home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА XXI

Целую минуту, а может быть, и больше, Альдос не мог оторвать глаз от фотографии, которую продолжал держать в своей руке. Да, это действительно был Кульвер Ранн! Карточка выскользнула у него из руки на стол, и он направился к двери. Первой мыслью его было пойти к Иоанне. Но вместо этого он запер свою дверь на ключ и бросился в кресло, стоявшее перед зеркальным шкафом.

Отражение его собственного лица испугало его. Если он и был бледен, то его бледность была скрыта под густым слоем пыли и грязи, оставшейся на нем после борьбы за жизнь в туннеле. Но смотревшее на него из зеркала лицо было угрюмо, глаза блуждали, и он отвернулся с горькой усмешкой и крепко стиснув зубы. Затем, возвратившись к столу, в мелкие кусочки разорвал портрет, сложил в кучку на пепельнице и зажег. Потом открыл окно, чтобы выпустить дым от сгоревшей бумаги, и свежий прохладный вечерний воздух хлынул ему прямо в лицо. Он вцепился пальцами в подоконник, и в его мозгу завертелась одна и та же мысль: «Значит, Мортимер Фиц-Юз не умер. Он был жив. Это теперь Кульвер Ранн. И Иоанна не была женой его, Джона Альдоса, а все еще продолжала оставаться женой Кульвера Ранна. Формально она считала себя вдовой Мортимера Фиц-Юза, а им теперь был Кульвер Ранн — не все ли это равно?»

— Эх ты, жалкий, распустивший слюни, трусливый дурак! — проворчал он на свое изображение в стекле. — И ты осмелился, ты дерзнул хоть на минутку усомниться в том, что она твоя жена?

Будто в ответ на эти слова послышался электрический звонок и голос Блектона снизу, из передней.

— Альдос! — крикнул ему Блектон. — Сюда пришел Мак-Дональд. Он хочет видеть вас!

Альдос открыл дверь и впустил старого охотника.

— Я вас не побеспокоил, Джонни?

— Вот именно вас-то я безумно и хочу видеть, Мак. Впрочем, не вас одного. Есть еще некто, с кем бы я желал встретиться сейчас больше, чём с вами. Это — Кульвер Ранн.

Странное выражение его лица смутило старого Дональда.

— Садитесь, — предложил ему Альдос, придвигая два кресла к столу. — Нам нужно поговорить. А как мы легко отделались, а?

— Да, чуть-чуть не попались, Джонни. Еще бы немножко — и влопались бы.

И, все еще не понимая, в чем дело, старик во все глаза смотрел на Альдоса.

— Я все-таки рад, что все это случилось, — сказал Альдос более мягким голосом. — Она любит меня, Мак. Все это выяснилось именно там, когда мы готовились к смерти. Нет еще и десяти минут, как мы стали законными мужем и женой.

Старик хотел было вскрикнуть от радости, но не сделал этого, так как видел перед собой странное, холодное, напряженное выражение лица у Альдоса.

— Но в последние пять минут, — продолжал Альдос все так же спокойно, как и до этого, — я узнал, что ее муж, Мортимер Фиц-Юз, ещё жив. Вот почему вы не нашли меня, Мак, наверху блаженства. Если бы вы пришли сюда пятью минутами раньше…

— Что вы говорите? О, Джонни, Джонни!

Мак-Дональд упал на стол, положил на локти свою лохматую голову, и плечи у него задрожали.

— Я знал это, Джонни, — зарыдал он, — но скрыл это от вас и от нее. Когда я понял, что это могло бы значить для нее, я не мог, Джонни, — понимаете? — не мог открыть ей всю правду, потому что я уже догадался, что она любит вас и вы любите ее, — и это разбило бы сердца, вам обоим. Я подумал, что это будет к лучшему и что вы уедете отсюда вместе и никто даже об этом не будет знать, и вы будете счастливы. Но я не солгал. Я только умолчал. Ах Джонни, Джонни, ведь в той могиле вовсе не оказалось костей!

— Не может быть! — воскликнул Альдос.

