home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Бандитские итоги-95

В 1995 г. преступные сообщества и группировки Петербурга жили полнокровной, насыщенной жизнью, мало обращая внимание на уже даже не смешные заверения властей об «активизации решительной борьбы с организованной преступностью». По данным ГУВД Санкт-Петербурга только за 10 месяцев 1995 г. было зарегистрировано более пятисот преступлений с применением огнестрельного оружия и взрывчатки и более восьмисот умышленных убийств. И не будем обманываться этими цифрами. Далеко не все выстрелы регистрируются милицией, а многие жертвы бандитских разборок лежат не найденными в болотах и озерах ленинградской области, под асфальтом на трассах и в других укромных местах, числясь пропавшими без вести. Точное их число не знает никто, но о размахе бизнеса заказных ликвидации в городе можно судить, например, по такому любопытному факту: несколько информированных источников на полном серьезе говорили о том, что в Петербурге появился некий Диспетчер, у которого при желании по телефону можно заказать киллера…

С 1995 г. Питер занимает особое место в жизни российской организованной преступности. В кругах авторитетных экспертов стали поговаривать о том, что вскоре город на Неве может стать своеобразной столицей преступного мира. Этой тенденции способствуют два обстоятельства — близость границ («у нас рядом Чухня и прибалты-рыбоеды») и возможность делать «быстрые деньги». Нет, конечно, никто не собирается оспаривать заслуги Москвы в нелегком деле развития отечественных мафиозных структур, но именно в 1995 г. московские банды начали в массовом порядке «прокручивать» свои деньги именно через Питер. Преступные диаспоры этих двух городов стали все теснее замыкаться друг на друга, как Одесса-мама и Ростов-папа в свое время.

Самой выгодной «темой», на которой преступные сообщества Петербурга в 1995 г. делали свой нелегкий бизнес, стала торговля наркотиками. И это весьма показательно, потому что еще в конце 1994 г. приоритет отдавался освоению торговли энергоносителями, а до этого — цветными металлами. Динамичность смены приоритетов в среде организованной преступности — один из главных показателей ее гигантского потенциала.

В бандитском Петербурге конца 1995 г., по мнению экспертов, бесспорное первое место занимало «казанское» преступное сообщество, возглавляемое Мартином, Айратом, Равилем Одноглазым и другими известными лидерами. Марат Абдурахманов, по прозвищу Мартин, был, кстати, арестован в конце 1994 г., но под занавес года 1995-го освобожден нашим самым гуманным в мире судом, который переквалифицировал ему обвинение со статьи 77 УК РФ (бандитизм) на статью 200 УК РФ (самоуправство) — несмотря на то что прокурор, поддерживавший обвинение, требовал для Мартина девять лет лишения свободы. С «казанцами» вообще произошла любопытная история — в апреле 1995 г. у них вышло столкновение с сотрудниками РУОПа, в результате которого один офицер милиции погиб, а двое получили ранения. РУОП в ответ поставил «на уши» весь город, задержав в разных ресторанах и дискотеках несколько сотен (!!!) бритых граждан, что дало повод многим питерским СМИ протрубить о «конце казанского ханства». Однако победные реляции о том, что «казанцы» разгромлены и ликвидированы, оказались, мягко говоря, преувеличены — почти все задержанные уже через несколько дней гуляли на свободе. «Казанские» не сдали ни одной из своих многочисленных позиций и в 1995 г. имели главную долю в сладком кокаиновом пироге Питера. Кроме того, они активно работали в банковской сфере, имели интересы в торговле энергоносителями и, конечно, не чурались традиционных отраслей — рэкета, контроля над игробизнесом, проституцией и т.д.

В затылок «казанцам» дышали знаменитые «тамбовцы», которые еще совсем недавно были самым сильным преступным сообществом Петербурга. Однако с весны 1994 г. пошел планомерный отстрел членов этой организации — никто не понес таких тяжелых потерь, как «тамбовцы» — в 1994 г. погибли Лобов, Косов, Сергеев, Альберт, чудом выжил после покушения и был вынужден уехать за кордон Кумарин, пули и ножи киллеров косили «тамбовцев» десятками. В 1995 г. эта невеселая тенденция продолжилась — летом наемные убийцы расстреляли сначала Юрия Пуджу, а потом суперлидера и мозг «тамбовской» организации Николая Гавриленкова, больше известного под прозвищем Степаныч. Осенью пули настигли Михаила Бравве. (Бравве умер уже в больнице, когда появились шансы на его выздоровление. «Тамбовцы» провели целое расследование обстоятельств покушения на «Бравика» — результаты его подтвердили непричастность к этому делу одного из «своих», на которого первоначально грешили.) А в конце декабря 1995 г. была зарегистрирована попытка ликвидировать Валерия Ледовских, — Бабуина спас лишь тяжелый бронежилет, в котором он передвигался по городу. Потери же среди рядовых бойцов даже никто не считал… Кроме того, группировка была обескровлена многочисленными арестами лидеров среднего и высшего звена, таких как Ледовских (Бабуин), Мерин, Спартак, Степа Ульяновский, Юра Всеволожский. Арестованные, правда, через некоторое время, как правило, оказывались на свободе, но даже кратковременная тюремная нервотрепка дезорганизовала работу многих звеньев сообщества.

