home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Яр так и унёс его, вцепившегося намертво, подальше от моста, за деревья. Опасливо оглянулся: не идёт ли кто следом? Никто не шёл. То ли от растерянности, то ли из-за деликатности.

Яр посадил Альку на траву, тот сразу схватил его за руку. Яр сел рядом.

– Ты меня нашёл, – восхищённым шёпотом сказал Алька. – Ты меня искал, да?

"Какая же я скотина", – подумал Яр и сказал:

– Да… Алька… Алька ты мой, как же ты уцелел в крепости?

Он замотал головой так, что брызги полетели с волос.

– Ой, Яр… Я не знаю. Там всё посыпалось, загремело, поехало куда-то – и сразу темно. Даже придавило чем-то, но я выбрался. А потом нашёл какую-то дыру и какой-то длинный-длинный ход… Потом ничего не помню. Кто-то меня подобрал и сюда привёз.

"Почти как Игнатик", – подумал Яр.

– А Данка, а Чита?

– Яр, я не знаю… – Алька глянул потемневшими глазами.– Ты их разве не нашёл?

– Нет… Пока нет… Значит, тебя завалило одного, без них?

Алька чуть смутился.

– Я там отошёл в закуточек такой… ну, по одному делу… Яр, ты боишься, что они не выбрались?

– Теперь думаю, что выбрались…

– А Тик?

"Вот оно, – подумал Яр. – Как ему сказать?"

– Яр, а Игнатик?.. Яр!


…Алька не стал плакать. Только прижался к Яру, будто озяб, и глаза у него сделались большущие и почти чёрные. Яр накрыл его своей курткой. Алька молчал долго-долго. Потом сказал медленно:

– Значит, они в самом деле есть, эти л ю д и, к о т о р ы е в е л я т… Я думал, это сказки.

"Может, не стоило ему говорить? – упрекнул себя Яр. – Но тогда как всё объяснить?"

Впрочем, Алька не был испуган. В его голосе прозвучала даже презрительная нотка – при словах "люди, которые велят".

Потом он опять помолчал и наконец проговорил, наморщив лоб:

– Что-то здесь не так…

– Что, Алька?

– Почему он погиб? Он не мог… Он всегда говорил, что мы доживём до ста лет, он верил. У него всегда получалось то, про что он верил.

– Не всё зависит от нас, Алька.

– Я знаю… Но всё равно… Я вот верил, что ты придёшь. Я давно бы мог убежать и домой пробраться. Там, наверно, мама давно вернулась, меня ищет… А я не уходил, тебя ждал.

– А я и не знал, – виновато, прошептал Яр.

– Но ты же всё равно пришёл!

– Ты молодец, что ждал… Вот если бы Игнатик тоже так же… Если бы не ушёл, – с прорвавшейся горечью сказал Яр.

Алька глянул с удивлением и упрёком.

– Он же не просто так! Он хотел добраться до сухого дерева!

– При чём здесь дерево?

– Разве ты не знаешь? Он решил разыскать нас всех, он хотел точно знать, что мы уцелели. И тогда бы мы опять нашли тебя. И было бы пятеро – и ничего нам не страшно…

– Понимаю… – пробормотал Яр. – Хотя не очень…

Алька терпеливо объяснил:

– На краю нашего города, на пустыре, есть дерево. Мы там играли… Да мы же тебе рассказывали! Помнишь, про свечку? Ну вот. Сначала это было просто дерево, тополь, потом оно засохло, но мы всё равно у него собирались… Это место хоть и далеко от дома, зато наше заветное. Мы так договорились, Яр: если случится что-то важное или если потеряем друг друга – бежать к сухому дереву…

– А почему ты к нему не бежал? Не пускали?

– Я же говорю: тебя ждал. Я знал, что ты найдёшь меня здесь.

– Почему? – краснея, спросил Яр.

– Я догадался, что ты тоже на этом берегу. А тут перекрёсток дорог и школа. Мимо не пройдешь. Но если бы ты не пришёл, я бы скоро убежал.

– К дереву?

– Ага… И к маме.

Яр осторожно спросил:

– Алька… ты думаешь, дерево уцелело при нашествии?

– А что ему сделается? Оно же всё равно сухое. Ну, может, обгорело, это неважно… Яр, мы всё равно должны туда идти.