— Лежали кое-какие тряпки, — мрачно, продолжал Мак-Дональд, — и сверху них кольцо и часы. Джонни, там не был похоронен никто, и теперь вы должны меня бранить, бранить…

— Но ведь вы сделали это для нас, — воскликнул Альдос и схватил его за обе руки. — Вы не сделали ни малейшей ошибки, Мак. Я благодарю судьбу, что вы промолчали. Если бы вы сказали ей, что гроб оказался пустой, то я даже и не представляю се6е, что бы тогда случилось. Но теперь Иоанна — моя. Если бы она увидела Кульвера Ранна и узнала в этом негодяе, мошеннике и убийце своего мужа Мортимера Фиц-Юза, то…

— Джонни! Джон Альдос!

Мак-Дональд вскочил на ноги, и глаза его засверкали.

— Джонни! Что вы говорите?

Альдос тоже поднялся с места и странно улыбнулся.

— Да, это так, — сказал он. — Мортимер Фиц-Юз и Кульвер Ранн — одно лицо.

— И… и вы убеждены в этом?

— Абсолютно. Иоанна сейчас передала мне фотографию Фиц-Юза, чтобы я ее разорвал. Очень жаль, что я сжег ее, не показав предварительно вам. Но в этом не может быть ни малейшего сомнения. Мортимер Фиц-Юз и Кульвер Ранн — один и тот же человек.

Старый горец медленно направился к двери. Альдос загородил ему дорогу и положил руку на щеколду.

— Я не хочу, чтобы вы уже уходили, Мак.

— Я приду к вам потом, — как-то неуклюже ответил Дональд.

— Слушайте, Дональд!

— Что, Джонни? Я приду к вам через неделю, Джонни, — залепетал старик. — Я вернусь ровно через неделю.

— Вы, вероятно, хотите убить его?

— Он не вернется назад, Джонни. Клянусь вам в этом.

Так же ласково, как если бы это была Иоанна, а не Мак-Дональд, Альдос повел старика обратно к креслу.

— Это будет уже убийство с заранее обдуманным намерением, — сказал он, — и я сам буду его убийцей. Я не хочу посылать вас совершать это вместо меня. Как-нибудь я расскажу вам, даже очень скоро, каким негодяем был Мортимер-Юз, как он отравил Иоанне всю жизнь и как собирался ее разорить. Он ответчик передо мной, Дональд, а не перед вами. И передо мной он, в конце концов, ответит. Я сам убью его. Но это вовсе не будет убийством. С той самой минуты, как вы вошли в эту комнату, у меня уже созрел план, и я свободно и хладнокровно выполню его. Это будет великая, но честная игра, Мак. И я разыграю ее счастливо, потому что Иоанна ничего не будет знать о ней, и меня подкрепит ее любовь.

Куэду нужна моя жизнь, и он уже подкупил Стивенса в Миэтте, чтобы тот убил меня. Кульвер Ранн тоже хочет меня убить. Я предоставлю им возможность, Мак, меня убить. Я предоставлю ему превосходнейший случай, и он не откажется его использовать. Возможно, что он будет иметь преимущество передо мной, но я совершенно уверен в том, что убью его, — как вот в том, что сейчас солнце садится за горы. Если в дело вступятся и другие, если у меня окажется больше противников, чем один, то тогда и вы сможете вступиться за меня, если захотите. Это будет жаркое дело, Дональд, гораздо больше, чем игра одного против одного.

— Полагаю, — ответил Мак-Дональд: — Сегодня я узнал кое-что еще, Джонни, Куэд не остался здесь. Он тоже отправился с Ранном. С ним Дебар, та девочка и двое других. Они перевалили через Каш и в настоящую минуту подходят к истокам Парспита. Пятеро из них — мужчины. Заметьте — пятеро.

— А нас двое, — улыбнулся Альдос. — Значит, преимущество на их стороне, а не на нашей, а это для нас в высшей степени важно.

— Значит, нам придется выдерживать нападение сразу пятерых? — воскликнул Дональд. — Тогда это уже не будет с нашей стороны простым убийством! Идет. Итак, когда мы отправляемся?

— Вы можете собраться к завтрашнему утру?

— Лошади готовы. Да и все уже готово, Джонни!

— Тогда выступим на рассвете. Сегодня я приду к вам в шалаш, и мы вместе все обдумаем. Сейчас я немножко не в себе и поэтому потребуется привести себя в порядок к ужину. Только вы ничего не говорите Иоанне. Пусть она не подозревает ничего, абсолютно ничего.

