home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Бандитская империя

Третьим по счету лидером «Всея бандитского Петербурга» стал Александр Иванович Малышев. Родившийся в 1958 г., он не имел возможности получить приличное образование, потому что уже в 1977 г. был осужден за умышленное убийство. Небольшой перерыв — и в 1984 г. новый срок, тоже за убийство, но на этот раз за «неосторожное». Таким образом, из трех «состоявшихся» петербургских лидеров Малышев был самым необразованным — в отличие от Кумарина и Седюка, он не пошел дальше средней школы, но от природы был наделен сообразительностью, хитростью и умением мыслить логически. В юности Малышев занимался борьбой, но каких-либо значительных результатов не добился и по своим бойцовско-спортивным характеристикам тоже значительно уступал и Кумарину, и Седюку.

Вернувшись в Ленинград после второй отсидки, Малышев начал свою карьеру швейцаром в одном из городских ресторанов. В то время он был известен в достаточно узком кругу уголовников средней руки и криминально ориентированных спортсменов, приходящих волонтерами в «армию рэкета». Несколько позже Малышев начал «крутить наперстки» на Сенном рынке. Мало кто знает, что в тот период бригадиром, которому Малышев отдавал деньги, был Владимир Кумарин, а сам будущий грозный Александр Иванович носил трогательную кличку Малыш.

Однако, будучи человеком коммуникабельным, опытным и честолюбивым, Малышев стал быстро подниматься и обрастать собственными подчиненными. К моменту упоминавшейся выше разборки в Девяткино в 1989 г. Александр Малышев был уже достаточно известным и «серьезным» лидером. После той разборки бандитов накрыла волна арестов — были посажены почти все видные «тамбовцы» и такие одиозные личности из ближайшего окружения Малышева, как Стас Жареный, Бройлер, Слон, Марадона и Герцог [57]. Видимо, Александр Иванович не очень рассчитывал на стойкость своих коллег на предварительном следствии, потому что решил на время покинуть грешную советскую землю. Он вынырнул в Швеции, откуда для усыпления бдительности милиции распространял слухи о своей трагической гибели в бандитской перестрелке. Дождавшись состоявшегося в 1991 г. осуждения своих друзей и узнав, что какие-либо доказательства для привлечения его к уголовной ответственности отсутствуют, Малышев вернулся в Ленинград. Воспользовавшись тем, что Кумарин по-прежнему находился в тюрьме, и заручившись поддержкой бизнесменов криминального толка, Александр Иванович призвал под свои знамена значительную часть обособленных бандитских групп. Малышев предложил им за долю от их промысла использовать его авторитет и называться «малышевскими». Фактически это было выдачей «лицензий на рэкет».

Осознав свою силу в организованности, эти группы в течение короткого периода времени стали захватывать все новые и новые сферы влияния, наезжая уже не только на частный бизнес, проституток и подпольных дельцов-теневиков, но и на государственные предприятия — например, на некоторые крупные магазины системы госторговли, на руководителей которых бандитам удалось собрать компрометирующий материал. При этом бандиты начали использовать — и довольно эффективно — знания и опыт известных адвокатов, экономистов, управленцев, сотрудников правоохранительных органов, как уволенных, так и оставшихся на службе, но вставших на путь прямого предательства. В то время все общество, а следовательно, и правоохранительные органы, потрясали социально-политические и экономические перемены, и бандиты умело использовали растерянность и дезориентацию многих сотрудников.

Грянувший в августе 1991 г. «путч» и последовавшие за ним глобальные перемены в стране еще больше усилили неразбериху в обществе, но безусловно дали мощный толчок развитию отечественного частного предпринимательства, а значит, и паразитирующего на нем бандитизма. Вода стала достаточно мутной, чтобы ловить в ней самую крупную рыбу.

В короткий срок была создана настоящая бандитская империя, сфера деятельности которой распространялась не только на Петербург и Северо-Западный регион, но и выходила в другие регионы России и бывшего Союза, а также за границу. В империю вошли следующие группы и группировки: «кудряшовская», «казанская», «пермская», «воркутинская», «комаровская», «тарасовская», «колесниковская», остатки «тамбовской», «кемеровская», «северодвинская», «саранская», «ефимовская», «красносельская», «архангельская», «воронежская», «красноярская», «дагестанская», «чеченская», «азербайджанская», «улан-удинская» и целый ряд других. Численность активных боевиков в этих группировках-группах колебалась от 50 до 250 в каждой. Группировки входили в империю открыто, скрытно и «втемную», когда, например, рядовые бандиты, теша себя смешными иллюзиями о «независимости» своей команды, даже и не догадывались, что на самом деле работали на империю. Сам Александр Малышев сел в гостинице «Пулковская» [58], которая была выбрана «рабочей резиденцией» для проведения в ней столов, или сходняков, лидеров самых крупных питерских группировок [59].

