home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


21

По дороге в студию ни Люк ни я не произносим ни слова. Я украдкой кидаю на него взгляд, когда мы сворачиваем за угол, и вижу, что лицо его еще более бесстрастно, чем несколько минут назад.

Ну и пожалуйста. Я тоже могу притвориться бесстрастной. Тоже могу прикинуться деловой и строгой. Вздергиваю подбородок и иду широкими шагами, как Алексис Кэррингтон в «Династии».

– Так вы уже знакомы? – спрашивает Зелда, семенящая между нами.

– Да, – отрывисто отвечает Люк.

– Встречались по делам, – так же отрывисто отвечаю я. – Люк все время пытается навязать нам никчемные проекты, а я все время стараюсь держаться от него подальше.

Зелда смеется, а Люк злобно стреляет в меня глазами. Но мне плевать. Плевать, насколько сильно я его разозлю. Даже не так. Чем он злее, тем мне приятнее.

– Люк, вас, наверное, взбесила статья Ребекки в «Дейли уорлд»? – спрашивает Зелда.

– Ну, приятного там было мало.

– Представляете, он даже позвонил мне и пожаловался! – беспечно говорю я. – Люк, неужели правда так глаза колет? Не можете смириться с той гнилью, что скрывается под лоском рекламной кампании? Может, вам стоит сменить работу?

Тишина. Я поворачиваюсь к Люку. У него такое зверское лицо, что на секунду мне кажется, что он меня ударит. Потом он снова надевает непроницаемую маску и ледяным тоном произносит:

– Давайте просто пойдем в эту гребаную студию и покончим с этим цирком.

Зелда, вздернув бровь, смотрит на меня, и я улыбаюсь ей с самым невинным выражением. Люка таким злым я еще не видела.

– Ну вот, пришли, – говорит Зелда, когда мы подходим к дверям. – Внутри старайтесь не шуметь.

Она проталкивает нас в студию, и на секунду спокойствие меня покидает. Меня трясет, как Лору Дерн в «Парке Юрского периода», когда она впервые увидела динозавра. Потому что вот она передо мной – студия «Утреннего кофе». Диван, кресла, растения в кадках и все остальное залито нереальным, ослепительным светом.

Этого не может быть. Сколько раз я видела все это по телевизору? А сейчас я сама буду тут. Невероятно.

– У нас до рекламы две минуты. – Зелда ведет нас по залу, через целые охапки кабелей. – Рори и Эмма все еще в библиотеке с Элизабет.

Она указывает на кресла по разные стороны от журнального столика, и я робко присаживаюсь. Кресла жестче, чем я думала, и выглядят… иначе. Все выглядит иначе. Как все странно. Софиты так ярко светят мне в лицо, что я почти слепну. Подходит девушка и протягивает провод микрофона под моей блузкой, выводит его у воротника и цепляет микрофон на лацкан пиджака. Я неловко поднимаю руку, чтобы откинуть волосы, и тут же ко мне подскакивает Зелда:

– Ребекка, постарайтесь поменьше двигаться. Иначе будет слишком много шума.

– Извините.

Что-то у меня с голосом. Такое чувство, будто в горло запихали клок ваты. Смотрю на ближайшую камеру и с ужасом замечаю, что она надвигается на меня.

– Так, Ребекка… – Это снова Зелда. – Еще одно золотое правило: не смотрите в камеру, хорошо? Ведите себя естественно!

– Постараюсь, – хриплю я в ответ. «Ведите себя естественно», всего-то.

– Тридцать секунд до рекламы. – Зелда смотрит на часы. – Люк, все в порядке?

– В полном, – спокойно отвечает он. Сидит так, словно всю жизнь на этом диване провел. Типичная мужская реакция – мужчинам все равно, как они выглядят.

Я ерзаю, нервно одергиваю юбку, расправляю жакет. Говорят, что телекамера прибавляет пять килограммов, значит, мои ноги будут казаться толстыми. Может, мне их по-другому скрестить? А вдруг они станут казаться еще толще? Но этот насущный вопрос я решить не успеваю, потому что с другой стороны студии раздается звонкий голос:

– Привет!

Я вскидываю голову и едва не подскакиваю от восторга. Это же Эмма Марч во плоти! На ней розовый костюм, и она спешит к дивану, а за ней идет Рори. А у него, оказывается, еще более квадратная челюсть, чем на экране. Все-таки странно видеть звезд в жизни. Они кажутся такими… нереальными.

