home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 33

«Мир не прост, совсем не прост, нельзя в нем скрыться от бурь и от гроз…»

Старенькая мелодия «Самоцветов» напоминала Володе Гончарову молодость.

Сейчас, когда он смотрел на себя в зеркало, ему казалось, что молодости у него не было вовсе. Не было пьяных кутежей, не было провожаний и тисканья девчонок после танцев, не было «периода полового экстремизма», как называл это времечко один приятель, тогда они вдвоем словно с цепи сорвались, и пока не перетрахали за пару месяцев всех давалок (заодно с «недавалками» — ибо нет недающих женщин, есть плохо ухаживающие мужчины) парковой танцплощадки… Ничего не было… так, обрывки, словно фрески сгоревшей Помпеи — красиво, но совсем из другого мира…

Потом были Ангола (кой черт решил, что черным нужен наш драный социализм, до которого еще хвосты не подросли, осталось тайной, покрытой мраком по сей день!), Мозамбик, Намибия, Никарагуа, Афганистан — впрочем, там совсем немного, только ступенька в карьере, но необходимая, вернее, даже не Афганистан — Пуштунистан или Северо-Западная провинция Пакистана — пунктиры границ, размеченные на картах, в действительности пуштунами не признавались никогда.

Как-то сидели — уютная, тихая чайхана, переводчик — уважаемый здесь человек, Махмуд Шариф, когда-то учившийся в СССР, а теперь работавший «коллегой» Гончарова, в смысле — «советником по существенным вопросам», только от другой стороны (время и место пересекли вдруг интересы их служб, они провели совместное «активное мероприятие» против «общего супостата», который в стране визави некоторые горячие головы стали упорно именовать «мировой сатаной», а на родине у Володи Гончарова продолжали «агрессивным империализмом»). Потом мужчины внимательно, как опытные охотничьи псы, кружили друг вокруг друга, сначала, как и положено, с надеждой «влегкую вербануть» коллегу, а потом уже, умаявшись, порешили, что раз уж не сложилось, не портить самим себе уютный вечер — расположились в чайхане на окраине маленького городка. Признаться, «дернули» они тогда в самой изысканной обстановке из роскошных кальянов «белого бессмертия», что руководством не поощрялось, но и не запрещалось впрямую, тем более у Гончего была классная «отмазка» — попытка разработки Шарифа, у того — такая же; к тому же Гончаров, как подсказывал ему прошлый опыт, по генотипу, наверное, оказался совершенно безразличен к наркотикам; по крайней мере, с одной-двух доз его не «таскало», а больше он и не пытался пробовать — слишком много видел «убитых» и на востоке и на западе древним джинном наслаждений… Но его все же разобрало, и он спросил нищего старика, дремавшего тут же над чашкой чая, чья, по его мнению, власть в этих горах, старик ответил одним словом:

«Аллаха». Володя попытался по-иному: «Кто владеет здесь землей, кто правит?»

Старик ответил так же: «Аллах». Гончий понял — разговора не получится, но старик вдруг поднял голову, пояснил: «Али Гафур считает, что там его земля. — Старик показал рукой в сторону гор. — Мустафа Али Латиф — что его». Старик замолчал. Гончий был готов задать новый вопрос, но аксакал продолжил: «Горы ничего не считают. Они были здесь, когда не было людей, они будут здесь, когда не будет людей. Ты спрашиваешь, чья здесь земля, чья правда, чья власть? Я тебе ответил, как ответили бы горы: Аллаха».

В восемьдесят восьмом Володя оказался уже на Западе. Он курсировал по Европе и Штатам, налаживал сепаратную оперативную сеть, преуспел; заездов на родину практически не было; не задел их отдел почему-то и август девяносто первого… Впрочем, когда он вернулся в ноябре девяносто третьего домой, то малость охренел. Причем это было самое мягкое слово! То, что творилось, он понимал плохо.

То, что мир этот жесток, Володя Гончаров знал всегда. Но знал он и другое: способ выживания в этом мире тоже только один — быть справедливым. Настолько, насколько позволяет ситуация. Другие решили бы, что эта оговорка начисто лишает сути первый посыл… Но… Невозможно быть абсолютно справедливым, любой поступок, приносящий кому-то добро, с такой же силой для кого-то неприятен. То, что происходило в его стране, было несправедливо. Потому что люди просто оказались выброшенными из привычного образа жизни; богатейшие ценности разворовывались, но никто от этого богаче не становился. А те, что становились, особенно долго не жили.

Рушились системы спецслужб. Впрочем, Гончарова это не коснулось: их и без того довольно замкнутое подразделение таким и осталось, поменяв вывеску: превратилось в НПО «Гранат». Гончаров возглавил оперативный отдел. Чем занимался в «Гранате» Дорохов, Гончий не знал, но это не освобождало его от ответственности раскрутить дело с исчезновением Дора.

Впрочем, события закрутились так скоро, что дел ему хватало. Но когда он получил из Приморского РУОПа весточку о странностях и несвязухах, то выслал на всякий случай двоих сотрудников — отдохнуть в зимнем Лукоморье. Они прибыли тем же вечером и поселились недалеко от Раздольной, в пансионате «Лазурный берег».

Кассета продолжала крутиться. «Но кроме бед, непрошеных бед, есть в мире звезды и солнечный свет…» Вот именно. Звезды, их свет и свет солнца. Это позволяло надеяться, что все еще будет хорошо. Жизнь — штука переменчивая, но славная.


Глава 32 | Банкир | * * *