home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 37

Герман уточнил диспозицию с командиром «Дельты-1» быстро и четко. Еще записываясь в регистрационный журнал, он обратил внимание на две фамилии:

«Михайлов» и «Савосин» — люди подъехали буквально вчера вечером, разместились в «полулюксе»… Или Магистр что-то мудрил, или… В любом случае непоняток Герман не терпел; Андрей Костин, так представился командир «Дельты», их не терпел также: любые несвязухи в их профессии таили угрозу. Переглянувшись, они поняли друг друга. Костин подошел к одному из спортсменов, прошептал ему на ухо, и тот с напарником исчез за дверью…

…Михайлов и Савосин припухали от сна и от скуки. Командировка под Приморск в «мертвый сезон» да еще с невнятными задачами — не самый сладкий сахар… Когда тебя засылают «посмотреть, послушать и определиться на месте», возникает масса вопросов и ни одного ответа.

Тем не менее Сережа Михайлов развернул «походный бивак»: в него входили компьютер с шифратором и системой спутниковой связи и мини-пеленгатор. Володя Савосин обеспечивал, так сказать, силовое и «юридическое» прикрытие: он был действующим офицером Антитеррористического центра при ФСБ РФ и находился здесь в служебной и совершенно официальной командировке.

Приезд Дорохова накануне вечером они отметили просто как данность: мало ли задвигов у центровой московской фотомодели, и раз она притащила с собою какого-то паренька — с виду не то археолога, не то геолога, поросшего короткой бородкой, худощавого, широкоплечего, но никак не напоминающего мужчину на фото, на которого ориентировал их Гончаров. Тот — типичный «новый»: чуть полный, крупный, налитой, властный… Этот… Они сумели гостя «взять на объектив» ночью, мельком, в полупрофиль, но проводить компьютерную идентификацию им даже в голову не пришло. Тем не менее они добросовестно зафиксировали посетителя…

— Помнишь исторический анекдот? — спросил Михайлов напарника уже под утро, когда тот лег вздремнуть малехо «в очередь».

— Это смотря какой…

— Про Мехлиса и генерала Черняховского.

— Не, не слышал.

— Как ты помнишь, молодому Черняховскому, его карьере, его независимости завидовали многие. Тем более «полному генералу» еще и сорока не было. На него и Лаврентий зубы точил, да война шла и Иосиф полководцев берег. А Мехлис был в то время в самом большом фаворе, Черняховского просто ненавидел, да еще и мечтал выслужиться. Короче: приехал он инспектировать генерала на фронт. Покрутился и выдал непосредственно Сталину шифровку примерно следующего содержания: «Товарищ Сталин! В штабе армии налицо явное моральное и бытовое разложение. Товарищ командующий генерал Черняховский завел при штабе: во-первых, группу радисток, в количестве двенадцати человек, в возрасте от семнадцати до двадцати двух лет, которые обслуживают лично генерала Черняховского; там же группа шифровальщиц в количестве восьми девушек и — группа бытового обеспечения генерала Черняховского, также состоящая из девушек. Причем характер собственно предмета службы этих „военнослужащих“ официально не определен. Как удалось установить, они являются по вызову генерала в любое время, в том числе вечером и ночью, иногда по двое, и задерживаются генералом на неопределенное время…»

Вся эта бодяга была направлена прямо Верховному по ВЧ; Мехлис предвкушал грозные последствия, вытянувшись у аппарата и морщась от мучившей язвы.

Заканчивалась та «служебно-расследовательная» записка блюстителя нравов Совармии, сгубившего не одного командира, делово и грозно: «Что будем делать, товарищ Сталин?» Пауза, Мехлис уже слюни пускал в предвкушении, так сказать…

И — короткий ответ Верховного:

«Завидовать будем, товарищ Мехлис». Здорово, а?

— Сидеть и завидовать тому геологу, что с телкой в люксе кувыркается?

— Да нет. Ответ Мехлису.

— М-да… А был ли мальчик?.. Байка — она байка и есть. Тем более Черняховского пуля «поцеловала» — таки… В спину.

— Вот это противно.

— Это — всегда противно.

Новый день тянулся муторно. Оперативники «срисовали» и «рафик», замаячивший перед палаточкой, и приезд спортсменов. Те вели себя совершенно естественно: веселой и горлопанской гурьбой завалились в столовую, когда там обедал Сергей Михайлов… На вкушающего бифштекс средних лет мужчину никто не обратил ни малейшего внимания, да и сам он глянул на молодых людей лишь мельком, подумав только — бывает же и в наши времена такое беззаботство… Сила есть — мозгов не надо… Если одновременно сила, удача, прибыльное и не очень обременительное занятие, отличный аппетит, сон и внимание девочек… Даже посмотреть приятно… Хорошо устроились… У ребят есть головы на плечах, и они ими кушают.

