home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 58

Загудел зуммер аппарата специальной связи. Альбер взял трубку.

— Приоритет Бран, — прозвучал в мембране механический, безо всякого выражения голос. — Альбер, зайдите в блок «В» для получения инструкций к собеседованию с финансистом.

— Есть.

— Дорохов пусть подождет. Настроен он слишком резво. Ожидание пойдет ему на пользу. Да… Поставьте ему кассету.

— Есть. Нашего гостя оставить в уединении?

— Не беспокойтесь. О нем позаботятся. Жду вас, Альбер.

— Есть. Я вас оставлю ненадолго, — произнес он, обращаясь к Дорохову. — Чтобы не было скучно…

— Чего-чего, а скучать не приходится. Вашими заботами.

— Тем не менее просмотрите запись. Кассета — в видеомагнитофоне. Только кнопочку нажмите. Справитесь?

— Если кнопочка не ядерная — то легко.

Мужчина встал. По его лицу ничего нельзя было прочесть; одно понятно и ежу: говорил он с какой-то важной здешней шишкой. Или — нездешней. А я включаю вышеозначенный аппарат. Мельком бросаю взгляд на часы. Ну что ж… Освободители Курдистана уже в пути, а позабивать баки этим каменным «сувенирам» я сумею.

Столько, сколько нужно. Мастерство — это, брат…

На экране — Лена. Она стоит в той самой комнате, где я нахожусь сейчас, и раздевается. Чувствую, как накатывает волна тревоги и дикого, безотчетного гнева. Прикусываю губу, устраиваюсь в кресле, закуриваю. Стараюсь делать это спокойно. Наверняка несколько скрытых камер слежения крупно фиксируют мое лицо, а неведомые мне аналитики уже занимаются проработкой реакции «объекта».

Лена — в белой комнате. Оглядывается испуганно и беззащитно. Нет, играть безразличие мне не удастся. Появляются двое. Чувствую, как пульсирует вздувшаяся жилка на виске. Огромный черный детина, тот, что встретил меня в «предбаннике», перехватывает ее так, что она не в силах пошевелиться, другой — делает укол в вену. После этого мужчины уходят, накрыв ее простыней до подбородка. Девушка вытягивается на кушетке и смотрит ничего не видящими глазами в потолок. Из глаз ее текут слезы.

Дальше… Дальше начинается все сначала. Комната. Раздевание. Белый кабинет. Укол. Неподвижность.

Комната. Раздевание. Белый кабинет…

…Белоснежный плащ Великого Мастера несется по коридорам Замка, превращая окружающих в застывшие ледяные статуи… Алый крест пауком змеится по полю плаща…

Боль в пальцах. Сигарета истлела, и я затушил ее, сам не заметив как, сжав руку в кулак. Встряхиваю головой. Только спокойно. Киношка — ловушка для кретинов. Им нужно заставить меня сломаться. Мне — победить. Цели совпадают?..

Идея хорошая…

Думай! Нет, с девчонкой они ничего не сделают. Она — их козырь.

Минуты ползут. Каждая — как беременная тройней черепаха. А действовать хочется немедленно. Ребята, похоже, достигли своего: вывели меня из равновесия.

Теперь осталось вывести из равновесия их. Но… А вообще-то… Я бы с радостью поменял то, что им от меня нужно, на жизнь девушки. Вот только у меня этого нет. Совсем.

Сначала Альбер шествовал по коридорам спокойно. Хотя… Хотя ему было несколько не по себе. Неужели Бран решил раскрыться? Вся структура Замка построена как раз на том, что никто не должен знать Мастера. При любых передрягах, подобных нынешней, при любых изменениях и изменах одно остается постоянным: высший приоритет Замка. Да и само наименование приоритета было известно только трем высшим: Магистру, Альберу и кому-то еще. Кому? Шульцу?

Кому еще? Кому?..

Альбер прошел два блока, спустился в подземный коридор. Длинный, он был ярко освещен белым люминесцентным светом, но не целиком: срабатывал фотоэлемент, и свет заливал только тот участок, через который в данный момент двигался человек. Конец коридора был погружен во тьму. Альбер шел и вдруг… Он понял. Все. Он просто поставил себя на место Брана… Какое бы он, Альбер, принял бы решение? Только одно. Единственное.

Альбер идет по длинному коридору. Освещение. Впереди и позади — темень.

Свернуть некуда. Коридор похож на трубу подземки. Только линии кабелей по стенам. Не оборачиваться. Может быть, он ошибся?.. Нет. Он знает, в какую игру взялся играть. Здесь никто не получает ничего. Особенно победитель.

