home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

После вьюжной ночи утро было тихое, только воздух позванивал от колючего морозца. Да ещё шуршали и поскрипывали лыжи. Ярко горело солнце.

На старые, покрытые льдистой корочкой пласты лёг свежий снег. Он был сухой и мелкий. На солнце он казался ярко-жёлтым, а в нетронутых лучами ложбинах лежала густая синева. От разбросанных по склонам сосёнок и пней тянулись лиловые тени. Яр часто мигал от блеска – снежинки, будто крошечные зеркальца, били по глазам голубыми, малиновыми и белыми вспышками.

Путь лежал среди пологих, покрытых редколесьем холмов. По неглубокому свежему слою лыжи скользили отлично. Данка, Чита и Алька убежали вперёд и мелькали разноцветными пятнышками на краю широкой вырубки. Яр, Глеб и Тик неторопливо шли по их следам. Яр и Глеб – рядом, Игнатик чуть позади. После бессонной ночи у Яра чуть кружилась голова. Но дышал он легко, и усталости не было. Только и радости он не чувствовал. Вчерашняя резкая печаль слегка улеглась, но осталось ощущение потери и тревожной неизвестности. И желание скорее эту неизвестность разорвать, и понимание, что сделать это едва ли удастся…

У Глеба ярко блестела седина, он шёл без шапки. В школьной кладовой ему подобрали лыжи и ботинки, Яр дал свой свитер. Глеб был похож на бодрого и сильного пенсионера, у которого в прошлом немало спортивных побед. Яр подумал, что у него красивое лицо: обветренное, узкое, с чётким узором глубоких морщин. Решительное лицо. Только глаза, смотревшие сквозь толстые стекла, казались немного неуверенными. Но, скорее всего, это лишь сегодня.

Глеб улыбнулся и сказал:

– Целый век не вставал на лыжи, а вот помню ещё кое-что.

– Ты отлично держишься, – сказал Яр. – Глеб…

– Что?

– Глеб… А какой он был?

– Юрик?

– Да… Хотя ты, наверно, не очень помнишь. Сорок лет…

– Нет, я помню, Яр… Тощенький такой парнишка, темноволосый. Немножко сумрачный. Иногда казалось, что обижает своего друга Гельку… но вот вернулся же к нему… Яр, было в нём какое-то одиночество, я про это уже говорил. Правда, в последнее время он стал веселее. Был в Старогорске детский праздник, Юрика взяли в барабанщики, он ходил в голубой форме с галунами и аксельбантами. Ладненький такой стал, гибкий и какой-то… ну, будто решил для себя важное.

– Решил… – медленно сказал Яр. – Сперва решил идти с тобой, потом вдруг вернулся…

– Ну что же… Это ведь тоже надо было решить. Если трезво подумать, не было у него никакой надежды отыскать тебя. А там оставались друзья… Яр, я хорошо помню, как он уходил от меня, ему закат светил в спину, а он шёл по рельсу, как по воздуху, и только один раз посмотрел назад…

– Всё-таки посмотрел…

– Посмотрел и помахал рукой… Когда я эту песню писал… ну, о барабанщике… – я почему-то всё время думал о Юрке. Хотя он никакого отношения не имел к восстанию…

– Спасибо, Глеб, – сказал Яр.

– За что?

– Так… – вздохнул Яр и услышал сзади:

– Яр, подожди…

Он тут же оглянулся. Игнатик стоял, упираясь подбородком в палки, и лицо у него было… Яр знал, когда у Тика такое лицо. Он очень хорошо знал. Когда рядом беда. И не просто беда, а такая, которая грозит расставанием. "Этого ещё не хватало", – тоскливо подумал Яр. И все другие тревоги тут же затерялись в страхе за Игнатика. Яр глазами сказал Глебу: "Иди вперёд", и тот понял, сразу понял, умница Глеб. Яр круто развернулся, и они с Игнатиком съехались вплотную – так, что лыжи одного прошли между лыжами другого.

Яр увидел у Игнатика слезинки и сел перед ним на корточки.

– Ну? Тик, что случилось? – Он крепко взял его за маленькие красные варежки. – Тик… Не молчи.

Игнатик посмотрел в сторону, часто замигал и сказал полушёпотом:

– Яр, я тебя вчера обманул.


Вчера, на дороге. Яр на минуту остановил машину. Руки ослабели, даже стыдно было. Он торопливо проговорил:

– Сейчас, ребята, сейчас…

– Давай, сяду за руль, – сказал Глеб.

