home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

Все сидели у костра. На солнце огонь казался густо-оранжевым и неярким. Он с хрустом пережёвывал сучья. И ветерки притихли, как притихают все на свете мальчишки у всех на свете костров. Стручок сидел на коленях у Данки и что-то шептал ей в ухо, под шапку. Она быстро кивала.

Игнатик сзади подошёл к Яру. Положил ему на плечи варежки, тихо проговорил:

– Ты ни о чём не тревожься, я им всё рассказал. Они обещали сделать всё, что можно.

– Да. Я уже понял, Тик.

– Всё-всё, что можно, – повторил Игнатик.

– Спасибо, Тик. – Яр взял его руки и сложил их у себя на груди, как концы воротника. Игнатик постоял так, потом тепло сказал Яру в ухо:

– Они надёжные, они меня уже не раз выручали… Яр, я пойду посижу с ними, а то недолго осталось.

Тревога Яра утихла. Мысли о Юрке стали спокойными, он верил теперь, что ветерки помогут. А может быть, просто пришла усталость…

Глеб сидел между Читой и Командиром, они о чём-то тихо говорили. Огонь стал спокойнее, негромко потрескивал, и с этими звуками смешивался ещё один треск: крепкие ребячьи зубы хрустели кусками колотого сахара. Это Алька распотрошил рюкзак с продуктами и всем раздал угощение. Алька знал, конечно, что не нужна ветеркам никакая еда, но догадался: сладкое ветерки всё равно любят. Что они, не мальчишки, что ли?

Рядом с Яром присел на жерди тонколицый светло-русый мальчик в оранжевой майке и вытертых джинсовых шортиках, разлохмаченных по нижней кромке. Поднял серые знакомые глаза, сказал неловко:

– А я вас помню…

И Яр мгновенно вспомнил. И обрадовался:

– В поезде! Да?

Мальчик быстро кивнул:

– Ага. Вот…– он положил Яру на колени коричневую руку. На ней пониже острого локтя был тёмный рубец.

– Помните, вы порохом присыпали, чтобы скорее зажило? И правда, быстро зажило, только порох въелся под кожу.

Яр коротко вздохнул от горячего толчка ласковости к этому одинокому и беззащитному на вид пацанёнку. Распахнул куртку, придвинул мальчика к себе, накрыл его плечи косматой полой. И тот сразу доверчиво прижался к Яру.

Помолчал немного, глянул на Яра, подняв острый подбородок, спросил полушёпотом:

– Значит, нашли того мальчика, за которым ехали?

– Нашёл…

– Я посижу тут немножко с вами, ладно?

Яр прижал его ещё плотнее. Он ощутил сквозь рубашку его тепло, гибкую твёрдость мальчишечьих рёбер, а за ними частое и упругое биение сердца.

"Они же настоящие! – ахнул про себя Яр. – Они живые, как мы! В точности! Как они могут исчезнуть, улететь?"

Мальчик пошевелился и опять посмотрел на Яра. Может быть, ему хотелось поговорить, но он не знал, о чём? Яр сказал осторожно и ласково:

– Значит, вы собираетесь вместе не только под Новый год? Тогда, летом, ты тоже спешил с кем-то встретиться…

– Конечно! – охотно откликнулся мальчик. – Тогда был большой летний сбор ветерков. Мы хотели договориться, как остановить тучу, если снова будет нашествие…

– Договорились? – быстро спросил Яр.

– У нас не хватает сил. Даже если мы все-все соберёмся, мы не можем остановить никакое облако… А большие ветры нас не слушают, им всё равно. Они ведь никогда не были людьми…

"Значит, всё это сказки, что ветерки могут соединяться в ураган", – печально подумал Яр. И, чтобы грустью не задеть мальчика, заговорил о другом:

– А весной и осенью у вас бывают сборы?

– Да. Тоже большие. И маленькие сборы бывают, когда мы тоже… превращаемся в людей. Но это не надолго…

– А когда вы… когда ветерки, то как живёте?

Он улыбнулся – и озорно, и с грустинкой:

– Ну, как… Летаем. Листьями шелестим, форточками хлопаем, балуемся… Иногда змеи воздушные помогаем ребятам запускать или кораблики гоняем по лужам, это ведь тоже работа… А я могу хоть каждый день в человека превращаться, только не на много времени, минутки на две… Многие могут.

