home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement





3

Эти последние дни с Янкой показались Гельке длинными-длинными.

Ветерок Денёк, если глядеть со стороны, был прежним Янкой. Даже в школу ходил как обычно. На переменах гонял с одноклассниками мячик во дворе, рисовал в классе стенгазету, отвечал на уроках. И никто, кроме Гельки и Янкиного деда, не знал, какая у него, у Янки, в душе печаль. Даже Листик и Васька этого толком не понимали. Для Листика всё это, наверно, было похоже на игру, а Васька предусмотрительно отключил блок чувствительности…

Погода всё ещё стояла тёплая и тихая, и в этой тишине таилась особая замедленность, растянутость времени. Теперь каждая встреча с Янкой была для Гельки событием. Каждый шаг имел особый смысл. Каждый разговор делался большим куском жизни.

Впрочем, потом Гельке казалось, что разговор в эти дни был один, только тянулся долго-долго.

…После уроков Гелька, смущаясь, даже мучаясь, попросил:

– Янка, сыграй "Восстание"…

"Ты ведь понимаешь, что потом его мне никто не сыграет", – добавил он мысленно. И Янка понял.

– Только не дома, – сказал он. – А то дедушка ещё сильнее загорюет…

Янка прихватил скрипку, и они ушли за станцию, на пустырь с рельсовым тупиком, где ещё недавно стоял вагон "Курятник" и где под бетонным блоком были зарыты обломки робота Ерёмы. От "Курятника" теперь не осталось и следа, вагон разобрали по приказу начальника станции.

Янка встал между рельсов и заиграл. И Гельке снова показалось, что вокруг Янки носит разноцветные листья быстрый ветер…

Янка опустил смычок и слабо улыбнулся:

– Я боялся, что разучусь… Нет, это навсегда, наверно.

Гелька отцепил от воротника бронзовую ящерку.

– Янка, вот… Будешь улетать, держи крепче. Пусть будет тебе на память. И как талисман.

Янка вскинул глаза.

– Талисман?

– Ну… это мне так просто в голову пришло. Папа эту ящерку на бетоне отпечатал, там, на скважине. Как будто заклинание сделал: пускай бетон прочный, а ящерка всё равно пробьётся… Может, и мы ещё пробьёмся друг к другу. Возьми.

– Хорошо. Только не сейчас, Гелька. Потом, когда уж совсем… полечу.

– Янка… А как это – лететь т у д а? Долго?

Янка-Денёк тихо сказал:

– Это не поймёшь, долго ли. Просто серая пустота, без времени… Только страшно…

– Почему? Ты же говорил, что ветеркам ничего не опасно.

– Да я не про опасность. Боюсь, что опять окажусь в самом начале. Опять война, восстание, и опять я ничего не помню… Если бы вернуться прямо на поляну, к нашим! Полететь бы в Пустой Город, отыскать Юрку, привести к отцу. Пускай хоть на несколько минут.

Оба понимали, что это возможно, если только порвётся кольцо.

Ну и что же? Оно порвётся! Очень скоро! Недаром же в тайнике под будкой Дуплекса набирает силу волшебный состав из непокорной травы белоцвета…

А пока они шли по рельсам, и Гелька держал ящерку на ладони, а Янка гладил её мизинцем. Он сказал:

– В крепости, где был Морской лицей, водились ящерки-каменки. У одного мальчика даже была ручная…

– Разве их можно приручить?

– У него получилось. Он был добрый… Немножко на тебя похожий, только поменьше.

– Он тоже стал ветерком?

– Нет, он хотел, но не успел.

– А что с ним сделалось?

– Я не знаю, Гелька. В том огне трудно было всё запомнить. Наверно, Юрка отослал его с другими ребятами из крепости.

– А почему он отослал ребят?

– Юрка сразу понимал, что мы долго не продержимся. Главное было – освободить тех четверых. А потом уходить. Поэтому он велел остаться только ветеркам.

– А тех четверых освободили?

– Да, они успели уйти. А мы уже не успели. Появились э т и… Мы говорим: пропустите нас и мы уйдём без боя. А они наступают… А ведь с нами были не только ветерки.

– А кто ещё?

– Многие. Те, кому достались карабины, не хотели их отдавать и не ушли, когда еще было время. Ни один. Сказали: если надо, будем драться…

– А что с ними стало? – прошептал Гелька.

Янка промолчал. Гелька спросил:

– Янка… Денёк! А как стать ветерком? Ну, не навсегда, а так, чтобы летать?

Янка-Денёк медленно шагал по сгнившим шпалам, цеплял сандалетами головки осенних ромашек, что росли между рельсов.