– Привет! – весело повторяет Эмма и садится на диван. – Так вы, значит, финансовые эксперты, да? Господи, умираю, как хочу по-маленькому. – Она щурится в направлении прожекторов. – Зелда, этот блок на сколько?

– Привет, Роберта, – пожимает мне руку Рори.

– Ее зовут Ребекка! – Эмма шутливо закатывает глаза. – Безнадежный случай, честное слово, – обращается она ко мне и ерзает. – Мне правда очень нужно.

– Поздно, – ухмыляется Рори.

– Это же очень вредно – сдерживаться, когда очень хочется, да? – морщит лоб Эмма. – По-моему, у нас эту тему однажды обсуждали в передаче. Звонила какая-то странная девица и говорила, что ходит в туалет только раз в день, а доктор Джеймс сказал… что он тогда сказал?

– Не помню, – смеется Рори. – У меня все эти звонки проскакивают мимо ушей. И должен вас предупредить, Ребекка, – улыбается он, и я слабо улыбаюсь в ответ, – что ничего не смыслю в финансовых делах. Это за пределами моего интеллекта.

– Десять секунд, – слышится голос Зелды откуда-то сбоку.

Мне страшно. Мне очень-очень страшно. Из колонок льется музыкальное вступление к «Утреннему кофе», означающее конец рекламной паузы.

– Кто начинает? – щурится Эмма на телесуфлер. – Ах да, я.

Вот и все. Началось. От ужаса я на грани обморока. Никто не объяснил, куда мне смотреть и когда говорить. Ноги трясутся, руки сжаты на коленях. Свет бьет в глаза, камера наезжает на меня слева, но я стараюсь ее не замечать.

– Мы снова здесь! – вдруг говорит Эмма в камеру. – А теперь ответьте мне на простой вопрос. Что бы вы выбрали: настольные часы или двадцать тысяч фунтов?

Я не ослышалась? Это же мои слова! Это я собиралась сказать!

– Ответ очевиден, не правда ли? – бойко продолжает Эмма. – Любой из нас выбрал бы двадцать тысяч фунтов.

– Естественно! – вставляет Рори со счастливой улыбкой.

– Но когда вкладчики «Флагстафф Лайф» получили письмо с предложением перевести счета в другой филиал, – продолжает Эмма с серьезным лицом, – они не знали, что, приняв это предложение, они потеряют двадцать тысяч фунтов премиальных выплат. Журналистка Ребекка Блумвуд провела свое расследование. Ребекка, как вы думаете, такой обман часто происходит?

И вдруг я вижу, что все смотрят на меня, ждут моего ответа. Камера уставилась мне прямо в лицо, в студии тишина.

Два с половиной миллиона зрителей глядят на меня сейчас.

SOS! Я задыхаюсь.

– Вы считаете, люди должны с осторожностью вкладывать свои деньги? – подсказывает Эмма.

– Да, – удается выдавить мне глухо. – Думаю, да.

– Люк Брендон, вы представляете «Флаг-стафф Лайф». – Эмма отворачивается от меня. – Вы считаете…

Черт. Черт! Я опозорилась. Опозорилась! Что случилось с моим голосом? И куда подевались ответы, которые я заучила?

Я даже не слушаю, что говорит Люк. Ну же, Ребекка, соберись. Сконцентрируйся.

– Нужно помнить, – голос Люка абсолютно спокоен, – что никто автоматически не имеет права на премиальные. И поэтому нельзя говорить о жульничестве! Мы просто столкнулись со случаем, когда некоторые вкладчики слишком пожадничали. Им кажется, что они упустили выгоду, и поэтому они раздувают шумиху вокруг своего дела. В то время как тысячи других людей в действительности получили прибыль от вкладов «Флагстафф Лайф».

Что? Что он такое говорит?

– Понятно, – кивает Эмма. – Получается, вы согласны…

– Подождите! – слышу я свой голос. – Подождите… Мистер Брендон, мне показалось, вы только что обвинили вкладчиков в жадности?

– Не всех, только некоторых.

Я не верю своим ушам. Меня распирает от праведного гнева. Представляю лица Мартина и Дженис – самых милых и самых нежадных людей на свете – и от ярости никак не могу подыскать слова.

