home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XIX. Дуэль

Укоренившиеся представления одного народа о другом труднее изменить, чем общее убеждение цивилизованного мира в том, что мы живем на шаре. Загос с малых лет верил в легенду, что каждый американец рождается с револьвером в правой руке или по крайней мере в правом поясном кармане, тогда как левый предназначен для фляжки контрабандного виски. Колибрийцу пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы поверить слову Билли, что он не умеет обращаться с пистолетом. Но поведение Билли во время нападения на них из засады привело лейтенанта к убеждению, что невежество Билли было несколько преувеличено. Нам, гражданам Соединенных Штатов, приписывают страсть к преувеличениям, и Загос не знал, что в минуту опасности мы часто проявляем вдруг находчивость и мудрую осторожность. Поэтому, когда они выехали на лужайку парка, лейтенант довольно небрежно начал объяснять Билли приемы пистолетной дуэли. Он дал Билли несколько общих указаний, которыми американец вчера пренебрег, но которые он теперь выслушал с большим вниманием.

– Дуэль на пистолетах, – заявил лейтенант, – это не то, что на револьверах.

Лошадь колибрийца была утомлена, но сам он был почти так же свеж и бодр, как при выезде из Влофа.

– Конечно, нет, – согласился Билли.

Загос вспомнил о своем долге и терпеливо продолжал объяснения.

Копперсвейт сам попросил их у него. Он искренне желал слушать и чувствовал, что это необходимо, но… он был слишком возбужден, чтобы сосредоточить свое внимание.

Мягкий газон покрывал лужайку. Над ней синевою раннего утра сияло небо. Со всех сторон лужайку плотно обступали высокие деревья. Это место было как нарочно создано для дуэлей. Может быть, это так и было? Его шансы были невелики.

Загос в своих объяснениях дошел до подробностей сегодняшнего поединка.

– По нашим правилам каждому участнику предоставляется три выстрела. Сначала стреляет один, потом другой.

– И, конечно, – сказал Копперсвейт, – первый выстрел является правом «вызываемой стороны»?

Его шансы были очень малы!

– Нет, – сказал лейтенант, – это решается бросанием монеты. Теперь помните…

Ах, какое все это имело значение? Если Билли застрелят или, вернее, когда его застрелят, то что будет с…

– Кстати, – сказал Копперсвейт, вынимая из внутреннего кармана запечатанный пакет норвежки и вручая его Загосу. – Мне так весело, что я чуть не забыл об одном деле. Будьте добры, сохраните это для меня. Собственно говоря, это принадлежит одной даме в «Сплендид-отеле». Она записана там под видом моего брата. Если почтенный Корвич пробьет во мне дыру, бросьте меня здесь. Летите к этой даме…

Лицо Загоса потемнело.

– Дама? А как же ее высочество?…

– О, тут все в порядке! Доставьте и пакет и эту даму к принцессе. Эта дама – норвежка и… весьма ценна.

– Кто же она? – строго осведомился лейтенант.

– Что ж, – ответил Билли, – она говорит, что она жена короля Павла.

Эти слова заставили лейтенанта Загоса мигом забыть о своих дуэльных наставлениях.

– Что-о? – Недоверие и радость смешались в голосе секунданта.

– Да. В этом пакете, по ее словам, содержится доказательство. Вы встретитесь с ней и…

– Святой Емельян Исповедник! Блаженная мать Евфросиния! Почему вы не сказали мне этого раньше?!

– Потому что, как я только что сказал вам… Но Билли не пришлось договорить фразу. Из-за деревьев, окаймлявших маленькую лужайку со стороны замка, показались четыре человека, все безукоризненно одетые: Корвич со сломанным носом, рыжий Хрозия и Набуков в ярких гвардейских мундирах, со шпагами на боку и с ними некто во фраке, с белокурой бородкой. Хрозия держал под мышкой плоский красного дерева ящик, а штатский нес узкий кожаный чемоданчик, обличавший в нем врача.

Дальнейшее произошло с быстротой сновидения. Военные отдали честь. Штатские приподняли шляпы. Корвич нахмурился; Билли машинально улыбнулся. Ящик открыли, пистолеты зарядили, и каждая сторона выбрала свой. Доктор остановился в стороне. Капитан отошел в одну сторону и сбросил свой яркий мундир. Копперсвейт удалился в противоположном направлении и снял пиджак. На половине расстояния между ними встретились секунданты. Монета блеснула в лучах только что взошедшего солнца.

Билли отвернулся и постарался стряхнуть с себя усталость. Зная, что за ним наблюдают, он беспечно закурил папиросу и начал покачиваться с каблуков на носки.

К нему подошел Загос.

– Ваш противник стреляет первый. Жребий выпал ему.

– Не забудьте о пакете, – шепнул Копперсвейт Загосу.

Лейтенант пожал плечами.

– Об этом мне трудно забыть. Теперь вот что я вам скажу: у вас есть важный шанс – шанс выбора позиции. Станьте так, чтобы он оказался лицом к свету. – Лейтенант понизил голос. – Не нравится мне все это. Вы видите того субъекта?

Голубые глаза Билли последовали за взглядом секунданта.

– Вы говорите о враче?

– Да, это доктор фон Удгест.

– Да?

– Это лейб-медик его величества. Немецкий импорт. Мне кажется, нам лучше…

Его прервал резкий голос Хрозии:

– Вы готовы, господа?

– Вполне! – отозвался Билли.