На столах решались спорные вопросы о сферах влияния, обсуждались совместные операции и стратегия на будущее.

Конечно, структура империи не была по-армейски жесткой и очевидной. Более того, то и дело вспыхивали кровавые конфликты между представителями различных группировок, а то и внутри одной группировки. Но в каком коллективе не бывает ссор и даже драк по самым разным поводам — из-за неосторожно сказанного слова, из-за женщин, из-за интриг… Другое дело, что в бандитской сфере конфликты заканчиваются более кроваво, — так на то они и бандиты, со «смолянками» их не спутаешь… [60]

Общее количество боевиков в империи превысило две тысячи, более половины из них имели оружие. (Именно с этого момента группировки стали оцениваться по стрелкам, а не по бойцам.)

Малышев в то время уже имел прочные деловые контакты с Москвой, в частности с вором в законе Витей-Калиной. После того как в феврале 1992 г. Витя Калина был убит, московским контактом Малышева стал лидер «крылатской» группировки Олег Романов [61].

Структура империи позволила выйти на качественно новый уровень — от взыскания регулярной дани с коммерческих структур стало возможным перейти к требованию подлинных и мнимых неустоек с одних предприятий в пользу других, контролируемых империей, или с чисто бандитских фирм [62].

При этом осуществлялись сложные, многоэтапные и длительные по времени разводки, когда какая-либо группировка империи прямо или втемную натравливалась на какого-нибудь предпринимателя, а другая группировка брала горемыку под защиту на условиях выплаты такой же или даже большей, чем требовала первая группировка, суммы.

Сам Александр Иванович, однако, почти ничего не делал своими руками, а те боевики, которых милиции удавалось привлекать к ответственности, придерживались принципа омерты (то есть молчания) по известным во всем мире причинам.

Кстати, для осуществления разводок по описанной выше схеме привлекались в основном так называемые черные группировки, то есть группировки, укомплектованные выходцами с Кавказа. Это обстоятельство способствовало широкому распространению мифа о том, что Малышев противостоит «черным», защищает от них город. В это поверили даже некоторые высокопоставленные чиновники и сотрудники правоохранительных органов. (Тем более, что о полном контроле над горячими, любящими беспредельничать южанами не могло быть и речи. В результате на низовом бандитском уровне начались ожесточенные столкновения между черными и белыми. Потери в живой силе несли и кавказцы, и славяне.) [63]

К началу 1992 г. Малышев все больше начинает интересоваться реальным бизнесом — торговлей антиквариатом, сферой общественного питания, торговлей автомобилями, игробизнесом. Заработанные деньги нужно куда-то вкладывать, иначе они перестают быть деньгами. Капиталы переводились за границу, поговаривали даже, что на Кипре Малышев считался обладателем то ли платиновой, то ли золотой кредитной карточки. С кипрскими коллегами, кстати, решались очень серьезные вопросы — например, взятие под контроль одного из самых мощных петербургских банков… Проявился и конкретный интерес к шоу-бизнесу — один из фигурантов, проходящих по уголовному делу фирмы «Планета», рассказывал о причастности Малышева к музыкальному центру Киселева. Более того, сохранились документы, согласно которым Александр Малышев и его ближайший компаньон даже выезжали за границу именно как сотрудники этого музыкального центра. Кстати, так до конца и не стало понятным — на чьи деньги проводились праздники «Виват, СанктПетербург!» и «Белые ночи рок-н-ролла».

Наряду с легальным бизнесом не забывался и бизнес чисто криминальный — например постановка на поточное производство самодельных малокалиберных револьверов. А в марте 1993 г. в Петербурге прошел большой сходняк, на котором, в частности, азербайджанцам «дозволили» самостоятельно заниматься только торговлей сельхозпродуктами, а наркобизнес должен был контролироваться империей…

При всем при этом в низовом и среднем звене бандитской империи зрело серьезное недовольство Малышевым. Братва считала его менее справедливым, чем был, например, Кумарин. Малышева укоряли за то, что он недостаточно помогает бандитам на зоне, что общаковские деньги тратит на баб, упрекали его в чрезмерном употреблении алкоголя и даже наркотиков… Малышев начал всерьез опасаться покушений на свою жизнь, и основания к тому были [64].