– И превращаются? – нерешительно спросил Яр.

– Не часто. Потому что какой толк? Побегаешь две минуты, поиграешь, а потом опять лети…

– А много вас, ветерков, на свете?

– Наверно… Нас же никто не считал, – засмеялся мальчик. – По лесам, по морским берегам, в полях…

– И в Пустом Городе. Да? – сказал Яр.

– Да. Там больше всего тех, кто стал ветерками после восстания…

– А ты? Я думал, ты тоже… после…

– И я, – кивнул мальчик. – И Денёк. И Косматик… ну, тот, курчавый. Только нам в лесу больше нравится, чем в городе. Но мы туда часто летаем. Кино смотрим и просто так…

"Кем же ты был, малыш, до восстания? Как жил? Кто твои отец и мать, помнишь ли их? – думал Яр. – Спросить бы про это… И про само восстание. Что же там было?" Но он не посмел. Только сказал, будто был в чём-то виноват:

– Жаль, что мы не можем встречаться почаще… Но мы ещё, наверно, встретимся, да?

Мальчик опять зашевелился под курткой. Прошептал:

– Наверно. А вы хотите?

– Ещё бы…

– Я тоже… А сейчас уже недолго осталось. Часы подходят.

– Какие часы?

– Солнечные… Хотите посмотреть? – Он вдруг вскочил (и куртка разлетелась). Взял Яра за руку маленькими горячими пальцами. – Пойдёмте.

Он повёл Яра от костра на дальний край поляны. Здесь сохранился незатоптанный участок снега – размером с большой ковёр. В центре его была воткнута сосновая жердь (к ней не вело ни единого следа). Вокруг жерди кто-то начертил широкое кольцо и разделил его двенадцатью короткими линиями.

К самой большой черте (она смотрела прямо на север) подбиралась тонкая фиолетовая тень.

"Ещё минут десять", – подумал Яр.

– Как коснётся – всё. Полетим, – тихо сказал мальчик. – Ничего не поделаешь…

В этом "ничего не поделаешь" была привычно сжатая печаль и в то же время как бы желание утешить – и себя, и Яра. Яр даже зажмурился от резкого ощущения вины перед этим мальчишкой. А в чём он был виноват? И что он мог сделать для ветерков? Он опять ощутил себя заброшенным новичком на Планете, где были чужие законы и непонятные силы.

Надо было что-то сказать мальчику, и Яр проговорил скомканно и неуверенно:

– Но, когда вы летаете ветерками, вы же, наверно, по-прежнему вместе?

– Когда вместе, а когда поодиночке. Это всё равно не так, как здесь, на поляне, – отозвался мальчик неохотно. – Здесь-то мы совсем живые, а там…

Он замолчал, и они пошли по краю поляны. Мальчик еле касался снега стоптанными полуботинками. Всё-таки и сейчас он был в чём-то ветерок.

У разлапистой ёлочки стояли Глеб и Командир. Яр остановился: не знал, подойти или свернуть. И, пока думал, невольно услышал разговор.

– Извините меня, – очень серьёзно говорил Глеб. – Извините заранее. Сейчас я задам вам вопрос, который, может быть, вас опечалит или обидит. Но у меня такая профессия, приходится задавать людям вопросы и всегда – о главном…

– Я вас слушаю, – сказал босой Командир и наклонил набок голову.

– Скажите, вам никогда не хотелось вернуться? Стать обыкновенными? Как все ребята…

Мальчик-командир с полминуты молчал. Вскинул лицо, посмотрел мимо Глеба.

– Какой смысл в таком вопросе? Всё равно это невозможно.

– Я понимаю. И всё-таки?

Командир проговорил коротко и сухо:

– Не знаю. Кто как. Я бы не хотел.

– А почему?

Он свёл брови, потом усмехнулся:

– А зачем? Мы живем вечно, нет для нас ни расстояний, ни времени. Ничего не надо бояться. И свобода…

– Да, конечно… – пробормотал Глеб. И ещё раз сказал: – Извините.

– Ничего, Стрелок. Вы спросили – я ответил.