– Дело в том, что большинство вкладчиков «Флагстафф Лайф» получили рекордные проценты за последние пять лет, – продолжает Люк, обращаясь к Эмме. Она с умным видом кивает в ответ. – И об этом в первую очередь они должны думать, а не о внезапном везении в виде огромных бонусов. В конце концов, «Флагстафф Лайф» изначально предполагался как…

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, Люк, – вмешиваюсь я, стараясь говорить спокойно. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, изначально «Флагстафф Лайф» задумывался как компания на взаимных началах? И эта компания призвана была приносить взаимную выгоду и основателям и вкладчикам? А вовсе не выгоду одним за счет других.

– Совершенно верно, – не моргнув глазом отвечает Люк, – но это не дает каждому вкладчику право на двадцать тысяч фунтов премии, разве не так?

– Возможно, и нет, – отвечаю я, слегка повышая голос. – Но зато это дает им право надеяться, что компания, в которую они вкладывали деньги в течение пятнадцати лет, их не обманет.

Мартин и Дженис Вебстер доверились компании «Флагстафф Лайф». Они поверили в дельность совета этой компании. И посмотрите, к чему это привело!

– Инвестиции – всегда лотерея, – вежливо возражает Люк. – Иногда везет, а иногда…

– Тут дело не в везении! – в ярости кричу я. – Совсем не в везении. Не хотите ли вы сказать, что им совершенно случайно посоветовали сменить вклад за две недели до объявления бонусов?

– Мои клиенты просто сделали предложение, которое, на их взгляд, должно было стать выгодным для вкладчиков. – На лице Люка натянутая улыбочка. – Они уверили меня, что руководствовались интересами вкладчиков. И уверяли, что…

– Так вы хотите сказать, что ваши клиенты просто некомпетентны? – удивляюсь я. – Хотите сказать, что они были искренни в своих благих намерениях, но просто облажались?

Глаза Люка яростно сверкают, а я чувствую прилив веселья.

– Не понимаю, каким образом…

– Ну, об этом мы можем спорить хоть целый день! – Эмма ерзает в своем кресле. – Но давайте перейдем к более…

– Ну же, Люк, – перебиваю я ее. – Выбирайте. Или то, или другое. – Я подаюсь вперед, окончательно разъярившись. – Или «Флагстафф Лайф» проявили некомпетентность, или они намеренно пытались сэкономить на вкладчиках. В любом случае они оказались не правы. Супруги Вебстер были лояльными клиентами, и они должны были получить эти деньги. И по-моему, компания вполне намеренно предложила им сменить фонд, чтобы не платить причитающуюся премию. По-моему, тут все очевидно, разве нет?

Я оглядываюсь в поисках поддержки, но натыкаюсь лишь на тупой взгляд Рори.

– Для меня это слишком сложно, – неловко смеется он. – Я не силен в этих делах.

– Хорошо, давайте скажем по-другому, – быстро говорю я. – Допустим… Допустим… я в магазине одежды! Я в магазине одежды, и я выбрала себе шикарное кашемировое пальто от «Николь Фари». Так?

– Так, – осторожно поддакивает Рори.

– Обожаю «Николь Фари»! – оживляется Эмма. – У нее прекрасный трикотаж.

– Совершенно с вами согласна. Итак, представим, что я стою в очереди в кассу, думаю о своем, и тут ко мне подходит продавец и говорит: «А почему бы вам не купить за эту же цену другое пальто? Оно лучше, и еще я вам в подарок предлагаю флакон духов». У меня нет причин не доверять продавцу. И я думаю, что это прекрасное предложение и надо им воспользоваться. И покупаю другое пальто.

– Так, – кивает Рори. – Пока все ясно.

– Но когда я выхожу из магазина, – осторожно продолжаю я, – то вижу, что это пальто вовсе не от «Николь Фари» и вовсе не из натурального кашемира. Я возвращаюсь в магазин, но там мне отказываются вернуть деньги.

– Это же грабеж! – восклицает Рори с таким воодушевлением, словно он только что открыл закон всемирного тяготения.

– Вот именно. Это грабеж. И точно так же «Флагстафф Лайф» ограбили тысячи своих вкладчиков. Они убедили их поменять свой вклад, и те потеряли на этом по двадцать тысяч фунтов. – Я делаю паузу. – Возможно, «Флагстафф Лайф» не нарушили закон и их действия не противоречат уставу. Но в этом мире еще существует кодекс чести, и они не просто нарушили этот кодекс, они его разрушили. Клиенты заслужили свои премиальные. Они были верными вкладчиками долгие годы, и им полагались эти деньги по совести и чести. Если вы честны перед собой, Люк Брендон, вы согласитесь, что это так.

