home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 4

В кабинете шерифа горел свет, но комната была пуста. Фляга с конфискованным Латуром алкоголем, как вещественным доказательством, исчезла. Он прошел по коридору, чтобы достичь камер.

Проститутка, слишком молодая для того, чтобы уметь вовремя подмазать лапу, крикнула ему что-то непристойное из отделения для женщин, в глубине. Латур не обманулся относительно Виллера. Рыбак еще после того не раз дрался и на этот раз его кто-то здорово отделал. Он лежал на спине на цементном полу в отделении для белых. Его лицо и рубашка были покрыты кровью. С другой стороны, в отделении для черных, по разным причинам находились четверо негров. Что касается Хенни, то его там не было.

Мне нужно было взять предложенные им деньги, – подумал Латур. – Сто долларов здорово бы выручили меня.

Когда он вернулся в кабинет шерифа, около него находился Джек Пренгл.

– Что произошло с Хенни? – спросил у него Латур.

Помощник шерифа посмотрел в отчеты.

– Похоже на то, что он заплатил за поручительство.

– Кто дежурил?

Пренгл посмотрел на расписание.

– Том. И я. Но я вынужден был пойти к Эми подбирать одного прохвоста, который нашумел там.

– Рыбак, который там лежит?

– Да, парень весь в крови.

– Мне кажется, что немного перевязать его было бы не лишней роскошью.

Пренгл затянул свой пояс.

– Я пытался воздействовать на доктора Уолкера. Я этим сейчас и занимался.

– У меня были с ним неприятности в начале вечера.

– Ты вынужден был обменяться тумаками, да? – Пренгл улыбнулся.

– Но это – не я.

– Я нашел его таким у Эми. Насколько я понял, он стал немного слишком нежным и укусил одну из тамошних курочек, и ты бы удивился, если бы знал, в какое место. Тогда она подергала у него перья и стала дубасить его каблуком-гвоздиком, высотой в десять сантиметров. – Ночной помощник шерифа смотрел в окно из кабинета. – А ты веселился, а, Энди?

– Да-а, – с горечью протянул Латур, – веселился.

– И все это за двести восемьдесят долларов в месяц!

Латур подумал, зачем к дьяволу, Пренгл думал обмануть кого-то этим заявлением. Он был одним из тех, кто богатели так же, как и Том Мулен и Старик. Они не нуждались в нефтяных разработках. У них повсюду были их маленькие золотые шахты – в течение каждой недели, во всех барах, в кабаках и борделях, остающихся открытыми после положенного часа. Не говоря уж о питании за красивые глазки и о всех курочках, которые услаждали их. День был очень длинным, и Латур очень устал. Ему было пора домой. Он надел шляпу.

– Ладно. Думаю, что больше ничего не случится сегодня.

Голос Пренгла остановил его на пороге двери.

– Итак, какой ты ее нашел?

Латур обернулся, чтобы посмотреть на него.

– Кого это?

Пренгл улыбнулся.

– О, слушай, Энди, не заворачивай и не скрытничай. Весь город говорит об этом.

Латур понял, о чем хотел сказать Пренгл.

– Ты хочешь сказать, что я проводил Джека Лакосту?

– Да. И Лакосту, который напивается потому, что не может удовлетворить свою жену. В таком возрасте мужчина должен быть сумасшедшим для того, чтобы жениться. Парни говорили мне, что она очаровательна.

– Верно.

– Рыжая?

– Рыжая.

– Хорошо сбалансирована?

– Хорошо сбалансирована.

– И молодая?

– Она говорит, что ей семнадцать лет.

Пренгл свистнул.

– Вот кому здорово везет! У тебя, вероятно, веселая жизнь! В то время, как я, когда мне хочется поразвлечься, я должен удовольствоваться профессиональной шлюхой. А у этих девиц ты никогда не знаешь, сколько километров на счетчике.

– Возможно, – согласился Латур. – Это очень возможно.

До оазиса темноты, по которому шел Латур, донесся из одной из ночных коробок, вопль кларнета, более похожий на стон, чем на музыкальный звук, на стон насилуемой женщины. Латуру вдруг надоел этот город. Он задал себе вопрос, зачем он вернулся сюда. Он жалел, что привез сюда, во Френч Байу, Ольгу, что не остался в армии. Он, безусловно, не сделал бы этого, если бы знал, что две пробные скважины на его земле ничего не обнаружили.