Глеб кивнул ему, зашагал к костру и увидел Яра. Подошёл. Неловко проговорил:

– Кажется, я всё-таки обидел его…

– Нет, – сказал мальчик в оранжевой майке, – он не обиделся. Но он соврал.

– Соврал? – быстро спросил Глеб.

– Конечно. Всем хочется быть настоящими. Иногда так хочется, что просто слёзы…

– Значит, и ветерки плачут, – вздохнул Яр.

– Бывает, – сказал мальчик.

– И командир? – спросил Яр.

– Бывает, – сказал мальчик. – Хотя он очень смелый.

Яр подавил нерешительность и задал ещё вопрос:

– А он тоже был с вами, когда восстание?

– Нет. Он был юнгой на "Атлете". "Атлет" взорвался у Стеклянных скал… А знаете, он ведь правильно сказал…

– Что правильно? – не понял Глеб.

– Если бы мы вернулись… Ну вдруг такое чудо! А что дальше? У нас ни дома, ни родных. Кому мы нужны?

Яр хотел возразить живо и горячо, но тут же испугался: "Надо ли?" А в следующую секунду подошёл Командир. Теперь он улыбался. Сказал Глебу и Яру:

– Вы извините, но вам пора. Пять минут осталось, а нам ещё надо костёр погасить. А то, если полетим, погасить уже не сможем, только раздуем до пожара… Вы идите.

– Мы вам поможем, – сказал Яр.

Командир засмеялся:

– Вы уж идите. С вами Данка. Вы же знаете, как мальчишки гасят костры…

Тогда засмеялись все. Чтобы показать, что не так уж грустно.


Денёк на прощанье что-то быстро сказал Игнатику. Стручок повис у Данки на шее, потом отскочил и отвернулся. Все ветерки быстро замахали уходящим лыжникам. Только мальчик в оранжевой майке сказал Яру:

– Я вас провожу.

Впереди всех он пробрался через окружавшие поляну заросли. Потом – поцарапанный, с мелкими веточками в волосах – пошёл рядом с Яром. Ничуть не проваливаясь в снег. Тихонько попросил:

– Вы не обижайтесь на меня, ладно?

– Господи, за что? – выдохнул Яр.

– Я же понимаю. Вам надо было узнать про восстание. А я молчал.

– Ну и правильно молчал, раз не хотел про это…

– Я не потому, что не хотел. Просто я почти ничего не помню… Только огонь помню и как мы стреляли. Карабин так здорово отдавал в плечо, а пули не летели. Падали в пыль, будто орехи. Так обидно…

– Это я знаю, – сказал Яр.

– Хорошо, что ударил барабан. Барабан их остановил. Но огонь-то не остановишь…

Он замолчал, и все молчали. Только лыжи скрипели…

– Но никто не боялся, – вдруг проговорил мальчик. Негромко, но звонко: – Никто. Даже те, кто не успели…

– Что не успели? – встревоженно спросил Яр.

Но мальчик вдруг отскочил, коротко улыбнулся, вскинул руку и пропал. Сразу. Как в кино, когда на экране тот же кадр, а человека в нём уже нет. Лишь по лыжному следу назад к зарослям убежал чуть заметный снежный вихорёк…

Они долго смотрели вслед вихорьку.

– С ума сойти, какой же я был идиот, – со стоном проговорил Глеб.

Никто не стал утешать его, хотя никто и не понял: за что он так себя?

Яр виновато сказал:

– Даже имя спросить не успел…

Чита быстро подъехал к Данке:

– Ты что?

– Ничего… – Она отвернулась. – А я успела одно имя спросить. Помните, маленький такой?

– Ещё бы. Он на тебе висел, – ревниво заметил Алька. – Ну, ты чего, Игнат? Я же так просто…

Игнатик подъехал к Яру.

– Денёк сказал, что пробьётся. Теперь надо ждать.

– Будем ждать, Тик… – Яр сильно упёрся палками и вскинул голову: – Пора домой, братцы-путешественники! В четыре часа ёлка… Глеб. а что если мы поручим тебе роль Деда Мороза?


предыдущая глава | Голубятня на желтой поляне | ОСЕНЬ В СТАРОГОРСКЕ