home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




3

Вечер был серый, и полосы летящего снега тоже были серые. Теперь ветер гнал не снежинки, а хлопья.

Чита поднял воротник у курточки и сказал:

– Яр, у меня к вам важный вопрос.

– Я чувствую…

– Вы ведь разбираетесь в радиоаппаратуре?

– Думаю, что да…

– У меня родители одно время работали на городском почтамте. Я часто приходил к ним, меня везде пускали… Яр, там на верхнем этаже есть аварийная радиостанция. Сейчас почтамт пустой и электричества, конечно, нет. Но у станции автономное питание, аккумуляторы. Может быть, они сохранились…

– Ну… допустим, сохранились, – осторожно сказал Яр и ощутил тяжесть блика. – И зачем же нам станция, Вадик?

Он поморщился и жалобно попросил:

– Не называйте меня Вадиком. Чита я и есть Чита…

– Данка же называет, – улыбнулся Яр.

– Это Данка…

– Ладно. А ты перестань говорить мне "вы". Сколько можно?

– Хорошо… Яр, вы… ты как видел Игнатика в тот раз… когда хоронили? Близко?

"Опять", – подумал Яр и неохотно сказал:

– Издалека.

– Ты его узнал?

– Я же говорю: было далеко… Неужели ты думаешь, что тысяча людей устроила для меня спектакль? Зачем?

– Не люди, а т е… Люди не знали, а т е м не трудно устроить обман. Они обманывают всю Планету.

– Но зачем бы они стали обманывать меня?

– Как зачем? Чтобы вы… чтобы ты убрался с Планеты.

– Ты надеешься, – горько сказал Яр, – что Игнатика они где-нибудь спрятали, а похоронили куклу?

– Почему бы и нет? – сердито отозвался Чита. – Они сами куклы. Что им стоит?

Чтобы задавить в себе бесполезную надежду. Яр проговорил беспощадно:

– Нет. Им проще было сделать, чтобы он погиб. Раз и навсегда.

– Яр… Ты же сам говорил, что они не могут это сделать, если нас пятеро.

– Но Игнатик не знал, что вы живы…

– Зато т е знали. К тому же Игнатик догадывался…

– Кроме того, это был несчастный случай.

– Подстроенный случай – тоже убийство… Яр…

– Что?

– Яр, а вдруг Тик живой и они держат его где-нибудь взаперти? А он и не старается вырваться, потому что они сказали, будто ты ушёл с Планеты… Совсем ушёл…

– Он доверчивый, – сказал Яр. – Но этому он бы не поверил.

– Яр, ты не обижайся… но ты же по правде ушёл.

– Это получилось, потому что Игнатика нет, – через силу сказал Яр.

Чита опустил голову, долго шёл молча. Хлюпал ботинками по раскисшему на асфальте снегу. Потом хмуро спросил:

– Почему ты боишься надеяться?

– Потому что… – глухо сказал Яр, – надежда погибнет, и будет ещё страшнее.

Чита удивленно вскинул голову и снял очки.

– Страшнее? – звонко спросил он. – Что может быть страшнее для Игнатика, если он погиб? Или вы боитесь за себя, Яр?

– Дурак! – крикнул Яр. Жалобно, зло и с непонятным облегчением. – Чего я боюсь?! Я…

– Вот почтамт, – сказал Чита.


…Почтамт был знаком по Нейску. Три этажа, полукруглые окна, башня с квадратными часами. Левое крыло здания было изъедено огнём и шмелями, камень превратился в сизую губку. Правая часть и центр с башней уцелели, только на башне покосилась решетчатая антенна. Окна выбиты, нигде ни огонька.

– Почтамт. Ну и что? – насупленно сказал Яр.

Чита переглотнул. Прищуренно посмотрел на антенну.

– Если станция цела, можно дать сигнал… Яр, сразу по всем каналам! "Тик, мы живы, мы тебя ждём!" Нас попытаются заглушить, но сразу не успеют.

– Чита, но если он… если ты говоришь, его держат взаперти, разве он услышит радио?

– Он всё равно узнает. Вся Планета будет знать, узнает и он… Яр, он услышит. Он даже траву умеет слушать, даже снег…

"Он говорит у м е е т, а не у м е л", – подумал Яр. У него редко и глухо стало толкаться рядом с бликом сердце.