Рядовые бандиты полагали, что Александр Иванович слишком сильно оторвался от простых людей — бандитский авторитет Малышева сильно пошатнулся, в среде же блатных он не пользовался авторитетом никогда… [65]

Развязка наступила в сентябре 1992 г., когда в региональное Управление по борьбе с организованной преступностью поступили сведения о том, что личная группировка Малышева удерживает под охраной некоего предпринимателя Дадонова, пытаясь получить от него права на распоряжение саккумулированными им несколькими сотнями тысяч долларов США — на эти деньги предполагалось закупить пиво для поставки в Россию. Дадонов решил обратиться в милицию только потому, что прекрасно понимал — как только он передаст права на деньги, последует его немедленная ликвидация — за ненадобностью. Вернее — за надобностью в мертвом виде, потому что после смерти Дадонова лицам, финансировавшим пивной контракт, предъявить претензии будет просто не к кому.

Милиции удалось выкрасть Дадонова у «малышевских» таким образом, что последние даже не заподозрили о его решении сотрудничать с правоохранительными органами…

6 октября 1992 г. произошло задержание свыше 30 человек из числа ближайшего окружения Малышева. Сам Малышев был взят в белом «вольво» с незарегистрированным кольтом в кармане, который он носил, опасаясь, видимо, покушений на свою жизнь… [66]

В ту же ночь в одном из имперских офисов милиция освободила семь захваченных 2 октября заложников и провела несколько десятков обысков.

Дальнейшая работа по «малышевскому» делу, которое, естественно, не исчерпывалось эпизодом с Дадоновым, проходила в нестандартных для России условиях: некоторых из потерпевших круглосуточно охраняли автоматчики из ОМОНа, часть следственной группы была размещена на секретном объекте ГУВД — для обеспечения ее безопасности. Восьмимесячная работа по делу, анализ собранных доказательств, в том числе и результатов электронного наблюдения, позволили следствию изменить первоначальное обвинение привлеченным к уголовной ответственности на более тяжкое — «бандитизм». Квалификацию действий «малышевской» группировки по статье 77 УК РФ Генеральная Прокуратура России признала обоснованной.

Малышева с самого начала содержали в следственном изоляторе на Шпалерной, 25, в «Кресты» он так и не попал, хотя ему там и готовили шикарную встречу, — для того чтобы Александру Ивановичу сиделось более комфортно, коммерческие структуры даже передали в подарок изолятору некоторое количество цветных телевизоров… Нужно ли говорить, что с лицами, арестованными по «делу Малышева», с первого дня работали лучшие адвокаты города? Снимем перед ними шляпу — они работали и продолжают работать профессионально, эффективно и качественно. По новым законам каждый раз, когда следствие продлевается, адвокат имеет право опротестовывать в суде содержание под стражей своего подзащитного. 25 августа 1993 г. народный суд Ленинского района под председательством судьи Елены Тарасовой удовлетворил ходатайство адвокатов ближайших компаньонов Александра Малышева — Андрей Берлин и Владислав Кирпичев были выпущены на свободу под «подписку о невыезде». Учитывая биографии обвиняемых в бандитизме, это было достаточно странное решение [67].

Основными аргументами для их освобождения стало состояние здоровья, хорошее поведение в тюрьме и то, что «… из предъявленных в суд документов… не следует вывода об обоснованности предъявления обвинения по статье 77 УК РФ (бандитизм)», — хотя есть четкие разъяснения пленума Верховного Суда России по вопросу рассмотрения в судах на местах дел об обоснованности содержания под стражей во время следствия, где точно и ясно сказано: суды не вправе входить в обсуждение вопросов о виновности, они должны лишь оценивать правильность следственной процедуры…

Примечательно, что тогда же народный суд Ленинского района принимает решение оставить Малышева в тюрьме, хотя Малышев обвиняется в совершении преступлений совместно с освобожденным Берлиным, а Берлин — соответственно с Малышевым… На свободе Берлин и Кирпичев дают многочисленные пресс-конференции, пишут статьи и книги, в которых «разоблачают» следствие и оперработников…