Яр молчал. Он опять не знал. Идти ли? А если что-то снова? Как с Игнатиком…

– Яр…

– Ладно, – сказал Яр. Всё равно ничего другого придумать он не мог. Но Алька угадал его неуверенность. Он встревоженно вскинул глаза:

– Яр, ты не уйдёшь один, без меня?

– Нет…

– Тогда чего ещё ждать? – Алька вскочил.

– А тебя отпустят из школы?

– Больно надо нам спрашивать!

– Алька, но неудобно же. Всё-таки школа. Тебя хватятся…

Алька странно усмехнулся:

– Да?.. Ну ладно, может, так лучше будет. Пошли к директору…


Формальности заняли очень мало времени. Яр представился как житель Орехова, сосед Альки по дому. Сказал, что проезжал мимо, узнал мальчика и хочет увезти его домой, потому что мать ищет его и очень волнуется.

Директор – молодой, но лысый человек с костистым лицом – торопливо кивал:

– Конечно, конечно! Раз вы так решили и мальчик тоже просится… Мы ведь посылали запрос в Орехов, но сами понимаете…

Потом он понизил голос и объяснил виновато:

– По правде говоря, мы только рады. Школа так переполнена… К тому же мы хотя и боремся с предрассудками, а к детям с той стороны отношение всё равно не такое…

Он дал Яру расписаться в какой-то разлинованной книге. Потом, глядя в сторону, сказал:

– Вам лучше всего ехать на автобусе. До станции Мост…

– До станции Мост? – вырвалось у Яра.

Директор сделал виноватое движение спиной.

– Ну… это, разумеется, условное понятие… Вы, естественно, можете сойти на берегу, где удобнее. А там уж… Да что я вам объясняю! Раз вы прибыли сюда из Орехова, дорогу знаете сами…

– Разберёмся, – сказал Яр и посмотрел на Альку. Алька – уже одетый, с курточкой под мышкой, с рюкзачком – нетерпеливо переминался рядом. Он почему-то усмехнулся и спросил директора:

– А когда автобус?

– Через полтора часа… Я пошлю кого-нибудь за билетами, а вы пока пообедайте в школьной столовой.

Они пообедали в гулком, заставленном столами зале. Ребята поглядывали на Альку и на Яра с завистью. Алька был серьёзный и молчаливый. Упитанная тётка в синем халате принесла два жёлтых билета. Яр спросил, где автостанция.

– Я знаю, – нетерпеливо сказал Алька. – Пошли.

– Ты ни с кем не будешь прощаться?

– С кем надо, я попрощался заранее, – серьёзно сказал Алька.

Они прошли вдоль каменной изгороди, окружавшей двухэтажные корпуса школы. Потом оказались на прямой улице, в конце которой был виден дом с башенкой и несколько бело-синих автобусов. Определённо, автостанция. Но Алька дёрнул Яра за рукав и потянул в какую-то дыру в заборе. За ним росли кусты боярышника и начиналась тропинка. Она привела к речке, на берег, ниже старого моста. Здесь было очень тихо, только потрескивали крыльями стрекозы. Под нависшими ветками старой ольхи Яр увидел привязанный плот с шалашиком. Шалашик сливался с ветками, и разглядеть плот можно было только в двух шагах.

– Вот, – сказал Алька. – Это я приготовил давно, на всякий случай. Прыгай.

Яр послушно прыгнул на связанные брёвна, они захлюпали.

– Алька, а зачем? Ведь билеты же…

– Покажи-ка.

Яр протянул глянцевитые бумажки. Алька не глядя скомкал их и кинул в течение. Сказал досадливо:

– Ты что, совсем глупый?.. Ой, прости. Но ты, честное слово, как дошкольник, Яр…

"Это мне уже говорили", – подумал Яр.

Алька бросил в шалашик рюкзачок и курточку, умело распутал верёвку, толкнулся шестом. Плот вышел на середину речки.

– Главное, выбраться на большую реку, – деловито объяснил Алька. – Присядь, Яр, не торчи… Там, на реке, никто не будет знать, с какой мы стороны, никто и не привяжется. Просто не имеют права.

– Но… – начал Яр и понял, что спрашивать сейчас – это лишнее. Самое умное – слушаться Альку… И как же хорошо, что Алька здесь! И никак нельзя допустить, чтобы кто-то его отнял…

По обоим берегам сплошным тёмно-зелёным валом тянулись кусты. На воде покачивались кувшинки. Над кустами и кувшинками носились тучи стрекоз, просто безумствовали. Яр смотрел на них без радости: вспоминались свинцовые шмели, и опять подступила к сердцу тревога.