— Ничего! — повторил Мак-Дональд и направился к двери.

Там он остановился, помолчал немного и вновь возвратился к Альдосу.

— Джонни, — обратился он к нему почти шепотом, — почему эта могила оказалась пуста? Почему в ней не было костей, которые должны бы, кажется, в ней находиться, и почему так аккуратно была сложена одежда, а часы и кольцо были положены на самом верху? Удивительно!

С этими словами он ушел, а Альдос закрыл за ним дверь.

Альдос и сам удивился, что был так спокоен, когда стал умываться и готовиться к обеду. То, что случилось, вначале поразило его и даже ужаснуло. Это были очень неприятные для него минуты. Но теперь он совершенно успокоился и пришел к окончательному выводу: Иоанна принадлежала ему, она была его женой. Он ни малейшим образом не допускал, что она могла быть женой Кульвера Ранна, и если была ею, то это была простая погрешность закона, которая встала между ним и его счастьем. Но он все-таки допускал, что если она узнает, что Мортимер Фриц-Юз еще жив, то, конечно, признает все то, что произошло между ними в «койоте» и их брак незаконным. Ведь по закону она продолжала оставаться для него чужой женой, как это было вчера и позавчера. И, вероятно, она уйдет от него даже если бы это разбило ей душу и сердце. Он был уверен в этом. Он был убежден, что если сообщит Иоанне настоящую правду, то потеряет ее.

Заканчивая одеваться, Альдос чувствовал, как сильно билось него сердце. Через несколько минут он будет уже вместе с Иоанной и, несмотря ни на то, что уже случилось, ни на то, что ожидало его еще впереди, все-таки был счастлив.

Блектоны ужинали в половине шестого, и он имел в своем распоряжении еще четверть часа. Джон постучался к Иоанне. Он почувствовал на своем лице какую-то странную и приятную теплоту и в то же время неловкость, когда она открыла дверь.

— Я… я, кажется, немножко задержался, Иоанна? — залепетал он.

— Да, сэр, — ответила она. — Если вы все это время одевались, то поздравляю вас: вы хуже женщины. А я-то вас жду-жду…

— У меня был старый Дональд, — стал он оправдываться.

Они сошли вниз к Блектонам и застали Пегги и Поля за перестановкой в столовой цветущих гераней. Супруги были недовольны друг другом и смотрели один на другого с таким видом, точно позабыли обо всех и обо всем. Но это продолжалось всего только каких-нибудь десять секунд, затем все уселись за ужин.

Когда ужин окончился, все вышли в гостиную, и вдруг Блектон посмотрел на часы и сказал:

— Ничего нет удивительного в том, что вы, милейшие мои, позабыли, что сегодня суббота. Мы же с Пегги должны сегодня еще побегать по магазинам, иначе останемся завтра без еды, и если вы ничего не будете иметь против, то мы сейчас отправимся и оставим весь дом на вас одних. Более часа мы не задержимся.

Несколько минут спустя, когда за ними закрылась дверь, Альдос потащил Иоанну на диван и уселся рядом с нею.

— Лучшего и желать нельзя, моя душка! — воскликнул он. — А я все придумывал, как бы нам остаться на несколько минут наедине и сказать тебе, что у меня на уме, прежде чем отправлюсь сегодня вечером к Мак-Дональду. Я не знаю только с чего начать. Видишь ли… Мне необходимо уехать.

Иоанна с беспокойством посмотрела на него, точно хотела убедиться, серьезно ли он это говорит.

— Уж не замешан ли тут в чем-нибудь Куэд или Кульвер Ранн? — спросила она.

— Нет, нет, ничего подобного! — засмеялся он так, точно, нашел ее вопрос абсурдным. — Старый Дональд сообщил мне, Иоанна, что все они уже уехали. Я не о том. Я думаю только о тебе и о том, как ты ко всему этому отнесешься. Я дал слово Мак-Дональду, Иоанна. Он только и живет моим обещанием. И вот, я должен сдержать свое слово и отправиться с ним на Север.

Она взяла его за руку и стала ее гладить.

— Ну, конечно, ты должен ехать с ним, Джон. Он мне нравится!

— Но я должен уехать скоро, — добавил он.