– Да нет, что ты… Я только спросить хотел… – Он быстро обернулся: – Тик, можно пробить пространство? Чтобы побывать там ! Тик, ты же умеешь! А?

"Я веду себя, как слезливый растерявшийся ребёнок", – подумал он. Однако это было неважно. Важно было, что скажет Игнатик.

Игнатик сказал:

– Яр, я не знаю… я не могу. Я мог прийти на крейсер, мог от манекенов уйти… Ну, потому что я знал, куда. Потому что к тебе… А как теперь…

Яр стиснул руль, глубоко вздохнул, посидел секунд пять и включил скорость.

– Ладно… – пробормотал он. – Ничего…

Это случилось, от этого не уйдёшь. Яр не думал, что когда-нибудь его потянет в родные места, потому что родным местом стала Планета, здесь было всё, и он верил, что так будет до конца жизни, но вот теперь…

– Яр, ему сейчас уже за пятьдесят, – осторожно напомнил Глеб.

– Не всё ли равно…

– Мы попробуем что-нибудь придумать… – неуверенно сказал Глеб.

– Что? – горько усмехнулся Яр. – Распотрошить бормотунчика, отдать манекенам искорку и взамен попросить помощи?

– К счастью, это невозможно, – серьёзно сказал Глеб.

– К счастью для миров и цивилизаций, – опять усмехнулся Яр. – Ах ты, чёрт бы побрал все эти миры и пространства… Юрка. Как я и мечтал… Если бы хоть что-нибудь узнать про него…

– Ве-тер-ки! – вдруг механическим голосом сказал сзади бормотунчик.

– Что? – разом спросили Яр и Глеб.

– Ве-тер-ки. Они летают везде. Они знают всё. Это совет.

– Где их найдёшь, ветерков? – недовольно спросил Глеб. – Тоже мне совет.

– Что знал, то сказал. Это совет, – повторил бормотунчик и глухо выключился.

– Я знаю где, – хмуро и решительно сказал Яр. – В Пустом Городе. Будут каникулы, мы туда съездим, верно, Тик?

– А я?! – подскочил Алька.

Игнатик долго молчал. Машину сильно кидало, и жёлтый луч метался среди летучего снега.

Игнатик наконец проговорил:

– Не надо в Город. Ветерки есть ближе. Я провожу.

…Уже дома, когда грелись у трескучей уютной печки, Игнатик как-то виновато рассказал, что ветерки под Новый год собираются на лесных полянах и на короткое время превращаются в обыкновенных мальчишек. Они для этого и слетаются – чтобы снова почувствовать себя ребятами, поиграть, подурачиться, повидаться с друзьями. Они же, хоть и ветерки, но остались мальчишками в душе. Причём навсегда…

– И ты знаешь эти поляны? – недоверчиво спросил Глеб.

Игнатик кивнул:

– Одна совсем недалеко. У Чёрного озера. Это километров восемь…

– А откуда ты всё это знаешь? – снова спросил Глеб. – Нет, я верю, конечно, только… Я вот сорок лет здесь, а…

– Глеб, не спрашивайте, – мягко сказала Данка. – Тик про многое знает и много всего умеет. А объяснять про это не умеет…

– Например, как выстрелило ружьё… – подал голосок Алька.

– Кое-кто у меня дотанцует, – сказал в пространство Яр.

– Душе-раздир-рающе выстрелило! – отозвался бормотунчик. Он висел наверху у печки, вцепившись в кольцо выдвинутой вьюшки.

Чита поднял глаза от книги и посмотрел на бормотунчика. Тот, кажется, смутился, засучил ножками, замурлыкал, как приглушённое радио. Тик молчал, он сидел на охапке поленьев и стягивал шерстяные носки. Глеб присел с ним рядом.

– Люди, – сказал Глеб. – Мне с вами хорошо… Так хорошо мне не было целую космическую вечность. Ей-богу… Но я же ещё мало про вас знаю. Люди, если я что-нибудь не так скажу или не то спрошу, вы не сердитесь. И не прогоняйте меня, ладно?

– Куда же на ночь-то… – снисходительно откликнулся Алька. – Ой! Простите, это меня нечаянно в язык ужалило.

Глеб засмеялся.

Яр пообещал:

– Кое-кто за свой язык сейчас отправится ночевать домой.

– Я больше не буду.

