home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 43

— Всю эту эпопею со следователем наблюдали люди заинтересованные. Они же провели и свое расследование. Родители — работающие, ответственные. Порочащих связей я не имел: умный, русский, член ВЛКСМ, замечен в шалопайстве, но с возрастом это проходит…

— Не у всех и не всегда.

— И это так. Но правила есть правила. Ко мне подошел лейтенант, разговорились — о плавании. Он, как оказалось, мастер спорта по подводному.

Предложил попробовать, дескать: может, выступишь на соревнованиях за часть… А мне даже интересно стало понырять… Начал работать с аквалангом. Удачно. Тем временем вся наша группа была отправлена обратно под Москву, кроме меня и Саши Бойко: по иронии судьбы, он тоже оказался под пристальным вниманием ГРУ и тоже, как потом выяснилось, подошел. Сашка был постарше меня — «вундер», но одного призыва; он английский знал, да и каратэ в студенчестве баловался…

— А откуда он?

— Крымский. Сама понимаешь, остаться под Севастополем ему хотелось куда больше, чем мне, он и старался. Потом… Потом нас просто спросили — хотим ли мы быть зачисленными в группу пловцов…

— А приказать не могли?

— Могли, а что толку? Человеческая психика так уж устроена, что каждому хочется туда, куда не всех пускают. И пусть там, за плотной завесой тайны и секретов, вовсе не мед ложками, а совсем наоборот, человека возвышает принадлежность к некоей корпорации, особенно если корпорация эта не идеологическая в своей основе, а боевая… И служит государственным интересам, а значит — всем людям страны. И как бы там ни было наверху, во власти, а внутри группы действует один старый закон: «Если радость на всех одна, на всех и беда одна…» И потом… Практически нам предоставлялась почетная возможность при неудаче любой операции безымянно погибнуть, раствориться где-то в просторах мирового океана, а у девятнадцатилетних пацанов лучше на это спросить согласие.

В собственную гибель в этом возрасте, как правило, никто не верит, но вполне допускает ее возможность. При всех этих условиях группа становится единым боевым целым. Да и обучение, как выяснилось, велось в расчете на будущую долголетнюю службу: срочники, как правило, получали летех, если с «верхним», или мичманов, если со школой, и продолжали нырять. Да и наше с Сашкой «любительское» обучение нырянию с аквалангом преследовало, кроме чисто технической, вполне конкретную цель: прояснить, что мы за люди и как сочетаемся с уже набранными и работающими в группе бойцами.

— Короче, когда вас спросили, вы оба дали согласие.

— Естественно.

— Как здорово! Это вы были вроде «Альфы»?

— Не совсем. «Альфа» была могучая спецгруппа, многоцелевая. Вернее — была и есть. Создавалась она первоначально как чисто антитеррористическое подразделение, впоследствии «интересы» группы расширились. Кроме универсально подготовленных бойцов, в «Альфе» были сформированы и группы «узких специализаций» — аналитики, психологи, специалисты по ведению переговоров, были и боевые пловцы. Кстати, по основной специальности — антитеррор — группа «Альфа» до сих пор не имеет себе равных в мире по чистоте и блеску проведения операций по освобождению заложников: только положительный результат и никаких потерь ни среди личного состава, ни среди захваченных людей. Но мы были — флотский спецназ, с другими задачами.

— И что, с «Альфой» вы никак не контактировали?

— Почему же… И с «Альфой», и с «Вымпелом» — проводили совместные учения по принципу: мы — «супостаты», условный противник, они — «хорошие парни». И — наоборот.

— И кто побеждал?

— Когда подключались наши «старички», fifty — fifty.

— А я думала, круче «Альфы» нет!

— В определенных операциях — так оно и было. Но на флотах группы боевых пловцов были сформированы на три года раньше «Альфы», еще в семьдесят первом, приказом главкома ВМФ Горшкова. Вообще это грустная история и сильно завязанная на политику. В свое время еще Георгий Константинович Жуков начал создавать армейский спецназ под крышей Главного разведывательного управления Генштаба.

Жуков, без сомнения, был великим полководцем, да и опыт войны говорил ему о том, что боевые действия наиболее успешны, когда их ведут профессионалы. По сути дела, части СС и особые подразделения вермахта были профессионалами; наши воины превращались в профессионалов по ходу боевых действий, «большой кровью».