Течение было тихое, Алька подгонял плот, наваливаясь на шест. "Давай, лучше я буду толкать", – хотел сказать Яр. В это время из кустов метрах в десяти позади плота вышла лодка.

В лодке сидели двое. Один – спиной к плоту, он грёб. Второй – на корме – неотрывно смотрел на Яра. Он был тощий, с худым лицом и пышной шевелюрой. Шевелюра была нестерпимо рыжая.

– Остановитесь! – громко сказал рыжий.

Алька отчаянно оглянулся на Яра и налёг на шест.

– Яр, помоги!

Яр подскочил.

– Куда вы увозите мальчика! – крикнул рыжий.

– Не ваше дело! – отозвался Алька. – Яр, толкай!

Яр толкнулся шестом о твёрдое дно, вода сразу забурлила, плот набрал скорость. Но лодка с вёслами шла быстрее.

– Немедленно пристаньте к берегу, – потребовал рыжий официальным голосом.

– Не вздумай, – торопливо сказал Алька. – Яр, не вздумай. Если пристанем – тогда всё…

Яр молча налёг на шест.

– Я предупреждаю вас, – проговорил рыжий. Тот, что с вёслами, сильно и равномерно грёб. Под его курткой ровно ходили лопатки. Лодка приближалась.

Алька повернул к Яру сразу похудевшее лицо. Жёстко проговорил:

– Как подойдут, ты их шестом. Сначала гребца.

– Я сделаю лучше, – сказал Яр и вынул пистолет. – Оставьте нас! – крикнул он рыжему.

– Вы ответите, – сказал рыжий.

Яр поднял пистолет и, когда весло на миг остановилось при взмахе, выстрелил. Шейка весла разлетелась, лопасть поплыла. Рыжий втянул голову. Лодка завертелась, гребец сполз со скамейки на дно.

– Следующая пуля – по вам, – сказал рыжему Яр.

На лодке не знали, что следующей нет. Рыжий что-то закричал, гребец выдернул из уключины уцелевшее весло, начал грести им, не поднимаясь. Лодка неуклюже поползла к берегу, скрылась за кустами.

Яр посмотрел на Альку. Тот сидел на корточках, прижимая к ушам ладони. На лице его были восторженный ужас и восхищение.

– Как ты их, Яр… Вот это да…

"А если бы как на кладбище? Если бы это оказались о н и?" – запоздало подумал Яр. И кинул в шалашик, на рюкзак, бесполезный пистолет.

– Теперь надо нажимать, Алька…

– Теперь не надо… – Алька, блаженно улыбаясь, стянул брезентовые башмаки, сел на краю, опустил в воду исцарапанные в боярышнике ноги. – Больше они не полезут, Яр.

– А кто они такие? Что им надо?

Алька пожал плечами. Потом оглянулся нерешительно:

– Яр… Я хочу спросить…

– Что, Алька? Давай спрашивай.

– Я… нет, потом… Ты садись. Через час нас вынесет на большую реку.

…Так и случилось. Минут через сорок берега стали расходиться, и скоро Яр и Алька увидели серебристый размах большой воды. По нему двигался в отдалении пароход.

Сзади тянул ветерок. Яр укрепил шест, как мачту, сделал из толстой рейки поперечину, растянул на ней свою и Алькину куртки, и под этим маленьким парусом плот медленно выехал на середину реки.

Здесь течение было быстрее.

Алька что-то прошептал, загибая пальцы. Потом сообщил:

– Завтра до двенадцати будем у дерева.


В шалаше у Альки нашлось маленькое весло. Его привязали к шесту, получился хороший руль для плота. Яр постепенно увёл плот с фарватера к правому берегу, чтобы не мешать пароходам и баржам.

Скоро завечерело. Яр испугался. Он подумал, что над рекой опять распахнётся жёлтый закат и тогда подступит невыносимая жёлтая тоска. Но солнце нырнуло в сизое облако, и сразу пришли сумерки. По берегам и на встречном буксире замигали огоньки.

Алька вытащил пузатый керосиновый фонарь и спички.

– А то кто-нибудь налетит на нас ночью…

– Ты, Алька, просто капитан дальнего плавания, – с удовольствием сказал Яр. – Всё предусмотрел.

