home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 63

— Зачем тебе было это нужно, Кришна?

— В этом мире все очень сложно, Сережа…

— В этом мире все просто! Честь — дороже! Или люди, или деньги! Деньги для тебя стали живыми, а люди — «куклами», вот и вся философия, и вся сложность…

Кришна с Валерианом влетели так стремительно, что охранники приотстали; один — возник на пороге, замешкался, озадаченный, Михалыч одним движением вытолкнул его из комнаты, закрыл массивную, как в бомбоубежищах, дверь, задраил ее кронштейнами…

— Ты был обязан выполнить то, что тебе назначено, я — то что назначено мне! — спокойно констатирует Решетов.

Отточенный, как бритва, тесачок, коим Тишайший зачищал контакты, от его шеи я убрал.

— Кришна, прекрати мести пургу! Я все-таки банкир, а не бухгалтер! И два плюс два еще складываю! Михалыч!

— Да?

— Ты в курсе, где тут что? В смысле — камеры видеонаблюдения и аудиопрослушивания?

— А как же! Не первый день здесь сидим!

— Вырубай к едрене фене! У нас с товарищем конфиданс будет! Полный!

— Минутное дело… — Тишайший ковырнул в нужных местах стену и одним ударом тесака перерубил коммуникации…

— Чего важного не задень…

— Поучи отца строгаться…

Подаю Решетову трубку аппарата связи:

— Сообщи своим псам, что ты жив, в добром здравии и собираешься дожить до победы мировой революции… А то им, чего доброго, придет в голову брать нашу халупу штурмом; тогда «царства свободы» тебе уже не видать, как морского дна!

Уразумел?

— Хм…

— Или, оставшись сиротами, эти замковые сторожевые начнут искать себе другие приоритеты…

Похоже, вторая перспектива озадачила Решето ва куда больше. Он снял трубку:

— Приоритет Бран вызывает приоритет Кербер.

— Кербер слушает Брана.

— Со мной все в порядке. Мы тут побеседуем. В течение сорока пяти минут никаких действий не предпринимать. Ждать распоряжений. Усилить охрану объекта.

Приказ понятен?

— Да.

— Действуйте.

— Есть.

— Коротко и ясно. В этом матюгальнике — никаких сюрпризов? — спрашиваю Михалыча, кивая на аппарат связи.

— А щас глянем, — бодро отозвался тот, в момент отвинтил три крепежных винта, с минуту изучал внутренности. — Нет. Можно беседовать, как в чистом поле. В грозу.

— Так и будем. Продолжим, Константин Кириллович? Мы говорили о цифрах…

— Ну и что ты сложил?

— Картинку.

— Интересно…

— Ты работал у отца. В чем вы не сошлись — не знаю, но разрыв ваш пришелся на девяностый — девяносто первый, это я помню… По-видимому, ты, находясь во Внешторгбанке, нашел очень хороший источник обогащения и соблазна не выдержал… Распродажа сырья, помощь в размещении западных инвестиций… А для того нужно было сначала «завалить» то, что имелось, так?

— Глупо переть со штыком против паровоза. Особенно если это бронепоезд…

— Ага. Это твоя игра, и ты ее делал…

— Времена меняются… Вместе с ними меняемся и мы…

— Отец не менялся.

— Он отстаивал отжившую доктрину.

— Россия не доктрина, Решетов. Это — тысячелетняя страна. И живут в ней, Константин Кириллович, десятки миллионов людей. Людей, а не марионеток, которыми можно манипулировать.

— К чему высокая философия, Дор? Я — финансист и, как и положено финансисту, стремился к прибыли. И о России я не забывал. Просто…

— Сначала ты, потом страна… Вместе с людьми… Ты продал всех, Решетов… Но у тебя не было структуры… И ты подгреб структуру «Вымпела-24», превратив ее в игрушку… А там ведь тоже люди работали… И полагали, что ты наследник Петра Юрьевича, нет?

— Если и так…

— Так. И еще — у тебя не было возможности выбирать. Если бы была, ты бы выбрал Замок! Но там сидели уже другие люди… Самое смешное, что душою ты был с ними, а обстоятельства тебя вынудили пойти по пути Петра Дорохова… А потом повязался деньгами, чужими деньгами, крупными… Кто подходил к тебе? Багров?

Игнатов? Герасимов?

