home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Часы Клода Хагерти сыграли «Желтую розу Техаса». Клод что-то пробурчал, сунул в ящик стола любовный роман в бумажной обложке и вытащил из глубин своего санитарского халата ключи от «буйняка». Три часа ночи, время делать обход.

Санитаром он работал почти всю свою сознательную жизнь. В молодости он собирался стать профессиональным футболистом, но перед окончанием школы сильно повредил колено, и спортивная карьера кончилась, не успев начаться. Потом оказалось, что рост в шесть футов три дюйма и вес – 280 фунтов и в здравоохранении вполне могут пригодиться. Даже сейчас в свои тридцать восемь, когда после школы прошло двадцать лет, – Клод Хагерти был внушительным мужчиной.

Он начал работать в «Елисейских полях» семь лет назад, и для сумасшедшего дома работа была вполне ничего. Куда как лучше, чем в государственной больнице. «Елисейские поля» на бесплатных больных время не тратили. Клиентами больницы были сыновья и дочери – или отцы и матери – из престижных семей. Заведение специализировалось на «проблемах зависимости», но для тех, у кого трудности посерьезнее, чем любовь к транквилизаторам или водке, существовало Наблюдаемое отделение – буйняк.

Стальная дверь – раскрашенная в веселенькие цвета, чтобы не пугать родственников – отгораживала сестринский пост от самого отделения. Клод откатил дверь ровно настолько, чтобы протиснуться, и вспомнил старый мультик, где мышка бегала между челюстями спящего кота. Забавно, что это всегда вспоминалось во время обхода.

Он прошел помещение, где пациентам с хорошим поведением разрешалось днем смотреть телевизор и играть в пинг-понг. Впрочем, большинство были так накачаны лекарствами, что могли только сидеть и тупо смотреть в ящик или в окно. Попыток реабилитации в буйняке не делали, хотя никто этого вслух не заявлял. Как никто и не называл вслух конкретных причин, по которым все эти люди были здесь заперты. За это платили. В общем и целом «Елисейские поля» ничем не отличались от любого частного дурдома. Если не считать ее.

Клод невольно поморщился. Черт, когда-то это была легкая смена. Бывало, что какого-нибудь пациента мучили кошмары, но, в общем, беспокоиться не о чем. Можно читать, смотреть телевизор, даже вздремнуть, если хотелось, и не бояться, что тебя потревожат.

Но так было, пока ее сюда не притащили полгода назад. Это было как раз в его смену. Она была спелената смирительной рубашкой и – Бог свидетель – закована цепью, которую держали четыре здоровых мужика. И все равно дергалась, завывая, как дикий зверь. Можно было даже подумать, что она вот-вот вырвется. Клод до сих пор слышал резкий лязг рвущейся цепи. Но появился доктор Векслер со шприцем и всадил женщине иглу в руку прямо через рукав. Она тут же обмякла – двигательные центры отключились. Судя по дозе, ей бы полагалось умереть. Клоду велели отнести ее в палату номер 7. Тогда-то он ее впервые коснулся, и ему хватило.

Вот с тех пор работа стала тяжелой. С той ночи ни одна смена не проходила без того, чтобы у кого-нибудь из обитателей не случалось приступа панического ужаса. Они утверждали – все, как один, – что женщина из седьмой палаты проникает в их сны. Подробности они рассказать не могли – или не хотели. Клод описал эти сны доктору Мориалу – он психиатр-консультант отделения. Мориал спросил, дорожит ли он своей работой, и Клод больше этой темы не касался.

Жизнь и без того сложна, чтобы еще гадать, отчего кучка психов зациклилась на своей соседке, которую эти психи ни разу не видели. Или почему они ее так точно описывают. Он спрашивал себя, дергаются ли его пациенты так же и днем, но пришел к выводу, что вряд ли. Она днем не была активна.


Нэнси Коллинз Ночью в темных очках | Ночью в темных очках | * * *