Но когда это произошло, Советская Армия стала непобедимой. Создание специальных подразделений диктовали и опыт, и здравый смысл. Но этого-то и испугался Хрущев. В свое время именно Жуков осуществил арест и изоляцию Лаврентия Берии на одной из баз ВВС под Москвой, о которой всеведущий и всемогущий руководитель МГБ понятия не имел! Именно тогда армия и ее разведка заявили о своем подлинном послевоенном могуществе. По сути, именно Жуков привел к власти и Хрущева, и партноменклатуру. Но… Таков уж закон власти: правители освобождаются от людей, преподнесших им корону; трон единичен и не терпит обязательств ни перед кем. В будущем Брежнев так же, «мытьем или катаньем», освободился от «соратников», которые участвовали в заговоре против Хрущева…

А тогда… Прославленного маршала обвинили в подготовке государственного переворота, создание спецназа поставили ему в вину; после отставки Жукова армейский спецназ попал в опалу у высшего партийного руководства. Только когда Брежнев почувствовал себя у власти достаточно уверенно, эти подразделения стали мало-помалу возрождаться.

Ну а что касается нашего, то… Мы были не «чистые» подводники, скорее — «амфибии». Основная цель — скрытно проникать на наземные или водные объекты противника и выводить их из строя, прежде всего командные пункты, системы управления войсками… Естественно, могли выполнять и сопутствующие задачи…

— Например?

— Например, скрытно доставлять оружие и боеприпасы, захватывать силами двух-трех групп плацдармы для успешной высадки морской пехоты… Но такое наше использование было… как бы это сказать… все равно что гвозди забивать если и не компьютером, то магнитолой «Панасоник». Японской такой сборки.

— Слушай… А в боевых действиях ты участвовал?

— Не вполне в боевых и не вполне в действиях… Да.

— В Афгане?

— Да я там не был никогда! Там и моря-то нет! А пловец-диверсант в арыке — это болотная кикимора, а не боец!

— А где?

— Моряку моря мало не бывает. В основном у берегов Африки. Дружественный нам Южный Йемен, Ливия, Мозамбик. Порой мы работали просто как «извозчики», порой — как обычный армейский спецназ. А вообще «отрабатывались» прежде всего на возможный черноморский и средиземноморский театр военных действий.

— А на хрена вас тогда в Африку гоняли?

— Необстрелянный боец — еще никакой боец. И пока он не побывал в реальной боевой работе, никто не сможет сказать, как он себя поведет, если над ним пули засвистят. В том числе — он сам. Помнишь, в «Бриллиантовой руке»? «Человек способен на многое…»

— »…но не каждый знает, на что он способен».

— Вот именно. Спецподготовка — это «игра в войну», как в детстве, а не сама война. Здесь ты уверен, что после «пиф-паф» ты останешься жив в девяноста девяти процентах случаев.

— А один процент?

— А один процент — это как и при переходе через улицу: несчастный случай.

Снаряжение подведет, неловкое падение — мало ли…

— Это понятно. Но ведь если человек смелый…

— Отвага — это ценно, но далеко не все. «Безумство храбрых» хорошо только в песнях про птичек. Отвага должна быть умной: «Победи и останься живым!»

— А победа любой ценой?

— Пиррова? Кому нужны победы, которые тяжелее всяких поражений?.. Цена за победу должна быть ей адекватна. У нас же не появляется желания покупать шнурки за «лимон»?

— А «новые русские»? Помнишь анекдот? Встречаются двое. На одном — яркий галстук. Говорит гордо: «За девять штук „зелени“ взял». Другой, снисходительно:

«Ну ты, блин, лоханулся!.. На соседней улице такие — по двенадцать!»

— Во всякой избушке — свои погремушки… У «новых» одежда, стрижка, автомобиль, любовница — такой же атрибут статуса, как у военных — погоны. И если авторитетному человеку положено кататься на «саабе», он никак не может позволить себе «ниссан». И — наоборот.

— Слушай, а ведь тебе нравилось…

— Что?

— Быть военным.

— Если честно — да. Вернее, не это мне нравилось, а…

— …песня?

— Ее содержание. «Здесь, у самой кромки бортов, друга прикроет друг…» — напел я тихо.

— Интересно, а что стало сейчас с этой частью?.. И с людьми? Ведь она же, по сути, на Украине осталась.

— Наверное, то же, что и везде… А ребята, видно, разбрелись. Сашка Бойко тогда остался на сверхсрок, получил лейтенанта… Одно время мы переписывались, потом — заглохло…

Дверь открылась, появился улыбающийся проводник с дымящейся кастрюлей картошки, присыпанной зеленью, слегка поджаренными шкварками и источающей просто непередаваемый аромат, возвестил в стиле Московского Художественного театра:

— Кушать подано…

Мы разлили коньяк, пригласили проводника.

— За что пьем? — осведомился он. Лена быстро глянула на меня, улыбнулась, произнесла характерным голосом генерала Иволгина:

— Ну… За братство!


Глава 42 | Банкир | Глава 44