28 сентября 1993 г. тот же народный суд Ленинского района принимает решение освободить проходящего по «малышевскому делу» мастера спорта международного класса по боксу Ильдара Мустафина — с учетом его слабого здоровья…

Тем временем сидящие в тюрьме бандиты получают отрадные весточки с воли: «Братва, не бойтесь ментов, сидите спокойно, вопросы решаются»

Однако в ночь с 1 на 2 октября 1993 г. сотрудники РУОПа вновь задерживают Владислава Кирпичева и с ним шестерых «коллег» — с предъявлением новых обвинений. Во время задержания на квартире Кирпича отмечался день рождения его молодой жены — Татьяны. Пьяный Кирпичев страшно расстроился и заявил, грязно ругаясь, что он знал о своем задержании заранее — его, мол, предупредил об этом по телефону Валерий Большаков, первый заместитель прокурора города, ранее получивший от Кирпича взятку в размере 200 тысяч долларов США. Цель достаточно очевидна: вбить клин между милицией и прокуратурой, скомпрометировав Большакова…

14 октября вновь берется под стражу Ильдар Мустафин — ему предъявляется дополнительное обвинение.

13 октября 1993 г. в народном суде Ленинского района должно было слушаться дело об обоснованности содержания под стражей Александра Малышева. Без указания причин слушание дела было отложено на неделю. Любопытный факт — в бандитской среде Петербурга всю эту неделю (с 13 по 20 октября) царило необыкновенное оживление по поводу ожидаемого освобождения Малышева, был даже назначен банкет для его встречи… 20 октября слушание дела переносится на сутки по достаточно оригинальной причине — «судье срочно понадобилось отлучиться домой…»

21 октября возле здания народного суда Ленинского района не было никого из малышевской свиты — каким-то образом они заранее узнали, что слушание снова не состоится, — пришла лишь одна старинная приятельница Малышева — ей, наверное, хотелось просто на него взглянуть… Заседание было перенесено на 1 ноября. Однако 30 октября председатель народного суда Ленинского района вообще отказался рассматривать в своем суде дело об изменении меры пресечения Александру Малышеву, оно было передано в народный суд Калининского района, который на выездном заседании в изоляторе на Шпалерной, 25,1 ноября 1993 г. не удовлетворил ходатайство адвокатов Малышева.

Однако настоящий «судебный апофигей» наступил 10 ноября, когда народный суд Ленинского района рассматривал дело об обоснованности содержания под стражей Ришата Рахматулина, также проходящего по «малышевскому» делу и обвинявшегося в грабеже, разбоях и вымогательстве. Суд даже не счел нужным уведомить о своем заседании надзирающего прокурора горпрокуратуры Владимира Осипкина, поддерживающего обвинения по фигурантам «малышевского» дела. Вместо Осипкина прокуратуру на суде представляла… стажер районной прокуратуры, человек, который просто не имел возможности нормально ознакомиться с материалами уголовного дела… За освобождение Рахматулина ходатайствовали: Ассоциация боксеров Санкт-Петербурга, Российская Федерация французского бокса, кооператив «Тонус» и администрация… тюрьмы. Рахматулин был освобожден. Следователи, ведущие его дело, узнали об этом лишь через десять дней, когда им позвонил адвокат Рахматулина с просьбой вернуть паспорт его клиента… Что же касается надзирающего прокурора Владимира Осипкина, то… Прокурора можно убирать из процесса поразному. Ему можно проломить голову, как это было в «процессе Кумарина». Его можно скомпрометировать. А можно разыграть и более тонкую комбинацию, результатом которой станет изменение штатного расписания прокуратуры, и опасный прокурор останется без должности и полномочий. Важен лишь конечный результат — убрать сильного противника [68].

Как ни странно, Малышев, сидя в тюрьме, однажды даже выразил признательность сотрудникам милиции за свой арест. Александр Иванович считал, что его должны были убить к концу 1992 г. По его словам, за период с момента его задержания по октябрь 1993 г. в Петербурге было убито 35 бандитов из среднего и высшего руководящего звена.

Спустя немного времени после ареста Малышев начал жаловаться на здоровье. Его мучили боли в позвоночнике и кошмарные сны. Ему снились бандиты, выстрелы, кровь… Интересно, а что еще ему могло сниться?…


Непонятки бандитских понятий | Бандитский Петербург | Ферма Карабаса