", в программе также водевиль "Мирный очаг". Представление начинается без четверти восемь и заканчивается в одиннадцать.

Клайв расплатился с кучером. На театр он и не взглянул бы, если бы его внимание не привлекла направлявшаяся к его входу женщина.

Это была Джорджетта Деймон.

Клайва она не заметила, хотя и бросила быстрый взгляд по сторонам, прежде чем войти в здание. В короткой норковой шубке и синем шелковом платье она выглядела настоящей красавицей. В руках у нее был большой пакет, завернутый в оберточную бумагу.

Виктор, который, отвернувшись от ветра, старался закурить сигару, не заметил Джорджетту. Клайв толкнул товарища в бок.

– Подожди меня здесь. Я зайду в театр.

– Старина, в эту пору не бывает представлений!

– Не говори глупостей, Виктор! Оставайся здесь и жди меня!

В холле театра стояли тишина и полумрак. Клайв вошел почти вслед за Джорджеттой и слышал, как она быстро направилась в зрительный зал. Потом она мелькнула в проходе между ложами. Шаги Клайва, последовавшего за нею, звучали достаточно громко, но Джорджетта была настолько погружена в свои мысли, что ни на что не обращала внимания.

Зрительный зал, пропитанный запахом светильного газа и апельсиновых корок, выглядел пустым. Горелка тускло освещала декорации к сцене в тюрьме из спектакля "Исправиться никогда не поздно", сцене, которая своей безжалостной правдивостью, – особенно в изображении наказания "беличьим колесом" – вызывала немало протестующих возгласов у публики.

Джорджетта остановилась в темноте. Ее голос прозвучал негромко, но ясно и решительно:

– Мистер Вайнинг!

Клайв тоже остановился. Он знал, что Вайнинг уже много лет был владельцем этого театра, театра, в котором до 1859 года выступал в трагедиях Шекспира Чарльз Кин.

– Мистер Вайнинг! – вновь раздался голос Джорджетты.

– Я здесь, мисс Либбард, – ответил мужской голос.

– Меня зовут миссис Деймон. Я предпочла бы, чтобы вы пользовались этим именем.

– Как вам угодно, миссис Деймон. Хотя вы могли бы...

– Могла бы еще снова вернуться на сцену? – вкрадчивым голосом спросила Джорджетта. – Нет, мистер Вайнинг, что нет, то нет! Никогда, никогда больше!

– Ну, как хотите.

– Я принесла костюм, – сказала Джорджетта. Зашелестела оберточная бумага. – И напоминаю о вашем обещании.

– Где вы его нашли?

– Там, где он и должен был быть. Среди вещей одной девушки, в спальне Хай – Чимниз.

Клайв, едва удержавшись от восклицания, схватился рукой за обитые красным плюшем перила ложи. В декорациях, изображавших тюрьму, господствовали темные цвета: черный, коричневый, серый. Вайнинг с резким, нетерпеливым жестом проговорил:

– Я почти ничего не знаю о вашей теперешней жизни, миссис Деймон. Что вы от меня хотите?

– Только одного – чтобы вы сдержали свое обещание! Надеюсь, вы не откажетесь от него. Спрячьте эти вещи или, может быть, еще лучше – отдайте их гардеробщице. В театре они не привлекут ничьего внимания, пока, во всяком случае... пока они не понадобятся мне в качестве довода.

– Вы могли бы и сами их спрятать.

– Как вы можете даже подумать об этом? Чтобы горничная нашла мужской костюм среди моих вещей?

– Могу дать простой совет: расскажите обо всем мужу.

– Это невозможно! Не в моих силах! – задыхающимся голосом воскликнула Джорджетта. – Вы видите там "беличье колесо"?

– Вижу.

– От вас я не стану скрывать, что еще в детстве, живя с родителями, познакомилась с тем, что такое тюрьма. Я знаю кое-кого, кто заслуживает и кандалы, и кнут, и "беличье колесо". Он их и получит, если так будет продолжаться дальше. Мой муж, однако, всегда был по-своему очень добр ко мне. Я не хочу причинять ему боль. Пусть у него останется хотя бы эта иллюзия.

– Не считая иллюзии того, – насмешливо добавил Вайнинг, – что его жена ведет безупречный образ жизни.

– Ах, как вы стали добродетельны! То, что я делаю, вредит только мне. И к чему столько шума из-за какой-то ношеной одежды?

– Миссис Деймон, вы обещаете, что во всем этом не окажется ничего противозаконного?

– Разумеется. Клянусь вам.

– Хорошо. Тогда – в память старых, добрых времен – давайте этот сверток. Тем не менее, я думаю, что вы гораздо меньше задели бы чувства мужа, рассказав ему правду.

– Быть может, вы и правы.

– Я уверен, что прав, миссис Деймон. Можете мне поверить.

Клайв увидел в свете газового рожка, освещавшего сцену, силуэт Джорджетты, поднявшей руки в трагическом жесте. Он не видел ее лицо и не знал, насколько искренен этот жест – вообще, не знал, что обо всем этом думать.