— Тем приятнее будет для него, — согласилась Иоанна.

— Он решил отправиться завтра же утром, — закончил он, наконец, опуская глаза.

Иоанна ответила не сразу. Ее пальцы переплелись с его пальцами, а другой рукой она гладила его по руке. Затем очень мило сказала:

— Но почему ты думаешь, что это меня может огорчить? Я готова!

Она смотрела на него в упор, и глаза ее улыбались; в них светилась любовь.

— Глупенький! — засмеялась она. — Ну, Почему ты не говоришь мне всего этого прямо и не скажешь мне просто: «Оставайся дома», а кружишь все вокруг да около, как это делает Пегги Блектон? Ты стал ужасным человеком, Джон. Ты даже и представить себе этого не можешь. Поэтому не будем больше разговаривать. Завтра утром мы выезжаем. Я и ты.

В один момент все планы Джона Альдоса рухнули.

— Это невозможно, — запротестовал он. — Абсолютно невозможно! Но ведь это долгое и трудное путешествие! — продолжал он доказывать. — Оно будет невыносимо, непосильно для женщины.

Она засмеялась, вскочила и стала перед ним на свету, высокая, изящная, роскошная и когда взглянула на него, он прочел в ее глазах торжество и превосходство над собой.

— Ведь нас там, кроме того, ждут еще и опасности? — подзадоривала она его. — Почему же ты мне не сказал и о них?

— Да, ждут и опасности!

Она подошла к нему, распушила его волосы и повернула его лицо так, что могла смотреть ему прямо в глаза.

— Отец научил меня стрелять, и, когда мы отправимся с тобой в это наше свадебное путешествие, я расскажу тебе о всех моих приключениях. Я не люблю стрелять в живых существ, потому что мне их очень жаль. Но стреляю я отлично. Ты снабди меня ружьем.

— Да ты с ума сошла!

— Только не игрушечным, а настоящим, — продолжала она, — таким же, какие будут и у вас. Так что если мы вдруг встретимся с Кульвером Ранном, то…

С этими словами она протянула к нему губы, и последние возражения иссякли.

Когда часа через два после этого он шел к Мак-Дональду, то был похож на человека, который только что проснулся от странного, беспокойного, но вместе с тем приятного сна. Он предупредил и Иоанну, и Блектонов, что должен был идти в этот вечер к Мак-Дональду. Прощальный поцелуй Иоанны еще горел у него на губах, милое прикосновение ее рук еще чувствовалось на щеках, и ощущался запах ее духов. Он был пьян от неизмеримого безграничного счастья и в то же время испытывал какой-то страх. Этот страх был для него новым и все возрастал в нем, пока он шел, поэтому искренне обрадовался, когда увидел, наконец, сквозь кусты мерцавший огонек костра.

В первую минуту он умолчал перед Мак-Дональдом о причине этого страха. Он рассказал ему историю Мортимера Фиц-Юза и Иоанны. Затем передал ему весь свой разговор с Иоанной в присутствии Блектонов и когда, наконец, закончил и стал в отчаянии перед огнем, Дональд тоже поднялся на ноги и вдруг заговорил, точно в экстазе.

— Моя Джен тоже была такой! — воскликнул он с торжеством. — Она поступила бы точно так же. Именно так же, Джонни!

Альдос покачал головой. Затем посмотрел на часы. Было немного больше десяти.

— Если бы я не был убежден в том, что здесь она будет в безопасности, — сказал он, — то я, не рассуждая, взял бы ее с собой. Но я не могу убедить себя, Мак, в противном. Ведь она останется у Блектонов в хороших руках. Я предупрежу Поля. Иоанна решила отправиться с нами, и я не Думаю, чтобы она приняла равнодушно наш отказ. Но я постарался бы его от нее добиться. Я не могу видеть…

Вдруг что-то неожиданное нарушило молчание ночи и прозвучало над Альдосом с быстротой пули. Это был крик женщины, затем он стал раздаваться все чаще и чаще, пока, наконец, от этих криков не содрогнулся лес, а Альдос так и замер на месте. Дональд Мак-Дональд привел его в чувство. С рычанием он бросился в темноту. За ним последовал и Альдос, потому что в его диком крике он уловил имя Иоанны.


ГЛАВА XX | Погоня | ГЛАВА XXII