— Да… Недооценил я тебя…

— Еще как! Зато тебя оценили люди Замка. Как и ты — эту превосходную структуру. И — начал мутить. Ты мутил три года, выдавая себя за обладателя «туннелей», созданных Дороховым. За обладателя громадных, частично свободных капиталов… Ты врал и Замку, и другим финансистам, которые тебе тащили деньги, как ты сказал, фургонами… Ты крутил эти деньги, строил свои пирамидки и успевал вовремя закрывать бреши… Всех отвлекли выборы: сначала парламентские, потом президентские… Дескать, все деньги пошли туда… Да и люди сами в стороне не стояли: нужно было вложиться всенепременно лично… Власть хочет кушать и кушает — много, жадно и сладко…

Но и у людей Замка, и у «промышленников», и у «криминалов» постепенно сформировались сомнения на твой счет… Мотивированные сомнения. Отмести их можно было только деньгами. Которых у тебя не было. Кстати, ты сам догадался, что я обладаю какой-то информацией?..

— У меня возникали подобные мысли… Но…

— Я не проявился… Поэтому ты и взял меня на работу? Можешь не отвечать: ты убивал двух зайцев: как бы косвенно подтверждал, что именно ты — наследник Дорохова-отца, и… Ты не мог представить, что человек, обладающий такими возможностями, какие давали скрытые капиталы и связи «Вымпела-24», не воспользуется ими! А я не пользовался! Потому что просто не подозревал об их существовании! И тогда — люди Замка спланировали и провели мое похищение! Они посчитали, что ты играешь какую-то очень сложную свою игру, и решили все упростить. Вот тут ты заволновался по-настоящему… Решил, что они знают то, чего не знаешь ты! Или — могут узнать…

— Предположим…

— Вот я и предполагаю… Кто-то из высших Замка — уж не знаю, по каким соображениям, — решил тебя устранить. Гончий — умница, он тебя предупредил, вы действительно разыграли комбинацию как по нотам. Замок решил, что ты мертв…

Ты озадачил Гончего, а сам в это времечко вышел на кого-то из людей Замка. Или — кто-то из них вышел на тебя! Кто? Магистр? Или Альбер?

— Альбер.

— А у Замка в это время ничего не ладилось с дешифровкой собранного материала…

— Уж очень у тебя натура разносторонняя, — вставил Тишайший. — Да и батюшка с матушкой в тебя вложили немало… В смысле общей культуры. Тут кто хошь мозги свернет!

— И еще загвоздочка, — продолжаю я, — пропал «объект». Без вести. А над тобой уже нависали: и «промышленники», и «криминалы», а? И тогда… Тогда ты сделал коронный ход: вышел на того, кто над Замком! Ведь ты же крутишься при политике не первый год… Это…

— Помолчи, Дорохов! — оборвал меня Кришна. — Болтать ты можешь все, что угодно! Но — не зарывайся! И сейчас за твою голову много не дадут, а если зарвешься — так и подавно!

— Это ты помолчи, Решетов! Соблазн оказался велик, а? Сохранить и бывшую структуру, и Замок прибрать к рукам? Вот тут-то ты и оказался самой настоящей куклой на ниточке, и тебе с нее не слезть! Никогда! Ты продал все и всех! Тебе предложили высший приоритет, так?

— У меня не было другого выхода…

— Ты не искал другого выхода, Решетов! Не искал! Зачем? Ты хорошо бы вписался в эти коридоры — ведь деньги стали для тебя живыми!

Закуриваю. Пальцы заметно дрожат. Чтой-то я разнервничался не к месту. И — не ко времени. Из этой норы еще вылезти нужно. Без инфаркта и паралича! А также сопутствующих процедур… И Лене, и Тишайшему, и Валериану, и мне, грешному.

Потому как освободители Курдистана, судя по всему, полегли где-то на наших славных равнинах.

— Все, что ты тут рассказал, — занятно, — спокойно улыбнулся Решетов. — Я действительно тебя недооценил… Теперь вот расплачиваюсь.

— Переоценки ценностей не наступило? — спрашиваю я. Хотя сам знаю, и давно: переоценки ценностей не бывает. Если это на самом деле ценности. А не крашеная бумага. А если они и случаются — то результат убийственен.

Решетов только усмехнулся в ответ:

— Из Замка нельзя выйти. Живым. Здесь это знают все.

— Дурак ты, Решетов! В Замке нельзя жить живым — вот это точно! А выйти…

Все имеет свою цену.

— Цену? — оживился финансист.

— Ага. Даже одна живая душа дороже тысячи мертвых. А нас здесь — четверо.

Ты можешь оставаться. А мы — своей дорогой. С Божьей помощью…

— Да? И как ты себе это представляешь?..

— Разве четыре жизни абсолютно не нужных вам индивидов не стоят цифры с двенадцатью нулями?.. В самой популярной из валют? — довольно насмешливо спрашиваю я. Чего мне стоит эта насмешливость… Этак поседею с перенапрягу…

— Ты имеешь в виду…

— Ну да. Представь себе, банкир, что мне абсолютно наплевать и на власть, и на все остальное… Я, как примерный гражданин своей страны, хочу максимальной независимости от олимпов — и от кремлевского, и от всех остальных, оптом и в розницу… С наследством папы я немножко уже пошуровал: на жизнь мне хватит. Остальное — забирайте. И — пропадите пропадом с глаз моих! Из жизни моей! Навсегда!