(Кстати говоря, со сменой «лидера» в Питере некоторые эксперты связывают череду непонятных убийств и смертей ряда официальных должностных лиц. Летом 1995 г. были арестованы несколько высокопоставленных чиновников Управления таможни, а потом в Турции при загадочных обстоятельствах умер и руководитель таможни Бобков, квартиру которого, между прочим, пытались взорвать еще год назад. 2 октября пули наемного убийцы оборвали жизнь Председателя Балтийского морского пароходства Лущинского. Версий вокруг этих и других смертей было достаточно, но очень многие информированные наблюдатели сходились на том, что и таможня, и БМП безусловно попадали в сферу самого пристального внимания прорубающего окна на Запад отечественного организованного криминалитета.)

В довершение всех бед организация «Тамбовцев» раскололась на четыре направления: вокруг Валерия Ледовских (обвиняемого в бандитизме и по сложившейся уже замечательной традиции выпущенного на свободу судом под подписку о невыезде) сконсолидировалась «старая гвардия». Вася Брянский (бывший Пластилин, известный в свое время как «старший» по контролю за проститутками в гостинице «Москва») собрал вокруг себя молодежь, предпочитающую живую работу с людьми (разборки, разводки, рэкет), люди Боба Кемеровского начали решать вопросы, связанные с наркотой, а команда Степы Ульяновского, тяготея в принципе к Ледовских, занималась всем понемногу — давала крыши, контролировала оптовые поставки леса… Общий лидер «тамбовских» — Владимир Кумарин — по-прежнему находился за границей, курсируя между Швейцарией и Германией. Говорят, что после неудавшегося на него покушения летом 1994 г., когда Кум потерял руку и почти месяц пролежал в коме, он стал каким-то странным и не всегда адекватным — чуть что начинал кричать, нервничать, отдавать приказы на ликвидации… Некоторые соратники перестали его понимать и поэтому не торопились выполнять слишком «крутые» распоряжения.

12 сентября 1995 г. свою большую победу отпраздновали те, кого в городе по традиции продолжают называть «малышевскими» — в этот день суд освободил из-под стражи арестованного б октября 1992 г. Александра Ивановича Малышева и снял обвинение с ближайшего его соратника, бывшего вора в законе Владислава Кирпичева, который сейчас активно дает интервью журналистам в своем трехэтажном особняке с оранжереями и антиквариатом. Справедливости ради следует отметить, что былую силу «малышевцы» все же подрастеряли — часть братвы ушла в другие команды, некоторые бизнесмены отказались от сотрудничества с ними. Сам Александр Иванович, по слухам, намерен был поправить пошатнувшееся здоровье за границей (в тюрьме у Малышева начала развиваться старая травма ноги, приведшая в конечном итоге к инвалидности). Готовность подхватить «выпавшее из рук знамя» выразил некто Андрей Маленький (бывший комсомольский функционер) вместе со своей правой рукой Джоном, бывшим армейским офицером. Говорят, что у Малышева после освобождения состоялся весьма напряженный разговор с Малым, в ходе которого последний держался очень уверенно…

Интересная тенденция проявилась в очень серьезной еще пару лет назад «воркутинской» преступной группировке. Многие из ее лидеров стали отходить от прямого бандитизма, склоняясь в сторону более легального бизнеса. Кстати говоря, эта тенденция была характерна и для некоторых покойных «тамбовцев», таких как Степаныч и Бравве. Они сами себя считали в большей степени уже бизнесменами, прибегая к явному криминалу лишь в случае крайней нужды, живя по принципу — чем ближе к закону, тем лучше. Такая тенденция не нравится подрастающему поколению бандитов, которые, торопясь занять свое место под солнцем, требуют четкого определения позиций: «если ты из братвы, то живи по понятиям, если ты — барыга, плати, как все»…