Было бесполезно говорить Пренглу, что он не оставался с Ритой. Он просто тогда пожал плечами и пожелал доброй ночи, спустился по ступенькам и углубился в темноту.

Кобура с тяжелым револьвером ударила его по бедру. Первый выстрел по нему был сделан именно здесь. Однажды вечером, после того, как он отдежурил свое время от четырех часов до полуночи, он переходил через парк к своей машине, и в него выстрелили сзади из-за кустов. Благодаря инстинкту, выработанному еще в армии, он бросился плашмя на землю, доставая свой револьвер. Когда он поднялся с земли, таинственный стрелок уже исчез. Он, вероятно, смешался с толпой на улице Лафит. Последующее покушение было не менее драматичным. Четыре шашечки с динамитом были положены и прикреплены к проводам зажигания, но так неудачно и неумело, что они не взорвались, когда он нажал на акселератор. И, наконец, последовали выстрелы из зарослей сахарного тростника. И все это – за четырнадцать дней. Видимо, этот убийца-стрелок очень торопился.

Латур выехал из города и сделал небольшой объезд по берегу. Свет и музыка постепенно замирали вдали. Вскоре он слышал крики сов и шум от работы насосов, выкачивающих черное золото из земли почти всех поместий, кроме его. Латуру было интересно узнать, хороший ли стрелок Георг. Несмотря на все свое фанфаронство и спесь, брат Ольги был лишь лейтенантом в иностранном легионе, пока не решил, что гораздо спокойнее жить за счет своего «богатого» зятя. Георг мог действительно быть легионером, там было немало белых русских. Георг был еще более, чем его сестра, обозлен, когда узнал, что его сестра вышла замуж не за богатого человека, и ничего, кроме смерти мужа, по заветам их религии, не могло позволить Ольге снова выйти замуж. Как только Латур умрет, Ольга сможет снова продать свою красоту. И у легионеров была слава хороших стрелков. Они попадали с лета в муху. Неудачи прежних попыток можно было объяснить темнотой.

Латур подумал о Томе Мулене и о шерифе Величе. Отказываясь от взяток, Латур становился им поперек дороги и служил укором их совести. Но оба мужчины, пьяные или трезвые, были исключительными стрелками. И Латур не думал, чтобы кто-нибудь из них замышлял убить его. Том Мулен даже советовал действовать ему «полегче». Все, что старый шериф и Том Мулен хотели, это не обращать внимания на Френч Байу, Луизиану или вообще Соединенные Штаты. Как только их город станет достоянием прессы, для них все будет кончено: куры перестанут нести золотые яйца, и они сильно рисковали провести остаток своих дней в местах для них не очень приятных. Латур был очень смущен.

Отъехав на шесть километров от Френч Байу, он свернул на дорогу, обрамленную деревьями и ведущую к берегу и к старому строению из белых кирпичей и известняка, которое принадлежало его семье в течение более полутораста лет. Там, по крайней мере, было тихо и темно. Воздух был напоен запахом жасмина и жимолости, которая вилась по источенным временем колоннам, поддерживающим веранду. Здесь находился знакомый ему Френч Байу, который он любил, и фамильный дом, который он так мечтал реставрировать после войны.

Латур подошел к одной из открытых ставень и посмотрел во внутрь помещения. Со светлыми волосами, зачесанными назад и собранными в узел на затылке, одетая в простое белое платье, которое четко обрисовывало контуры ее тела, Ольга смотрела телевизор. Дорогой агрегат, теле-радио-магнитофон, был не по средствам Латуру, но, тем не менее, он купил его, так как ему было стыдно предложить своей жене что-нибудь дешевое.

С Ольги его взгляд перешел на ее брата, и сразу же Латур закипел негодованием, что всегда с ним делалось, когда он смотрел на Георга.

Если все аристократические семьи русской знати были похожи своим эгоизмом и спесью на Георга, ничего не было уже удивительного в том, что большевики прогнали их из своей страны. Основные таланты Георга, если они вообще у него были, заключались в том, чтобы устроиться на дармовом питании и виски, живя на европейский манер с упорным нежеланием работать, и пользоваться положением брата жены. И это, по-видимому, навсегда. Помощник шерифа вошел в гостиную, и Ольга сразу же встала.