— И насколько пошуровал?

— Не торгуйтесь, Решетов, вы не на базаре! Миллионов на сто ценными бумагами — разве ж это деньги?.. Рядом с вышеозначенной суммой?..

— А что остается?

— Я же продемонстрировал вам! А, Валериан? Этот господин внимательно наблюдал за экраном?

Лицо Горина кривится снисходительной улыбкой, он кивает, а в увеличенных толстенными линзами глазах — все та же неизбывная тяжелая печаль… А может, он по жизни меланхолик?

— Ну, тогда картина битвы всем ясна. Значит, так! Командуешь этим церберам, и мы всем дружным коллективом отъезжаем! На какой-нибудь приличной большой колымаге, но чтобы и ты туда поместился! На все у нас — час! Информация остается в оперативке компьютера. Вопросы? Пожелания?

— Предложение деловое. Я готов его принять. Но… Мне обязательно ехать с вами?

— А как же! У здешних ландскнехтов неистребимая тяга к «чистоте». Чего доброго, они просто-напросто возьмут да и впендюрят нам под днище полкило декоративного «пластика», а? Зачем нам это негритянское счастье? Это все, во-первых. Ну а во-вторых — у тебя не будет времени заниматься нами, а наоборот — будет насущнейшая необходимость поскорее вернуться в эти премиленькие стены, дабы какой чудик не подобрал этот клад с легким сердцем…

Кришна смотрит в одну точку. Что-то быстро просчитывает в уме. Сука. Я-то полагаю, он знал, что Гончарова собираются устранять, или даже сам передал приказ на это устранение. В любом случае — дал добро. И сейчас выстраивает какую-то каверзу.

— Чтобы соблазна не было, Константин Кириллович, Тишайший придумал тут одну штуковину, — невинно произношу я. — Можно попросить вас снять рубашечку?

— Что?

К Решетову подходит Михалыч, у него в руках — пояс не пояс, конструкция.

— Поясняю принцип действия — мы люди технические и любим ясность! Вот эта сбруя оборачивается вам вокруг пояса… Видите эти маленькие железные штучки?..

А эти проводки?.. А эту коробочку?.. Возможности нашей лаборатории вы представляете? Вот и прекрасно… Если у вас появится соблазн отдать приказ на наше уничтожение, то на такой случай — три пульта. Один будет в руках у меня, второй — у Дорохова, третий — у Лены. Валериан сегодня больно сумрачен и устал от пережитого — кнопочку может нажать по чистой случайности или не нажать вовсе, и человеколюбия… Ни у меня, ни у Дора таких комплексов нет. А девушка в случае чего надавит на «пуговицу» только потому, что вы лишите жизни или ее любимого, или мужа близкой подруги… Женское коварство вам известно, Константин Кириллович? Ну вот и отлично! А синхронный выстрел сразу трех снайперов невозможен. Так что хотя бы один из нас успеет тиснуть пимпочку и превратить ваше тело в кусок горелого мяса… Напряжение — около трех тысяч…

Крысы даже пискнуть не успевали! Это мы с Валерианом соорудили, — с неподдельной гордостью сообщил он, — пока раздумчиво слушали песнопения Дорохова: как-то не верилось, что в случае большого прорыва в деле дешифровки нас наградят поездкой на Канары, а не пулей в затылок. Мы были правы, а?

За разговорами Тишайший закрепляет на Решетове «пояс верности», шутит черно:

— Испытания проводить будем вольт этак на пятьдесят, чтобы вы уж не сомневались?

— Нет. Я вам верю.

— А вот это — правильно.

— Я хочу еще раз проверить компьютер, — произносит Решетов. — Там началась какая-то свистопляска…

— Нашими стараниями…

— Ну об этом-то я догадался…

— Но ведь не сразу?! Что и требовалось… Когда персоне, подобной вам, в руки суют такую власть, а потом на ваших же глазах этот «скипетр» исчезает, будто мираж… Тут трудно сосредоточиться и просчитывать варианты… Тут — время действовать!.. — самодовольно прорицает Тишайший. — Но… Вы играетесь в эти игры, и вам они кажутся такими же интересными для всех… А нам вот, кроме любви и солнца, ничего бы и не надо…

— А питаться — манной небесной?.. — зло перебил его Решетов.

Похоже, нравоучительный монолог Михалыча ему поднадоел, тем более что тот, сопереживая нашему с Кришной собеседованию, изрядно облегчил бутылек с коньячком… Да и в «поясе верности» он чувствует себя не вполне уверенно… Да и Лена достаточно туманным взглядом, еще не вполне отошедшая от наркоты, изучает выданный ей пульт.