«Пермские», напротив, стали еще больше ориентироваться на старые криминальные традиции, на таких воров в законе, как Макар и Якутенок. В последнее время, кстати, влияние воров в традиционно не воровском, в отличие от Москвы, Петербурге, существенно усилилось. Эксперты связывают эту тенденцию с возвращением из зон после отсидок первой волны рэкетиров, таких как легендарный Владимир Феоктистов. Воры в законе следят за тем, чтобы традиции воровского мира передавались из поколения в поколение, помогают налаживать и держать «общаки», которые в современных условиях давно уже превратились из примитивных черных касс в солидные финансово-коммерческие предприятия. В сегодняшнем Петербурге работают такие видные представители воровской масти, как грузин Шакро, курд Дед Хасан, Петруха, Макар, Дато, Якутенок, Михо Слепой, Роланд, Гоча Беркадзе [97], Витя Блондин, Андрей Хобот и многие другие. К концу 1995 г. их число перевалило за двадцать, что весьма необычно для города на Неве, который раньше отвергал воровскую идею. Кстати, именно с некоторыми появившимися в Питере ворами специалисты связывают свой прогноз о скором расцвете в городе китайской и корейской «мафий». Объяснение простое — каждый работает с теми, кому доверяет, а подтянувшиеся в Петербург воры-сибиряки традиционно опирались на китайцев и корейцев.

Все «этнические» группировки Петербурга, сложившиеся в начале 90-х годов, выжили и продолжали развиваться. (Петербург, кстати, стал в середине 90-х годов настоящим «заповедником» для разных этнических формирований, особенно кавказских. Это произошло из-за ряда причин: во-первых, в Москве получила мощную поддержку идея выдавливания этнической преступности из столицы — и со стороны правительства Москвы, и со стороны славянских группировок. Кавказцы начали в большей степени ориентироваться на Питер и Северо-Западный регион, пользуясь благодушием местных властей. Действуют они очень осторожно, но наступательно, подготавливая себе новые плацдармы. При этом особенно важно отметить, что этнические формирования традиционно ориентировались на воровские идеи — поэтому вполне очевиден следующий прогноз: бандитский Петербург расслаивается на две части — одни из бандитов уходят в коммерсанты [поближе к Закону], другие же будут прибиваться к ворам.) Азербайджанцы по-прежнему контролировали рынки Правобережья и некоторые отрасли торговли наркотиками. Питерские чечены, несмотря на войну у себя на родине, сохранили большинство своих позиций. Один из их главных лидеров Джапар, даже сидя в тюрьме, продолжал руководить организацией. Может быть, чечены стали чуть менее заметными, не афишируют свою деятельность, но, объективно, на них работают целые фирмы и предприятия, в которых с первого взгляда ни одного чеченца и не найдешь.

И конечно, весь 1995 г. в Питере крутилось огромное количество мелких беспредельных группировок, чей век, как правило, не долог, и которые не признают никаких законов. Чертить карту влияний преступных сообществ в Петербурге — занятие совершенно нереальное и наивное. Деятельность преступных сообществ настолько переплетена и взаимозависима, что иногда в одном и том же предприятии мирно сосуществуют ставленники даже откровенно враждебных группировок. Скажем, какой-то объект может считаться азербайджанским, но часть денег уходит «тамбовским» и чеченам, а в двух шагах «на долях» работают «казанские» с «пермскими», спокойно уживаясь с «ментами» и «комитетчиками».

Кстати, о последних. В 1995 г. в бурно развивающемся в Петербурге «институте крыш» отметилось кое-что новое. Эти самые крыши стали в массовом порядке предоставлять коммерсантам некоторые структуры милиции и бывшего КГБ. Тенденция эта стала настолько мощной, что питерские бандиты серьезно обеспокоились и стали всерьез говорить на своих «сходняках» о том, что самая крутая мафия — это «комитетчики», которые контролируют все и везде и обнаглели уже окончательно, не стесняясь предъявлять на «стрелках» ксивы. «Ментовские крыши» зачастую более надежны и более выгодны для бизнесменов — схема их возведения проста — фирма заключает договор с охранной структурой, учрежденной бывшими сотрудниками какой-либо спецслужбы. Естественно, что эту охранную структуру поддерживают сотрудники действующие. Такого рода «крыши» в Петербурге иногда называют «буферными».

Главным результатом 1995 г. стало окончательное формирование собственных новых криминальных традиций, которые весьма существенно влияют на экономику, политику (появилось даже новое «понятие» — «депутатская крыша», которое явило себя во всей красе в минувшей выборной кампании, когда среди кандидатов в депутаты в Госдуму было просто тесно от «тамбовских», да и не только от них). Традиции эти влияют даже на моду и социальную сферу.

Несмотря на то, что нарисованная картина получилась достаточно мрачной, не стоит бояться приезжать в Питер. Жизнь здесь не страшнее, чем в любом другом городе России, народ в основном тихий и богобоязненный, относящийся к преступным группировкам, как к еще одной разновидности многочисленных достопримечательностей Петербурга.

Январь 1996 г.


* * * | Бандитский Петербург | Часть седьмая. Бандитские итоги конца девяностых