– О! Ты вернулся!

Латур положил свою шляпу на стол.

– Да, как будто.

– Тише, прошу вас, – прошипел Георг. – Сейчас самый интересный момент в спектакле.

Латур хотел одернуть его, но воздержался. Каждый раз, когда он открывал рот, он только еще больше раздражался. Было непостижимо, каким образом Ольга и Георг при помощи одного слова или жеста достигали чего-то такого, что он начинал чувствовать себя слугой в своем собственном доме. Ольга не обратила никакого внимания на своего брата.

– Ты, вероятно, голоден. Я держу твой обед в горячем состоянии.

– Спасибо, – сухо проговорил Латур, – я пообедал в городе, в ресторане.

Он зашел в курительную, обшитую панелями, чтобы выпить последний стакан вина перед тем как лечь спать, но Георг уже до него воспользовался бутылкой. Там оставалось едва ли с палец толщиной виски, тогда как утром, когда он отправлялся на работу, она была почти полна.

Весьма возможно, что Георг сделал это нарочно.

Латур снял с полки свой карабин. Он был тщательно вычищен и смазан, и было совершенно невозможно сказать, когда им пользовались. Он положил оружие на место и пришел в комнату, которую занимали они с Ольгой. Здесь было так же жарко, как и в домишке Лакосты.

Латур вынул револьвер из кобуры и положил его на ночной столик, рядом со своим местом на большой старомодной кровати. Потом он расстегнул пояс, разделся, принял душ и бросился на кровать, не удосужившись надеть пижаму. Он безуспешно пытался заснуть. Он так и лежал, устремив взгляд в потолок, когда Ольга вошла в комнату. Она говорила с легким акцентом, как раз с таким, который ее делал еще более соблазнительной.

– А я знала, что ты уже лег спать. У тебя был тяжелый день?

Латур пожал плечами.

– Так себе. А как у тебя?

Ольга сняла через голову свое платье.

– Такой же, как всегда. Я оставалась дома.

Она сняла белье и села перед зеркалом, чтобы вынуть шпильки и расчесать волосы на ночь.

Это был второй стриптиз, на который Латур любовался в течение одного часа. Глядя на свою жену, он удивлялся, как он мог находить Риту желанной, и как той удалось это сделать. Это походило на то, как если бы кто-то пришел в восторг при виде полевого цветка, когда на расстоянии протянутой руки от него находилась орхидея.

Притворщица! Моя прекрасная притворщица! – подумал Латур. Задумавшись, он понял, что даже в первые месяцы их замужества Ольга не испытывала к нему никаких эмоций. Чувство, которое она симулировала, так же, как и ее роскошное тело, просто составляли часть торга, который она заключала, когда думала, что выходит замуж за богатого человека. Долгие годы ее семья была без денег, и Ольга честно в том призналась, а так же в том, что была воспитана в мысли о богатом замужестве, которое позволит позолотить прежний блеск ее семьи.

Когда она узнала, что оказалась обманутой, когда она узнала, что ее американский капитан, член аристократической семьи Юга, был обыкновенным типом, парнем, который ухватился за первое же предложенное ему место, ее чувство иссякло и ее сердце стало таким же сухим, как и те две скважины, на которые они возлагали свои надежды на богатство.

Латур рассматривал тело своей жены. Оно было прекрасно, просто не верилось глазам. Красиво, начиная от светлых волос до розовых пяток. Ольга была достойна богатого мужа. И вместе с тем, он ведь не солгал ей. На его территории бурили пробные скважины и у него были все основания считать себя богатым. И только месяц спустя после их возвращения во Френч Байу Джон Шварт принес плохое известие. Латур дал ему доверенность на ведение его дел, когда его мобилизовали в армию. Адвокат был еще более огорчен, чем он сам.

– Я очень сожалею, Энди, правда, я очень сожалею, – сказал он. – Но по словам экспертов и геологов, с которыми я советовался, такие вещи случаются. Они перестали бурить. Теперь, когда вокруг обнаружена нефть, похоже на то, что твои земли находятся на месте иссушенном и бесплодном.