Свет зажигается. Гаснет. Зажигается. Гаснет. Коридор кажется бесконечным.

Вдруг все вспыхивает ослепительно белым и Альбер падает в черную пустую дыру.

В бездну.

Альбер лежит ничком; в затылке аккуратное отверстие. Подошедший человек осмотрел труп, спрятал оружие. Делать контрольный выстрел нет необходимости.

Альбер мертв.

Кортеж из трех машин шел на принятой на автостраде скорости: слегка за сто. В первой — мощной «БМВ» — группа курдов, во второй — четверо: шофер, Галя Вострякова, Джалил, седобородый мужчина лет около шестидесяти, Олег Дмитриев, председатель «педсовета» фирмы «Галина». В третьей — фургончике с наглухо тонированными стеклами — снова бойцы Джалила. Вряд ли кто из них был моложе сорока пяти.

«Хозяйство „Первомайское“ они давно миновали: стучаться лбом в закрытую наглухо дверь — дело пропащее. Да и — еще не вечер. Автомобили один за другим свернули на проселок километрах в шестидесяти дальше по шоссе. Дорога постепенно стала совсем разбитой. Остановка намечалась за деревенькой Коршеево, в старинной барской усадьбе: совсем недавно средствами фирмы „Галина“ там был отреставрирован храм; теперь — восстанавливалась сама усадьба.

Восстанавливалась — не то слово: она строилась заново, но по сохранившимся старинным проектам.

Автомобили въехали на территорию усадьбы. Остановились рядом с домом, чтобы бойцы могли пройти в дом скоро и незаметно. Отсюда группа планировала выдвинуться в направлении «Первомайского» и с наступлением сумерек провести операцию.

Первое, что почувствовал Джалил, — это опасность. Но разобраться в своих ощущениях не успел. Несколько хлопков слились в один — снаряды реактивных гранатометов попросту развалили фургон, превратили его в пламя… Еще два снаряда ударили по первому «мерсу», бойцы успели выкатиться из машины, но напалмовая волна накрыла и их.

Шофер Гриня Ребров сориентировался мгновенно: дал заднюю скорость на всю, с места, автомобиль просто развалил забор и рванул «спиной» под горку. Водитель сумел вывернуть машину, она крутанулась на месте, и он рванул по колдобинам.

Излетные пули цокали о бронированное стекло.

Джалил сделал попытку выскочить из машины, но Олег Дмитриев перехватил его мертвой хваткой.

Автомобиль мчался по полю, а скорее — летел. Гриня Ребров шептал какие-то слова: или ругался, или молился… Завязнуть сейчас — верная смерть.

Галя Вострякова сидела бледная, но спокойная. Лишь однажды разлепила губы и произнесла:

— Ну, суки…

Дмитриев отпустил Джалила. Тот сидел внешне безучастно, лицо его было застывшим, непроницаемым. Он разлепил губы и что-то произнес на родном языке.

Потом сказал по-русски:

— Они умрут. Все.

Автомобиль сумел въехать на приемлемую дорожку. Только тогда водитель повернул лицо к сидевшей рядом Гале — женщина, вопреки традиции, любила занимать место рядом с шофером. А тот сверкнул дикими глазами, оскалился по-волчьи:

— Теперь куда рулить, хозяйка?

— Прямо.

— Потом — в Москву?

— Потом — от Москвы. — Она повернулась к Дмитриеву. — Олег, в чем мы прокололись?

— Не мы прокололись. Они славно поработали.

Навстречу мчался замызганный колхозный «уазик».

— Перекрывай! — приказала Вострякова водителю. Тот мгновенно развернул авто поперек дороги. Из «уазика» показался удивленный шофер.

— Меняем бибику. Не глядя.

Увидев выскочивших из «мерседеса» людей с оружием, шофер очень даже внушительной комплекции пулей выскочил из «уазика» и какими-то виражами, петляя, будто подвыпивший кабанчик, помчался к близкому лесу.

— Чего это он? — удивился Ребров.

— Фильмов насмотрелся. «Маятник качает».

— Или писать хочет, — добавила Галя. — Перебрасываем барахлишко.

Несколько баулов перекочевали в «уазик» секунд за тридцать. Еще через минуту неприметная машина скрылась на разбитом проселке за завесой леса.

Брошенный «мерседес» сиротливо глазел в мутное российское небо тонированными зрачками бронированных стекол.


* * * | Банкир | * * *