Чита смотрел на Яра требовательными глазами стрелка. И сказал:

– Даже если это самый маленький шанс…


Сумрачный вечерний свет входил в громадные разбитые окна, и в залах стояли серые полусумерки. Чугунные лестницы плавными разворотами вели с этажа на этаж. Ступени гудели под ботинками, эхо тоже гудело в пустой громаде здания – от подвала до башни. Кафельные полы были усыпаны бумагами. Сквозняки шевелили их.

Чита сказал на ходу:

– Может быть, это смешно… Знаешь, Яр, я попросил снежинок-пятилистников рассказать про нас Игнатику. Если ветры донесут их к нему. Но радио, конечно, надёжнее…

Яр промолчал.

На верхнем этаже Яр и Чита прошли несколько больших комнат, заставленных телеграфными аппаратами. Шелестели бумажные ленты, катались под ногами наполовину сгоревшие свечи. Такие же свечи стояли у аппаратов и на подоконниках, посреди лужиц застывшего стеарина.

– Смотри-ка, – уважительным полушёпотом произнёс Чита. – Электричества уже не было, а люди всё равно дежурили. При свечах…

Здесь, наверху, было как-то уютнее. Почти все окна оказались целыми, не гуляли сквозняки. В одной из комнат, за панелью громадного коммутатора трещал неизвестно как выживший сверчок. Казалось, коммутатор включен и ждёт вызова, хотя из панели торчали оборванные провода.

Чита привёл Яра к обитой жестью двери.

– Вот здесь…

Дверь была закрыта. У скважины замка висела на проволочке пломба.

Яр оглянулся на Читу, пожал плечами и оборвал пломбу. Надавил на дверь плечом. Сильнее, сильнее… Что-то пружинисто лопнуло, дверь отошла…

В полукруглой комнате была стеклянная крыша. За стёклами (видимо, очень крепкими и потому уцелевшими) беззвучно летели тёмные сгустки снега. Начинался настоящий буран. Но серого света всё же хватило, чтобы различить на чёрном пульте клавиши и тумблеры.

– Разберёшься? – прошептал Чита.

– Как-нибудь ,– отозвался Яр. Слева от пульта, в пыльном закутке он отыскал рубильник аварийного питания. Чита обрадованно ойкнул: на панели зажглись разноцветные стеклянные капельки. Тонко пропищал непонятный сигнал.

Яр шагнул к пульту. Чита стоял в двух шагах и напряжённо смотрел на Яра. На тонком лице у Читы лежали цветные отблески огоньков. С волос капал растаявший снег.

Яр медленно нажал клавишу общей трансляции. Из панели выдвинулся на изогнутой лапе решетчатый микрофон: говори.

Что говорить?

"Игнатик… Игнатик Яр! Если ты жив, знай, что и мы живы. Игнатик, мы тебя ждём…"

Яр представил, как невидимые волны несут над Планетой этот беспомощный зов. Над тихой, раз и навсегда испуганной, потерявшей себя Планетой. Над заросшими рельсами, заброшенным вокзалом, рыбачьим посёлком с людьми, которые боятся рассказывать. Ещё над тысячами таких же посёлков и городов. Над опустевшим Городом, который не сдался, но и не победил. Над тёмным кладбищем у моря…

В этом было какое-то кощунство. Игнатик лежит, зарытый в холодную почву Планеты, а крик, обращённый к нему, сейчас полетит в эфир, заставит вздрогнуть пыльные репродукторы и скрипучие приёмники…

Но… Чита смотрел жёстко и упрямо. Как, наверно, смотрели те барабанщики-повстанцы, когда играли последний марш. И он был прав: нельзя упускать ни малейшего шанса. Потому что… да, капелька надежды опять дрожит где-то на самом дне души.

– Игнатик… – хрипло сказал Яр микрофону.

Вверху, под стеклянной крышей вспыхнули белые лампы. Цветные капельки на пульте погасли. Высокая чёрная панель радиостанции треснула от пола до верха, разошлась, как ворота. Из широкой щели с дымящимися катушками и обрывками кабелей шагнул к отшатнувшемуся Яру Т о т.