Игнатик вдруг сказал:

– А что такого? Я могу рассказать про ветерков. Они ко мне прилетали, когда я у манекенов сидел. Это ведь они мне рассказали, что Яр вернулся. И снежинки принесли пятиконечные. Они хорошие ребята, завтра сами увидите…


И вот теперь он признался:

– Яр… Я тебя вчера обманул.

– Что? Как обманул? – потерянно пробормотал Яр. – Значит, нет поляны с ветерками?

– Да нет, поляна есть… Я про другое обманул. Что не могу пройти через пространство…

– Значит… можешь?

Тик помотал головой, и блестящие слезинки слетели с ресниц.

– Не могу… Но я тогда ещё не знал, что не могу, ещё сам не понял, а сказал сразу.

– Тик… почему?

Он молчал и опять смотрел вбок. В сторону синей ложбины.

– Тик, ну ты чего… – очень-очень бережно, будто вывинчивая взрыватель, сказал Яр. – Тик, ну разве у человека не могут быть два сына?

– Да я понимаю… – прошептал Тик. – Я ведь поэтому и повёл к ветеркам.

– Тик, ты, наверно, не совсем понимаешь… Ты повёл, но… ты всё равно что-то думал, я знаю. Да?

Он прошептал ещё тише:

– Я думал, может, мне остаться с ними?

– С кем?

– С ветерками… У меня получится.

Яр в душе задохнулся от страха. "А ну-ка, тихо, – сказал он себе. – Ну-ка, спокойно!"

– Игнатик, – всё с той же осторожностью начал он. – Ты где-то доверчивый, а где-то… просто досада берёт. Ты один раз уже не поверил мне и ушёл… И что получилось? Кому было хорошо?

Игнатик стоял с опущенной головой. Смотрел уже не в сторону, а вниз.

– Если бы ты знал… – с отчаянием сказал Яр и встал. – Если бы можно было передать, ч т о человек чувствует. Не словами, а так вот, из мозга в мозг. Чтобы ты понял, к а к мне было тогда ночью… Когда я увидел на столбике "Игнатик Яр"…

Тик поднял мокрые глаза.

– Ну ладно, Яр. Я же не уйду…

– Ага, это сейчас "не уйду"! А потом опять что-нибудь тебя взбрыкнёт…

– Нет, Яр. Теперь никогда.

Яр тяжело сопел и смотрел поверх деревьев.

– Ну, я глупый был, – пробормотал Игнатик.

– Свинья ты всё-таки, – сказал Яр. Взрыватель был вывинчен, и можно было отвести душу. – Нет, в самом деле, свинство какое…

Игнатик облапил красными варежками брезентовую штормовку Яра.

– Просто слов нет, какая морока с тобой, – сердито и беспомощно проговорил Яр. – И дёрнул Игнатика за шерстяной шарик на синей вязаной шапке. – Придумал! "Уйду"!.. А я? А Данка, Алька, Чита? Подумал?

– Ага… Я про это и подумал, Яр, если отыщется твой сын, тогда ведь нас уже будет шестеро. А так ведь нельзя…

– Ох, как мне надоела эта идиотская математика! Почему, леший всё раздери, нельзя?

Тик виновато объяснил:

– Ну, будет же это… неустойчивый многоугольник.

Яр часто задышал.

– Ты что? – испугался Тик.

– Я считаю до ста. Чтобы сдержаться… Многоугольники, пятиугольники… Да главное, чтобы держаться крепко друг за друга! Ясно?.. И, кстати, нас уже и так шестеро. Куда от нас теперь денется Глеб?

Они оба посмотрели на Глеба. Он стоял в полусотне шагов. Стоял спиной, но часто оглядывался на Игнатика и Яра. Тик слабо улыбнулся и помахал ему варежкой. Глеб радостно замахал палками.

– Он хороший, – сказал Игнатик. Яр придвинул его к себе вплотную.

– А мой Юрка… – сказал Яр. – Он ведь сейчас, наверно, такой же, как Глеб. Ну, разве что чуть помоложе… Тик, вы же с ним очень разные…

"И вам, таким разным, не пришлось бы ссориться и ревновать друг друга, если бы встретились. Нечего и бояться", – добавил он про себя.

Игнатик его понял. И недовольно ответил:

– Что хорошего, если разные? Наоборот… Был бы он мальчишка, другое дело. Одинаковым братьям легче договориться…

С ближнего склона мчались Алька, Чита и Данка.

– Ну что за копуши! – кричала Данка. – А ещё мужчины!..


предыдущая глава | Голубятня на желтой поляне | cледующая глава