Вопрос был исчерпан. Две недели спустя Латур должен был удовольствоваться должностью помощника шерифа на двести восемьдесят долларов в месяц, и они с Ольгой должны были удовлетворяться простыми кушаниями вместо куропаток, о которых мечтали.

Ольга завязала свои волосы наподобие конского хвоста, надела прозрачную ночную рубашку и подошла к кровати. Револьвер, лежавший около него, удивил ее.

– Почему ты положил его сюда? – спросила она его.

Латур закрылся простыней.

– Сегодня меня пытались убить. – Он мог поклясться, что в глазах его жены промелькнуло беспокойство, но он подумал, что ошибся.

– О! – спокойно проговорила Ольга. – Тогда мне понятно.

Латур стал ожидать сцену, которая должна была последовать в той грустной комедии, которую они играли каждый вечер. Ольга может быть и презирала его, потому что считала себя обманутой, но она была воспитана в стране, где первой обязанностью женщины было нравиться своему мужу, и даже если это было для нее ужасным, ее тело все же принадлежало ее мужу и должно было служить удовлетворению его желаний. Держа руку на выключателе лампы на ночном столике, с отчетливо просвечивающим контуром тела сквозь прозрачную рубашку, она с непроницаемым видом смотрела на него.

– Мой муж желает что-нибудь прежде, чем заснуть?

Латур испытывал искушение броситься на нее и повалить, только для того, чтобы посмотреть на ее лицо, как оно окаменеет, почувствовать ее тело, пассивное и покорное, все время говоря себе, что она в ужасе от него, что губит свою красоту, стоящую миллион долларов, в объятиях помощника шерифа, получающего в месяц двести восемьдесят долларов.

– Нет, – сухо ответил Латур. – Ничего.

Ольга пожала плечами, погасила свет и легла.

Латуру совершенно не хотелось спать. Желание жгло, сводило с ума. Сперва эта маленькая рыжая, теперь Ольга. Он думал о том, сколько мужчина может вытерпеть, прежде чем совсем опустит педали. И ко всему этому, этот отдаленный шум от насосов, выкачивающий поток нефти, двадцать четыре часа в сутки, толстые пачки денег в карманы всех, кроме него.

Он вспомнил о своей встрече с представителями закона.

– Да, кстати, я встретил Джона Шварта сегодня вечером. Там, где я обедал.

– Да? – тихим голосом проговорила Ольга из темноты.

– Он хочет познакомиться с Георгом. Он пригласил нас троих к обеду в один из вечеров на следующей неделе. Просил узнать, какой день тебя устраивает, и сказать ему об этом завтра.

Ольга долго думала, потом решила, что лучше всего будет собраться во вторник, и Латуру было интересно узнать, почему это вторник, ведь они никуда не собирались идти ни в понедельник, ни в среду, четверг, пятницу или субботу.

– Хорошо, пусть будет вторник, – ответил он. – Я увижу Джона завтра.

– Скажи ему, что это доставит нам большое удовольствие.

– Хорошо.

Латур повернулся и хотел заснуть, но было бесполезно пытаться это сделать. Его желание и так было сильным, но присутствие Ольги, готовой отдаться ему по первому его желанию, еще больше разжигало его. Ему надо было сделать только один жест, но он ни за что на свете не сделал бы этого.

Латур не любил, когда на него смотрят свысока. Он думал, что Ольга давно заснула, когда она неожиданно положила руку на его плечо.

– Ты сказал, что кто-то пытался убить тебя?

Латур повернулся на спину.

– Да.

– Каким образом?

– В меня стреляли из карабина.

– Но тебя не ранили?

– Нет.

– Я счастлива.

Можно было почти с уверенностью сказать, что она была искренна. Латур очень сожалел, что так плохо знал женщин. Беспокойство Ольги могло быть следствием угрызений совести, но могло быть и искренним. Если бы он решил раз и навсегда, как держать себя с ней, он бы подумал, что она действительно очень сильно обеспокоена, что она готова броситься в его объятия.

Из всех существующих на земле существ, на двух или четырех лапах, женщина была самым непонятным, самым странным существом.


Глава 3 | В человеческих джунглях | Глава 5