Какой вид спорта представляют спортсмены — над этим Михайлов даже не задумывался… Компьютеры давно интересовали его больше людей. По крайней мере, они казались ему куда добрее.

К вечеру пошел мокрый снег с дождем, небо сделалось тяжелым, давящим.

Михайлов сидел перед компьютером и играл в только ему понятную и известную игру. Савосин прилег: ему было «бдить» в ночь, и хотя и один, и другой не вполне понимали смысл долгого сидения, но слишком уважали Гончарова, чтобы решить, что их работа совершенно напрасна.

Савосин задремал. Когда за окном отдельного особнячка-«полулюкса» мелькнули две тени, Михайлов попросту не заметил. Он был увлечен машинной программой: «бегунок» вел его к победе, но программа была составлена мастером — ловушки могли возникнуть там и тогда, где их просто не может быть! Что ни говори, Михалыч был настоящий композитор программ, и время от времени Сергей обменивался с ним «игровыми полями»; они, словно два картежных шулера, стремились обойти «закладки» соперника и «воткнуть подлеца» там, где противник не мог ожидать никаких подвохов по одному только определению: «Этого не может быть, машина — не живое существо, она к этому не способна». Разгадка крылась где-то рядом, совсем рядом, Михайлов чувствовал нарастающее азартное напряжение, тем более что времени на отгадку оставалось все меньше — таймер в виде кабинетных курантов на экране слева, с длинным, неумолимо покачивающимся маятником, отсчитывал последнюю минуту, затем должен был раздаться бой — надрывный, тягучий… Программа была построена по сюжету рассказа Эдгара По «Маска Красной Смерти», и напряжение было мастерски перенесено из рассказа в игру — звуком, цветом… По ходу игры-поединка слева на экране появлялись фрагменты текста рассказа, оператор должен был следить за ними не менее внимательно, чем за цветом или музыкой, чтобы угадать, почувствовать ключевое слово… «Долгое время „Красная Смерть“ опустошала страну… Но принц Просперо был жизнерадостен, неустрашим и находчив. Когда народ в его владениях наполовину вымер, он призвал к себе тысячу здоровых и неунывающих друзей из числа рыцарей и дам своего двора и удалился в одно из аббатств, построенных наподобие замка… На случай неожиданных порывов отчаяния или неистовства они решили не оставлять никаких возможностей для входа или выхода…» Оператор играл увлеченно и надеялся на этот раз победить.

Ноги «спортсменов» были обуты в ботинки на каучуковой подошве. Первый прошел совершенно бесшумно в так же бесшумно открытую дверь, поднял руку с зажатым в ней оружием на уровень плеча и… Хлопок был не слышнее щелчка пальцами. На фоне шумов в игре — и вовсе незаметен. Пуля попала в висок, голова Михайлова чуть дернулась и безвольно сникла. Мутнеющие глаза продолжали смотреть на экран. Бегунок-рыцарь застыл перед препятствием и рухнул в пропасть… По экрану помчалась тяжелая анфилада комнат, послышался сумасшедший истерический хохот исполненных смертельного отчаяния людей, скрытых за масками, а фигура в белом саване и в маске «Красной Смерти» неумолимо шествовала в королевскую залу… Куранты начали бить…

«Спортсмены» некоторое время смотрели на картинку, потом один кивнул на дверь в соседнюю комнату. Мужчина подкрался к ней, толкнул, дверь медленно отворилась… Вошел стволом вперед и исчез в темноте… Второй потоптался, шагнул следом…

Часы продолжали бить, пока с окончательным, двенадцатым ударом замок на экране окрасился кроваво-красным и не полетел в тартарары…

Володя Савосин вышел из спальни, отер лезвия ножей, бросил взгляд на неподвижно сидящую перед экраном фигуру Михайлова, подхватил баульчик с оружием, аккуратно, почти ползком добрался до стола, стараясь, чтобы его тело ни разу не оказалось напротив окна, быстро набрал код ввода в систему и одним нажатием направил в пространство обусловленный сигнал, означающий одно:

«Тревога!»

Быстро прошел в ванную: здесь, по европейской моде, было небольшое оконце.

Открыл, осмотрелся: никого. Этих ребят подвело высокомерие: они решили, что именно здесь и именно сейчас никого круче и профессиональнее их просто нет.

Впрочем, их самих подвело то же самое, поэтому Михайлова больше нет в живых. В его гибели Володя корил бы прежде всего себя, если бы у него было на это время.

Действуй!

Он вернулся, закрыл «ноутбук», забросил его в сумку, снова возвратился в ванную, затаился на секунду, держа оружие на изготовку, легко прыгнул в оконце и растворился в снежной вечерней мгле.


* * * | Банкир | * * *