Яр швырнул Читу к двери и отскочил сам.

Т о т, растопырив руки, деревянно двинулся к Яру и Чите.

Впрочем, это был не Т о т. Другой это был. Яр узнал его. Узнал неподвижные злые глаза, бессмысленную улыбку, трещину на глазированной щеке. Пёстрый альпинистский костюм.

Наблюдатель поднял скрюченные руки до плеч, будто хотел обнять Яра и Читу. Медленно шагнул, к ним, вынося негнущиеся ноги в стороны. Он не торопился, он был уверен, что никто от него не уйдёт. Яр вспомнил, как Тот резал из трубы колечки и комкал чугунную батарею. И как беспомощно падали в снег пули.

Ладно, сейчас не пули…

– Зажми уши и зажмурься, – сказал Яр Чите.

Он передёрнул на ремне блик. Откинул на прикладе опорную площадку и прижал её к груди. Припал на колено, чтобы стрелять снизу вверх – иначе луч, уходя в пространство, превратит в ничто верхние этажи уцелевших домов.

Наблюдатель шёл и тупо улыбался. Яр положил большой палец на кнопку. Она была вогнутая, удобная. Наблюдатель сделал ещё шаг. Яр нажал.

Режущий свист и белая вспышка ударила в стену. Лампы погасли.

В панели станции появилась метровая пробоина. Сквозь зелёные пятна в глазах Яр увидел на светлом фоне пробоины силуэт Наблюдателя. Наблюдатель постоял и сделал шаг к Яру.

Яр выстрелил опять. Будто в ответ на это, снова загорелись лампы. Сверху сыпались стёкла. Края пробоины в панели дымились.

У Наблюдателя с поцарапанной щеки слетело несколько чешуек глазировки. Он, улыбаясь, шагнул к Яру.

– Уходи! – крикнул Яр Чите. Оглохший Чита покачал головой. Яр выкинул его за порог. Выскочил сам. Захлопнул тяжёлую дверь, хотя это было совершенно глупо.

– Пошли отсюда! – крикнул Яр снова.

Чита странно улыбался. Он громко спросил:

– Почему ты больше не стрелял?

– Это бесполезно!

– Нет! – сказал Чита. – Стреляй.

Наблюдатель не открывал дверь. Он аккуратно резал её. Сначала тонкие щели прошили толстую жесть крест-накрест, потом разделили дверь на квадраты. На квадратики. Квадратики посыпались на пол. Наблюдатель шагнул в дверной проём.

Яр опять встал на колено и выстрелил. Белый луч унёс в пространство всё, что встретил на пути. Стены ахнули. А Наблюдатель стоял.

Постоял и снова шагнул.

Яр перевёл кнопку на постоянное излучение. Огненный рёв потряс пустой почтамт. Это было похоже на запуск стартовых ракет. Стена впереди исчезла. Сыпались камни и штукатурка.

Потом стало тихо. Яр увидел вдали круглый глаз чистого неба: луч высверлил в облаках туннель. Буран втягивался в этот туннель спиральными вихрями. Чистое небо стремительно заплывало снежной мутью.

Наблюдатель постоял, словно ожидая, когда Яр придёт в себя. Потом шевельнулся и опять пошёл к Яру.

Яр сорвал с ремня горячий блик и бросил его в Наблюдателя, как бомбу. Попал. Наблюдатель качнулся и пошёл скорее.

Яр дёрнул за руку Читу, и они побежали. По залам, по чугунным лестницам, по узким тёмным коридорам. Влетели в какую-то комнату с низким потолком и полукруглым окном.

– Чёрт, заблудились, – со всхлипом сказал Чита. И сел на подоконник. Он часто дышал сквозь сжатые зубы.

– Отдохни, – сказал Яр.

– Зачем ты бросил оружие? – резко спросил Чита.

– Это теперь не оружие. Оно разряжено полностью, на Планете его не зарядить.

– Тогда уходим, – сказал Чита и прыгнул с подоконника.

– Отдышимся немного. Он нас не догонит так быстро…

В это время рассыпалась на квадратики часть стены и Наблюдатель возник в провале.