– Ага, – серьёзно откликнулся Алька. – Я много про всякие плавания читал… Я даже хотел в Морской лицей поступить. Только его, говорят, уже давно нету…

– Это тот, где случился пожар? – спросил Яр.

– Ну да…– Алька подвесил зажжённый фонарь над входом в шалашик, сел у плетёной стенки. Потянул за руку Яра, чтобы тот сел рядом. – Но пожар – это потом…

– А сначала? Восстание?

– Ага…

– Алька, расскажи. Я ничего про это до сих пор не знаю.

– А никто не знает, – вздохнул Алька. – Про это, Яр, всякое говорят, даже сказки разные. Но я теперь думаю: может, они против тех, кто… ну, в общем, этих… к о т о р ы е в е л я т?

– Может быть. Только против них бесполезно идти с учебными карабинами. Да и с боевыми тоже…

– Ребята же не знали.

– Они все погибли?

– Почему все? Многие ушли в Город.

– В Город? Но лицей и так был в Городе!

Алька по-взрослому сказал:

– Нет, Яр, ты путаешь. Лицей был недалеко от Города, но не в нём. Он стоял ближе к морю… А Город ведь давно пустой.

– Алька, ты что-нибудь знаешь про этот Город?

– Ну… про него тоже говорят всякую путаницу. Никто не может сказать толком, что за люди там жили… Только знаешь, что говорят, Яр? Будто т е, к т о в е л я т, туда не заходят. Боятся.

– Боятся?

– Так говорят. Не знаю… Но обыкновенные люди тоже боятся. Какой-то страх там на всех нападает…

– Чушь, – сказал Яр. – Нет там никакого страха. – И чуть не добавил: "Спроси Игнатика…"

Он помолчал, вспоминая мальчишку на пустой площади с колоннами, – того, что нарисовал знак со стрелой. И ещё одного – на вагонной площадке, когда колёса выбивали марш барабанщиков и так же, как сейчас, качался в сумерках фонарик. И ещё – свой сон про песчаный обрыв и Юрку… Потом он спросил:

– А где ты всё это слышал, Алька? Про Город, про восстание…

– У нас в той школе по вечерам обо всём болтали. Когда уже все лягут и свет погасят. Сказки всякие, ну и такие вот истории… Конечно, если воспитателей близко нет или директора.

– А что, строгие порядки?

Алька посопел и сказал:

– Не очень. Но за разговоры знаешь как влетало… Особенно от директора. Такая свинья…

– Да что ты? А мне он показался деликатным таким, тихим.

– Он тихий. Тихий гад… Никогда не кричит. Заведёт в кабинет, спокойненько так, с улыбочкой, потом как врежет…

– Разве есть такой закон, чтобы бить ребят?

Алька опять посопел.

– Закона-то нет. Зато у него есть скакалка. Ну, шнур такой с ручками, чтобы прыгать через него. Знаешь?.. Резиновая. Как вытянет по ногам…

– И тебя? – тихо спросил Яр.

Алька вздохнул.

Яр искренне сказал:

– Вот в кого надо было всадить последнюю пулю. От тех дураков на лодке отбились бы и шестом.

Алька оживился и весело подтвердил, что, конечно, отбились бы.

– Алька, а всё-таки кто они были?

– Откуда я знаю?

– Но ты же заранее боялся, что будут преследовать. Выходит, знал…

– Я знал, что будут, но не знал, к т о. Яр, я просто чувствовал… А ты разве не чувствовал? Директор за билетами послал, а у самого глаза бегают. Да и вообще… опасно кругом.

– И сейчас? – с тревогой спросил Яр.

Алька беспечно зевнул:

– Не-а… Сейчас пока нет.

Быстро спустилась безлунная ночь. Залила одинаковой чернотой небо и реку. Только звёзды роились вверху, а внизу светились белые и красные огоньки фарватера. Плот со своим круглым фонарём повис посреди большой темноты. Тихо хлюпала невидимая вода. С берегов пахло травами и сырым песком.

– Пойди поспи, – сказал Яр. – Я подежурю.

Алька послушно полез в шалашик, но через несколько минут выбрался опять. Уселся на корточках на прежнем месте, под фонарём. Съёжился так, что побитые коленки торчали рядом с ушами. Яр накрыл его с головой своей курткой. Алька благодарно повздыхал.

Яр для порядка шевельнул веслом и сел рядом с Алькой.