Он знал, как полезна при фехтовании уверенная улыбка, и пошел на указанное ему Набуковым место с широкой американской усмешкой на лице. Он бросил ее прямо в лицо Корвичу, когда его покрытый шрамами противник тоже занял позицию на расстоянии тридцати отмеренных Загосом шагов. Да, Загос отмерил дистанцию и собирался дать сторонам последние наставления. Очевидно и секундант вызывающего имел кое-какие права при колибрийской дуэли! Да, хорошо было бы чем-нибудь хоть немного потрясти нервы Корвича, хотя бы заставив его поверить, что Билли искусен не только в фехтовании, как предполагал капитан, но и в стрельбе из пистолета…

– Господа, – сказал Загос, и его голос звучал неестественно громко, – прислушивайтесь оба к моему счету. – Фразы были так четки и округлены, что Билли вспомнил о переговорах на террасе «Сплендид-отеля» и догадался, что они тоже составляют часть ритуала. – Когда я скажу «три», капитан Корвич будет любезен выстрелить. Когда я второй раз сосчитаю до трех, выстрелит мистер Копперсвейт. Затем, если нужно, капитан Корвич. (Не были ли эти слова «если нужно» произвольной вставкой?) Конечно, после новой зарядки. И так далее, до трех выстрелов у каждого. Господа, прошу вас приготовиться!

Билли запомнил кое-что из объяснений Загоса. Он знал, что нужно делать. Повинуясь распоряжениям секунданта, он улыбался с таким видом, как будто жаждал крови и был специалистом по ее проливанию при помощи пистолетных пуль.

Каждый из дуэлянтов повернулся правой стороной к своему противнику. Каждый держал свой пистолет книзу. Каждый смотрел в глаза другому. Глаза капитана слезились. Билли невысоко ставил свои шансы, но тщательно сохранял на лице улыбку.

– Раз!

Улыбка раздражала Корвича, это было очевидно; он нахмурился еще больше.

– Два!

Корвич стал мрачнее тучи. Неужели он вышел из равновесия?

– Три!

Капитан медленно поднял руку. Утренний свет играл на дуле пистолета, оно казалось нацеленным верно. Билли изобразил на своем лице полную уверенность в счастливом для него результате этого выстрела и в последующей достойной мести.

Поможет ли насмешка? Ослабят ли гнев и сомнение эту опытную руку? Корвич был рассержен!

Он выстрелил.

И… промахнулся!

Сначала Копперсвейт не мог этому поверить. Он думал, что ранен, он положительно чувствовал это, потом подумал, что должен это чувствовать, и лишь понемногу он понял, что его усмешка, действительно, достигла своей цели: он был невредим. Он услышал, как вздох облегчения сорвался с его губ, которые теперь совсем уже не смеялись.

– Раз!

Теперь его черед. Усилием воли он снова изобразил на лице улыбку. Она спасла его, так почему же ей не послужить для его мести и для защиты дела принцессы Ариадны?

– Два!

«Надо быть справедливым даже к дьяволу». Корвич знал, что находится на волосок от смерти, но он не боялся. Другое дело – Петр Хрозия и Набуков, а также и врач, которых Билли наблюдал уголком глаза. Среди них заметна была явная растерянность.

– Три!

Копперсвейт поднял пистолет. Инстинкт подсказывал ему, что он должен стараться убить врага, и разум поддерживал его в этом. Но американская традиция, рассчитывавшая давность трех поколений, предостерегала его, что даже попытка сделать это, навлечет на него вину в убийстве. Он мог сражаться за принцессу, ударом отвечать на удар, он охотно умер бы за нее; но тут, в эту минуту, когда он уже готов был торжествовать, он с изумлением увидел, что, несмотря на грозные последствия, он не мог убить человека, не мог принудить себя к этому даже ради нее! Должен был найтись другой путь. В бессильной злобе на собственные предрассудки, он расхохотался.

– На этот раз я только прострелю вам рубашку! – крикнул он и спустил курок.

Это была пустая похвальба. Но тут подтвердились его искренние слова о том, что правое дело укрепляет руку бойца. Лужайку застлал тяжелый дым. Запах пороха наполнил ноздри Билли. Он почувствовал головокружение и… увидел рваную черную дыру в белом рукаве рубашки невредимого Корвича.

Что же дальше?

Где же это Набуков? Куда бегут рыжий Хрозия и светлобородый доктор? Билли услышал возглас Загоса:

– Оставаться на местах! Новая зарядка! Еще по два выстрела каждый!

Но бежавшие не слушали его. Они приближались к Билли.

– Они что-то замыслили, берегитесь! – крикнул Загос, но опоздал.

Копперсвейт увидел людей, мчавшихся на него от опушки, и, взяв свой пистолет за дуло, приготовился встретить их.

– Бегите, Загос! – крикнул он. – Обо мне не думайте! Помните, что я сказал вам, ради принцессы!

Нападавшие были уже возле него. Он взмахнул рукояткой пистолета, ударил направо, ударил налево… Теперь усмешка была на лице рыжего Хрозии. Доктор фон Удгест предательски подскочил к Билли сзади и поднял какое-то оружие. Раздался глухой стук, и Билли упал. Смутные мысли проносились в его мозгу. Корвич когда-то предупреждал его, что у него будет болеть голова. Что значат эти звуки? Может быть, это стук конских копыт, топот коня, уносящего Загоса во Влоф?

Секунду он утешался этой надеждой. Но следующая секунда уже погрузила его во мрак, слишком глубокий для того, чтобы надеяться или бояться.


Глава XVIII. Парк в Дворках | На острове Колибрия | Глава XX. Дикая гонка