Яр и Чита опять бросились к двери. Они долго бежали по бетонному коридору. В конце коридора включилась лампочка. Под ней стоял Наблюдатель.

Всё тот же. С улыбкой, с отскочившей глазировкой на щеке, со скрюченными руками.

Яр и Чита метнулись вверх по лестнице. Она привела их на застеклённую площадку. Наблюдатель стоял посреди площадки.

– К выходу, вниз! – крикнул Чита.

Но внизу, у дверей центральной арки, снова стоял Наблюдатель.

Яр больше не мог бежать. Чита, видимо, тоже. Они пошли опять вверх. Наблюдатель шёл за ними, под его ногами рассыпались чугунные ступени.

Потом шаги Наблюдателя стихли. Яр и Чита оказались в комнате с телеграфными аппаратами, но не в разрушенной, а в другой, поменьше. Чита сел на пол и прислонился плечом к ножке стола.

– Кажется, этот гад нас не выпустит, – сказал он довольно спокойно. Что будем делать, Яр?

– Он преследует меня одного, – тяжело дыша, ответил Яр. – Ты ему не нужен. Ты уходи, а я задержу…

– Неправда, – сказал Чита.

– Что неправда?

– Что он преследует тебя одного. Т о т говорил, что с тобой они ничего не могут сделать.

– Это когда я был пришельцем из космоса. А теперь я просто житель Планеты.

– Это хорошо, – заметил Чита.

"Уж куда лучше", – подумал Яр и сказал:

– Уходи.

– Идите вы, Яр, знаете куда… – вежливо сказал Чита.

– Я старший, я приказываю.

– Глупо ты приказываешь, – отозвался Чита и встал. – Здесь только один выход. И он занят. Слышишь?

Яр услышал шаги Наблюдателя.

– Я отвлеку его, а ты выскочишь в дверь, – сказал Яр.

Чита промолчал. Снял с телеграфного аппарата тяжёлую катушку и взвесил в руке.

Наблюдатель возник в двери. Постоял и пошёл к Яру. В пасмурном свете полукруглых окон Яр с трудом различал его неподвижное лицо.

– Убирайся, – злым шёпотом приказал Яр Чите.

Чита метнул в Наблюдателя катушку. Она с жестяным звоном ударилась о твёрдый лоб манекена и отлетела. Наблюдатель опять остановился, будто раздумывая. И вновь зашагал.

Чита подобрал с пола и швырнул в него несколько свечей.

"Глупо как… – подумал Яр. – Глупый конец". Он не боялся, но было обидно. Сдохнуть, как мышонку, в лапах глиняного кота.

"Ничего не успел, – подумал Яр. – Ничего не узнал, никому не помог… Даже не знаю, кто мой враг. Всё зря…"

Сейчас этот гад подойдёт, сдавит клешнями… Лишь бы не видел Чита… Надо отвлечь Наблюдателя и выкинуть Читу за дверь…

Чита шарил по карманам. Выхватил связку ключей, швырнул в манекена. Потом в руке у него оказалось что-то круглое. Яблоко? Мячик.

Наблюдатель стоял на фоне окна. Чита сильно взмахнул рукой.

Яр решил, что Чита промахнулся. Мячик ударился в оконный переплёт, отпрыгнул на середину комнаты и покатился к ногам Яра.

Чита рассмеялся – коротко и зло. Наблюдатель стоял в прежней позе. Но в груди у него была ровная круглая дыра. Чита попал. И резиновый мячик с тремя белыми полосками, как на матросском воротнике, без задержки прошёл сквозь тело несокрушимого врага.

Наблюдатель покачнулся и упал с кирпичным стуком. У него отскочила и откатилась голова.

– Вот так, – устало сказал Чита.

Он поднял мячик, и они с Яром отошли к окну. Яр не испытывал ни удивления, ни радости. Только усталость.

Чита погладил мячик, словно котёнка.

– Вот какой ты. Недаром из пятой лунки…

Яр, глядя на отбитую голову Наблюдателя, медленно сказал:

– Старый знакомый… Откуда же он про нас узнал?

– Значит, они шпионят за нами, – отозвался Чита.

– Но зачем?