– Мы с тобой, как Джим и Гек Финн…

– Кто? – Алька выставил из-под куртки лицо.

– Джим и Гек Финн. Про них книжка есть. Не читал?

– Не… А про что там?

Яр коротенько рассказал. И добавил:

– Но она длинная. Потом сам почитаешь.

Алька с сожалением проговорил:

– У нас такой книжки, наверно, нет. Это у в а с, на Земле.

– Ну почему? Есть же "Зверобой" Купера. Помнишь, у Читы? В точности такой же, как я в детстве читал… Здесь, Алька, много всего "в точности"…

– Но ещё больше не так, да?

– Да…

– Яр… В нашей спальне один парнишка был, постарше нас. Он много про всё знал и рассказывал. Он один раз такую историю рассказал непонятную. Будто наша Планета раскололась.

– Как это?

– Будто давно была большая война… Ну, она правда была… И люди бросили на один город бомбу. Такую страшную, что сразу всего города не стало и всех людей. И Планета не выдержала, раскололась на несколько планет…

– И что же? Они разлетелись в разные стороны?

– Да нет же! Она не так раскололась… Она осталась, но как будто на одной сразу несколько планет, и жизнь на каждой пошла по-разному… Я это сам не понимаю, но когда он говорил, я понимал… Яр, может, наша Планета и твоя Земля такие вот расколотые?

– Может быть, – подумав, сказал Яр. – По крайней мере, это объяснение не хуже других…

"И может быть, где-то есть ещё Земля или Планета, где люди живут умнее и лучше, чем мы? Н а с т о я щ а я Земля…"

– Алька?

– Что, Яр?

– Слушай, Алька… Про что ты хотел спросить меня? Тогда, днём? А потом раздумал. Или забыл?

– Нет, помню…

– Про что же?

– Ты… Яр, ты, наверно, рассердишься. Или засмеёшься надо мной…

– Нет, Алька, ни за что. Честное слово.

Он повздыхал, повозился под курткой, спрятал лицо и проговорил тихонько:

– Ты совсем точно знаешь, что Игнатик умер?


Яр не ответил. Что он мог ответить? Он положил руку на Алькин затылок, и так они долго плыли молча. Яр провожал глазами огни встречных пароходиков. Потом он сказал:

– Поспал бы ты, Алька.

– Ладно. Только я тут, с тобой.

Он и правда уснул, приткнувшись к Яру. А Яр со страхом понял, что к нему явственно, вплотную, подходит память о прошлом вечере. О свечах, пылающих в сумерках, о колыбельной. Колыбельная зазвучала так, будто совсем рядом пел в темноте слаженный хор.

Тогда Яр сделал усилие и переключил память на другую песню.

Когда мы спрячем за пазухи

Ветрами избитые флаги

И молча сожжём у берега

Последние корабли…

Тоже грустная песня, но всё же в ней не было такой безнадёжности. Это была песня повстанцев.

Так, под эту песню. Яр и просидел всю ночь. До яркого золотого рассвета.


Утром они позавтракали хлебом и огурцами из Алькиного рюкзачка. И скоро, раньше, чем ожидал Алька, потянулись по правому берегу предместья Орехова.

– Ой, смотри, вон труба старой пекарни, – шептал Алька. – Только она обугленная, и верхушка обвалилась… А водонапорная башня целая…

Ещё не было видно самого города и обрушенной крепости, они скрывались за поворотом. Но Алька сказал, что туда плыть и не надо. Они пристанут к берегу раньше, сразу за старой баржей.

Потом он вдруг притих, печально съёжился на краю плота.

– Ты что, Алька?

– Я думаю, как там мама…

Как можно бодрее Яр пообещал:

– Всё будет в порядке, не грусти.

Алька, видимо, поверил. Улыбнулся.

Плот прошёл вдоль скользкого от зелени борта полузатопленной баржи. И сразу Яр подогнал его к берегу – к жёлтой песчаной полоске. Алька подхватил рюкзачок, прыгнул на песок и пошёл, нетерпеливо оглядываясь на Яра.

Мимо кривых заборов с колючей проволокой наверху, мимо штабелей старых ящиков, мимо куч железного хлама они вышли на обширную поляну, поросшую сурепкой.

Посреди поляны стоял ствол тополя с растопыренными вверху, обломанными сучьями. Это было сухое дерево.

Под деревом сидел с книжкой Чита.


предыдущая глава | Голубятня на желтой поляне | cледующая глава