Я завершаю свою речь и, задыхаясь, гляжу на Люка. Он смотрит на меня не мигая, и я не могу понять, что выражает его взгляд. Внутри у меня все клокочет. Я сглатываю и пытаюсь отвести взгляд, но почему-то не могу. Он меня будто загипнотизировал.

– Люк? – спрашивает Эмма. – У вас есть что ответить на это?

Он молчит. Смотрит на меня, и я смотрю на него, и сердце мое бьется часто-часто, как у перепуганного зайца.

– Люк? – нетерпеливо повторяет Эмма. – У вас есть…

– Да… Ребекка… – Он отводит взгляд, качает головой, почти улыбаясь, потом снова смотрит на меня. – Ребекка, вы правы.

В студии воцаряется гробовая тишина. От изумления я открываю рот. Боковым зрением вижу, как удивленно переглядываются Эмма и Рори.

– Простите, Люк, – начинает Эмма, – вы готовы признать…

– Она права, – пожимает плечами Люк. – Ребекка абсолютно права. – Он берет стакан с водой, откидывается на спинку дивана и отпивает глоток. – Если хотите знать мое мнение, эти клиенты действительно заслужили свои бонусы. И мне очень жаль, что они их не получили.

Этого не может быть. Люк со мной согласен?

– Понятно, – немного обиженно говорит Эмма. – Так, значит, вы поменяли свою точку зрения?

Тишина. Люк задумчиво смотрит в свой стакан. Потом поднимает глаза:

– «Флагстафф Лайф» платят моей компании за то, чтобы мы заботились об их имидже. Но это не значит, что я лично согласен со всем, что они делают, более того, это не значит, что я в курсе всего, что они делают. – Пауза. – По правде говоря, я и понятия не имел о том, что произошло, пока не прочитал статью в «Дейли уорлд». Статья, кстати, по-моему, удалась и является прекрасным образчиком журналистского расследования. – Он кивает мне: – Мои поздравления, Ребекка.

Я беспомощно смотрю на него, не в состоянии даже выдавить «спасибо». Мне ужасно неловко. Хочется обхватить голову и тщательно обдумать происходящее, но я не могу. Я же в прямом эфире. На меня смотрят два с половиной миллиона людей по всей стране.

Черт, надеюсь, хоть ноги-то у меня не выглядят жирными бревнами.

– Если бы я был клиентом «Флагстафф Лайф» и со мной так поступили, я бы тоже очень разозлился, – продолжает Люк. – Действительно, есть на свете такое понятие, как лояльность клиента, и есть такое понятие, как честность. И мне бы хотелось, чтобы клиенты, которых я представляю в обществе, следовали этим принципам.

– Понятно. – Эмма поворачивается к камере. – Вот это неожиданность! Люк Брендон, который представляет интересы «Флагстафф Лайф», заявляет, что его клиенты были не правы. Дальнейшие комментарии будут? – Это уже Люку.

– Откровенно говоря, – криво улыбается Люк, – я не уверен, что после всего этого буду представлять интересы «Флагстафф Лайф».

– А? – Рори наклоняется вперед, лицо у него ужасно умное. – Отчего же, скажите пожалуйста?

– Боже мой, Рори! – нетерпеливо восклицает Эмма.

Она закатывает глаза, и Люк прыскает со смеху.

Вдруг все начинают смеяться, и я присоединяюсь, немного нервно. Ловлю на себе взгляд Люка, меня обдает жаром, и я быстро отвожу глаза.

– Ну что ж, – вдруг говорит Эмма, взяв себя в руки и улыбаясь в камеру. – В студии были финансовые эксперты, а после короткой паузы вас ждет возвращение на подиум коротких шортов…

– А также ответ на вопрос, помогают ли от целлюлита антицеллюлитные кремы, – вставляет Рори.

– После чего у нас в студии выступят наши почетные гости – «Вестлайф».

Из колонок доносятся первые такты музыкальной заставки, и Рори с Эммой вскакивают.

– Отличные получились дебаты, – кидает Эмма через плечо, устремляясь к выходу, – извините, но я сейчас лопну.