– Сейчас я пойду к Лорье, – сказала Джорджетта. – У меня там назначена встреча, которая может оказаться решающей, роковой. Я говорю не о себе, хотя я пошла на большой риск, уехав в Лондон. Она может оказаться роковой для того жалкого создания, которое сумело так втереться в наше доверие. А о вашем совете, мистер Вайнинг, я еще подумаю. До свидания!

Кивнув, Джорджетта повернулась к выходу.

Стало быть – у Лорье.

Как только Джорджетта произнесла это имя, Клайв, стараясь двигаться как можно бесшумнее, направился к выходу. Похоже, что Джорджетта так и не заметила его. Шатавшийся по улице, дымя сигарой, Виктор сразу же кинулся навстречу другу.

– Ну, какое давали представление, старина? – спросил он чуть насмешливо.

– Гм, очень любопытное. С участием твоей мачехи. Не поворачивайся в сторону входа в театр!

– Ты с ума сошел! – воскликнул Виктор. – Ты видел там мою мачеху? Сейчас? Что она там делала?

– Встретилась с одним своим старым знакомым. Что у нее на уме кроме этого, еще увидим. Сейчас она направилась к Лорье, и я пойду туда вслед за нею.

– А как же твой детектив?

– Это отнимет у меня не больше четверти часа – разве что случится нечто непредвиденное. Отправляйся к Уичеру – это вон там напротив, над парикмахерской – и жди меня.

– Но послушай! Если женщина идет к Лорье, это еще вовсе не значит, что она не леди. Самое большее, несколько свободно ведет себя.

– Свободно ведет себя? На этот раз речь о гораздо более серьезных вещах! Ну, иди же!

Виктор медленно удалился.

Клайв, сделав вид, будто разглядывает витрину, уголком глаза наблюдал за Джорджеттой, вышедшей из театра. Она не заметила или, во всяком случае, не подала виду, что заметила его. Напрасно подождав несколько минут кеб, она недовольно скривилась и пошла пешком по направлению к Оксфорд Стрит.

Клайв незаметно последовал за нею.

Заведение Лорье было чем-то средним между рестораном и обычным трактиром. Здесь не беседовали об охотничьих собаках и скаковых лошадях. А женщины могли здесь находиться сколько им вздумается, лишь бы не было скандалов.

Что это, однако, был за пакет с таинственным мужским костюмом? Тем самым, почти наверняка, который был на убийце...

"Где вы его нашли?"

"Там, где он и должен был быть. Среди вещей одной девушки, в спальне Хай – Чимниз!"

Например, у Кейт?

Здесь, на тротуаре Оксфорд Стрит, среди толпы прохожих, эти слова Джорджетты будто вновь громко прозвучали в ушах Клайва, приобретая какое-то новое, большее значение.

Похоже, что Джорджетта еще не знала о смерти мужа. Но, с другой стороны, если Селия права в том, что убийца любой ценой стремится навести подозрения на Кейт, то костюм действительно должен был бы оказаться среди ее вещей, подложенный Джорджеттой (или, может быть, кем-то другим?). Это было бы логично.

При определенном стечении обстоятельств убийцей может оказаться сама Джорджетта.

Никаких чудес для этого не требуется. Иное дело, если бы в момент убийства Мэтью Деймон сидел один в запертом изнутри кабинете, но изнутри заперт был только дом! Вполне можно представить, что у Джорджетты в Хай – Чимниз есть соучастник!

Да. В половине шестого Джорджетта собирается и на виду у всех уезжает. Бербидж запирает за ней входную дверь, но незадолго до убийства сообщник открывает одну из дверей или, может быть, окно и впускает Джорджетту, которая, разыграв свою роль, исчезает тем же путем.

"Чушь! – воскликнул про себя Клайв. – Откуда у нее мог взяться сообщник? Ты сам-то в это веришь?"

"Нет, – ответил он самому себе. – Но в таком кошмарном сне все возможно."

Клайва охватила злость. Он никак не мог прийти к какому-нибудь определенному мнению о Джорджетте. Она казалась ему то одинокой и сдержанной, то вспыльчивой и склонной к насилию, то чем-то напуганной, то измученной угрызениями совести. Быть может, она более чувственна, чем большинство женщин? Да, но и у Кейт, его Кейт, чувственности сколько угодно, а судить Джорджетту за то же самое, что казалось ему восхитительным в Кейт, Клайв не считал себя вправе.

Джорджетта ускорила шаги. Клайв тоже.

Они оставили уже позади Бернерс Стрит с великолепными магазинами, миновали и Ньюмен Стрит. Уже видна была Ратбон Плейс с заведением Лорье на углу. Дальше, за Тотенхем Роуд были трущобы, в которых хозяйничали грабители и воры.

Джорджетта пересекла площадь. Сворачивавшая карета заслонила от Клайва украшенную арабесками вывеску Лорье и матовые стекла под нею.

Перейдя на противоположную сторону, Джорджетта не вошла к Лорье, а поспешила дальше по Тотенхем Корт Роуд, в сторону перекрестка Краун Стрит и Сент-Джайлс Хай Стрит.

Клайв тоже ускорил шаги, не чувствуя приближающейся беды.


7. В круге света лампы | Скандал в Хай-Чимниз | 9. Встреча на Оксфорд Стрит