– Вот и я думаю: зачем? Они же говорили, что если нас четверо, мы им не страшны… Ведь говорили, Яр?

– Да… Только не верю я во всю эту числовую дребедень… Четверо, пятеро… Учи как следует историю, узнаешь тогда, что для войны с угнетателями нужим миллионы…

– У нас в школах давно не учат историю, – вздохнул Чита. – И в цифру пять я тоже не очень верю… Яр, но о н и верят и боятся её. И сейчас они чего-то боялись… Яр, зачем бы они боялись, если Игнатика нет?

Яр промолчал. Он думал о том же, что и Чита. И думать об этом боялся. И хотел думать. И не смел. И надежда вырастала несмотря ни на что…

"Игнатик…" – успел сказать он в микрофон. И если это слово пробилось? Если его услышал… тот, кто должен был услышать?

– Завтра пойдём к дереву, – сказал Чита. И старательно затолкал мячик в брючный карман. Потом воскликнул: – Ой, смотри, Яр, здесь книга!

На мраморном подоконнике, рядом с оплывшим свечным огарком валялся вверх переплётом раскрытый томик.

– Такая же, как та, – удивлённо и ласково сказал Чита. – "Зверобой". Кто-то из дежурных читал и оставил… Яр, а я тогда её не дочитал, всего десять страниц осталось. Её там засыпало, в крепости…

Он лихо насадил на переносицу очки, схватил книгу, залистал, нагнулся над подоконником.

– Забирай книгу и пошли отсюда, – сказал Яр.

– Сейчас… Как же я могу забрать? Она не моя. Вдруг за ней придут? – Чита поставил на подоконник локти и навис над книгой.

Ну что за парень, чёрт побери! У Яра возникло желание вытянуть его по тощему оттопыренному заду.

– Ну-ка пошли! А то явятся сюда его дружки, – Яр кивнул на останки Наблюдателя. – Думаешь, всех мячиком закидаем?

– Не явятся, – уверенно заявил Чита. – Понимают, что себе дороже.

У Яра не было сил ни спорить, ни возмущаться. Он только сказал с досадой:

– Надо же, как тебе приспичило читать… Между прочим, мы за хлебом опоздаем. Данка нам покажет…

Чита отозвался, не оборачиваясь:

– Всё равно опоздали… Зайдём к Алькиной маме, у неё попросим.

– Вот и надо идти. Она волнуется: где Алька?..

– Надо переждать буран. Смотри, как несёт. Нас снегом заплюёт. Подождём…

– Конца бурана?

– Ну… вообще.

Яр тихо плюнул и отошёл к стене. Упёрся ладонями. Стена была очень холодная. Мысли тоже были холодные. Даже чудо с мячиком не принесло радости. Хорошо, что есть мячик, но как же этого мало! И надо думать не о чуде, а о простых вещах. О том, как жить. О работе, например. Не сидеть же на шее у Данки. Да мало ли впереди забот.

Если бы рядом был Игнатик, заботы эти оказались бы нестрашными, весёлыми, согретыми радостью. Но пришло воспоминание о тёмном кладбище над обрывом, о надписи на отёсанном столбике и снова погасило надежду.

Чите хорошо, он спокоен, он прочно надеется. Он даже снежинок попросил разыскать Игнатика. Яр представил, как снежинки кружат у столбика над могилой.

"Мальчик мой…" Яр прижался к стене горячим лбом. К ледяной стене. Нельзя даже всхлипнуть. Надо держаться. Ребята позвали – он пришёл. Раз пришёл, надо быть до конца…

– Яр… – сказал Чита.

– Что?

– Яр, ты успокойся…

– Я спокоен, – хрипло соврал Яр и переглотнул. – А ты… перестань читать. Совсем глаза испортишь… ночь на дворе…

– Не испорчу, – странно, очень ровно сказал Чита.

Яр обернулся. Чита по-прежнему стоял, согнувшись над подоконником. У него золотились завитки волос и край щеки.

– Что… Что там?! – крикнул Яр.

– Ничего такого… Свечка зажглась.


предыдущая глава | Голубятня на желтой поляне | Первая часть ДЕНЬ ЗНАКОМСТВ