– Да, отличное шоу, – искренне говорит Рори. – Я ни бельмеса не понял, но шоу отличное. – Он хлопает Люка по спине, приветственно поднимает руку и тоже уходит из студии.

Вдруг все кончилось. Все ушли. Остались только я и Люк – друг напротив друга, в ослепительном свете, с микрофонами на лацканах. Я будто контуженная. У меня кружится голова.

Неужели все это произошло на самом деле?

– Ну, – наконец говорю я и откашливаюсь.

– Ну, – с легкой улыбочкой вторит Люк, – молодец.

– Спасибо, – бормочу я неловко и прикусываю губу.

У него, наверное, теперь будут неприятности. Наверное, публичное обвинение своего клиента в нечестности равносильно укрыванию джинсов от покупателя.

Неужели он и правда изменил свое мнение из-за моей статьи? Из-за меня…

Но ведь я не могу его об этом спросить? Или могу?

Тишина становится все звонче и звонче, и наконец я делаю глубокий вдох.

– А вы.. – Я…

Мы оба замолкаем.

– Нет, – краснею я. – Вы говорите. Я ничего… Говорите.

– Ладно, – пожимает плечами Люк. – Я только хотел пригласить вас на ужин.

Я в недоумении смотрю на него. О чем это он? Ужин в смысле…

– Чтобы обсудить кое-какие дела. Мне понравилась ваша идея с январскими распродажами в банке.

Что? Какая идея?

О господи, вспомнила! Он что, серьезно? Это он про мою глупую, безумную мыслишку, высказанную вслух?

– Мне еще тогда пришло в голову, что это была бы отличная промо-акция для одного из наших клиентов. И я подумал, почему бы вам не выступить нашим консультантом в этом проекте. Независимым консультантом, конечно.

Консультантом? Независимым? Я? Не может быть. Однако говорит он всерьез. – А… – Я разочарована. – А, понятно. Ну… наверное, я сегодня вечером свободна.

– Прекрасно. Тогда, может быть, «Ритц»?

– Как скажете, – небрежно соглашаюсь я, словно каждый день перекусываю в «Ритце».

– Очень рад. – Люк улыбается. – Жду с нетерпением.

А потом – о, ужас! – прежде чем я успеваю прикусить язык, раздается ехидное:

– А как же Саша? У нее на сегодня планов нет?

Долгое молчание, во время которого мне до жути хочется куда-нибудь провалиться и умереть.

– Саша ушла неделю назад, – наконец произносит Люк, и я поднимаю голову.

– Ой… Неужели…

– Да, вот так, собрала чемодан и ушла. – Он спокойно смотрит на меня. – Ну и что, могло быть и хуже. По крайней мере, я не купил в комплект к чемодану портплед.

Черт, я сейчас еще и смеяться начну. Нет, нельзя. Нехорошо.

– Мне очень жаль, – наконец удается выдавить мне.

– А мне нет. – Люк серьезен, и смех тает у меня на губах.

– Ребекка! Люк!

Мы оборачиваемся; к нам идет Зелда.

– Замечательно! – восклицает она. – То, что нужно. Люк, вы молодец. А вы, Ребекка… – Она подходит, садится рядом со мной на диван и похлопывает по плечу. – Вы были просто великолепны. Мы тут подумали, не согласитесь ли вы остаться, в качестве эксперта – ответить на вопросы телезрителей?

Я с недоверием смотрю на нее.

– Но… я не могу! Я же не эксперт.

– Ха-ха, смешно! – смеется Зелда. – Самое удивительное в вас то, Ребекка, что вы ведете себя как самый обычный человек. Вы профессионал, но говорите понятно, как подруга или соседка. Понятно и доступно. Легко о сложном. Именно с таким экспертом и хотят советоваться люди. Как думаете, Люк?

– Думаю, Ребекка с этой задачей прекрасно справится. Думаю, никто не подойдет для этой цели лучше. И пожалуй, я вас оставлю. – Он встает и улыбается мне: – До вечера, Ребекка. До свидания, Зелда.

Я словно в тумане смотрю, как он пересекает студию. И мне хочется, чтобы он обернулся.

– Ну, – Зелда сжимает мою руку, – давайте я расскажу, что к чему.


предыдущая глава | Тайный мир шопоголика | cледующая глава







Loading...