— Не беспокойтесь, сама установка еще не задействована… Пусть девочка потренируется, а? — решил вернуться к черному юмору Михалыч, но тут он поймал такой тяжелый и жесткий взгляд Решетова — что ни говори, а воля у него железная, да и к власти привык, — что замолчал и пригласил жестом радушного хозяина к компьютеру:

— Прошу.

Решетов вывел на монитор «оглавление» и начал быстро, выборочно просматривать файлы… Щеки его порозовели, похоже, он забыл и о «поясе верности», и о Замке, и обо всем на свете… Был «капитаном» этого «звездолета»… Пожалуй, перспективы и возможности — почти неограниченные… В полном безмолвии прошло пять минут… Десять…

— Может быть, уже пора? — отрываю я финансиста от столь приятного занятия.

— Все без обману, боярин, не сумлевайтесь. Компьютер — единичен, никаким другим не дублируется во избежание утечек; на «вход» не работает; монитор на вашем Центральном на этот раз Тишайший не включал. Вряд ли ваши церберы волокут в финансовых делах, но во избежание… Так что… Надежно, как в банке. Полагаю, вам все ясно…

— Да. Мне ясно все, — отрывисто произносит Кришна. Смотрит на меня долгим взглядом. — Мне одно непонятно…

— Да?

— Почему ты от этого отказываешься? Ведь это — власть… И к тому же ты — банкир, это — твое, неужели тебе не хочется…

— Нет. Оттого, что поводок длинный, свободнее не становишься.

— Тогда самые свободные — это нищие бомжи.

— Нет. Они не свободны уже тем, что нищие. А у меня, как ты заметил, средств достаточно. Для жизни. А во власть — играйтесь вы.

— Ну что ж…

Решетов подходит к одному из аппаратов, снимает трубку:

— Приоритет Бран вызывает Кербера.

— Кербер слушает Брана.

— Первое. Обеспечить автомобиль с полным баком. К подъезду. Еду я сам.

Второе. Никакого сопровождения. Третье. Никакой самодеятельности. Освободить подземный коридор для свободного выхода к воротам. Никаких людей по дороге. Ни с оружием, ни без. Никаких! Вам ясно?

— Да.

— Выполняйте.

— Есть.

— У вашего Кербера не возникнет соблазна э-э-э… проявить инициативу?

Скажем, по вашему освобождению. На вашу жизнь мне, честно сказать, наплевать, а вот мне страсть как жить охота… — интересуется Тишайший.

— Здесь приказы не нарушают. Это принцип.

— Да? А Альбер?

— Именно поэтому он мертв. И это знают все.

— А вот это приятно… Ну что, двинулись?

— Двинулись.

Отмыкаем тяжеленную дверь и выходим, так сказать, на оперативный простор.

Спускаемся в подземный этаж. Коридоры залиты мертвенно-белым люминесцентным светом. Впереди, уверенным шагом. Тишайший, за ним — Решетов, потом Лена и Валериан, я — замыкающий. Штука довольно неприятная: хотя никаких людей нет, но постоянно чувствовать на себе взгляд десятков камер слежения, этих бездушных зрачков… И кто знает, сколько подземных этажей в Замке, сколько еще невидимых приоритетов и уровней, на каждом из которых смогут легко принять решение о ликвидации. Именно так: не о расстреле, не об убийстве — все это слишком по-человечески, — а об устранении или ликвидации. Словно люди — просто препятствия на поле для игры… Что за игра?.. Солдатики, кегли или — Королевский Кро-кей… Бог знает.

Ворота отворены; у входа стоит весьма презентабельный «мерседес»: как определенные люди не курят ничего, кроме «Мальборо», только потому, что ниже им не положено, так и банкирам не положено кататься ни на чем ниже бронированных «мерсов». Усаживаемся. Тишайший возится под днищем с каким-то приборчиком: проверяет на «пластик». Ну что ж, береженого — Бог бережет.

Сажусь за руль.

— Мы прокатимся до автострады. Не возражаешь? — спрашиваю Решетова.

— Обратно мне что, пешочком?

— А это как знаешь. Можешь на такси… С деньгами проблем нет?

— Хм… Все шутишь… Знаешь, уезжай отсюда, Дорохов. Совсем уезжай.

Романтики в этой стране долго не живут.

— Это циники долго не живут. Нигде. А Русь без романтиков — это как поле без одуванчиков. Такого просто не бывает.

Автомобиль срывается с места. Замок остается позади. Темные башни на черном фоне выглядят несуразными громадинами, непонятно как и зачем поставленными среди векового бора.


Глава 62 | Банкир | Глава 64