– Секрет, что ли? – тихо спросил Гелька.

– Не секрет… Надо, во-первых, перейти или переплыть Реку. Во-вторых, надо знать заклинание. Оно написано на чёрной плите, на Башне Ветров. Есть такая башня в Пустом Городе. А потом, когда будет решительный момент, надо преодолеть страх и прыгнуть с высоты…

Гелька вспомнил, как в прошлом году они с Юркой ныряли со вздыбленной кормы старого лихтера.

– У меня, наверно, получится… – прошептал он. – А реку я уже два раза переплывал.

– Гелька! – встревоженно сказал Янка. – Это ведь не та река. И ты не знаешь заклинания.

– Разве ты мне его не скажешь?

– Я… конечно, я скажу…

И он сказал вполголоса пять слов – таких простых и лёгких, что Гелька даже засмеялся:

– И это всё?

– Да. Но, Гелька… По-моему, каждый должен прочитать их сам. Там, на башне… И там же переплыть Реку…

– Разве она шире нашей?

– Да нет, не шире…

– Тогда какая разница?

– Не знаю… Гелька, ты всё-таки не рискуй.

– Ладно… – рассеянно отозвался Гелька. А для себя кое-что прочно решил. Пускай только закончится эта история с Мостом.


Они всё рассчитали до секунды.

Мост появлялся каждый вечер, когда светила полная луна и рокотал над пустырём железный танец. В двадцать один час двадцать три минуты Мост вырастал из воздуха – громадный и чёрный, – а ещё через две минуты по нему проскакивал поезд. Потом пробегали ещё пятьдесят две секунды – и Мост пропадал. Терялся где-то в других пространствах и временах. Наверно, в тех, где по замкнутому кольцу мчалась жизнь Юрки, Глеба, скадермена Ярослава Родина, ветерков. Жизнь целой Планеты. И может быть, ещё многих планет…

За две минуты забраться по скобам на тридцатиметровый мост – это можно. Две секунды на метр. Главное, не бояться. Потом, когда промчится поезд, надо приложить к рельсу волшебные шашки, завёрнутые в неволшебную фольгу. К одной из шашек будет подключён длинный провод электровзрывателя (взрыватель должен смастерить Васька). Затем быстро-быстро спуститься, залечь в рытвине и включить батарейку.

Поезд будет уже далеко, те, кто едут в нём, не пострадают.

– Но спускаться надо очень быстро, – сказал Гелька. – А то Мост пропадёт – и привет…

– Не пропадёт, я успею, – насупленно сказал Янка.

– А почему ты? – осторожно спросил Гелька.

– А кто?

– Я думал, что на Мост полезу я…

– Нет уж, можно лучше я? – сказал Янка ласково и очень настойчиво. – Ну пожалуйста. Ладно?

– Янка… Ты же говорил, что голова кружится…

– Теперь я не боюсь, это прошло. Ну и ещё… Раз не вышло с Юркой, я должен взорвать Мост. Понимаешь, Гелька, это моя особая цель.

Гелька вздохнул с тайной радостью. Было ему стыдно за эту радость, и всё же он почувствовал облегчение. Карабкаться на Мост он отчаянно боялся. Это ведь не на крышу…

Они вдвоём разговаривали на краю свалки, за сутки до взрыва. Уже появился и пропал Мост, и танец ведьм затихал над пустырём. Луна была ужасно яркая.

– Ты не бойся, я обязательно успею, – повторил Янка. – Я ведь могу даже и не спускаться.

– Как это? – испугался Гелька.

– А зачем? Всё равно улетать. Так даже будет лучше. Без долгих прощаний.

Янка медленно посмотрел на Гельку глазами, в которых горели две маленьких луны. И Гелька опять почувствовал, что все эти дни для Янки – затянувшееся прощание.

– Нет, ты всё-таки спустись, – попросил Гелька. – Пожалуйста. – И подумал, что, если порвётся кольцо, Янке, может быть, и не придётся улетать.

– Ну хорошо… – покорно сказал Янка.

Они двинулись к дому. Был еле заметный тёплый ветерок, и семена белоцвета тихо плыли в лунном воздухе. Они казались живыми и осторожно трогали щёки.

– Завтра в школу не пойду, – сказал Янка и улыбнулся. – Всё равно отругать уже не успеют.

– Я тоже, – отозвался Гелька.

– Тебе-то влетит.

– Подумаешь… Зато с тобой…

– Нет, ты иди, – тихонько попросил Янка. – Понимаешь, мне хочется с дедом побыть.

– Янка… ты извини. Я дурак такой.

– Ну что ты!.. Гелька, ты потом к деду заходи иногда, ладно?

– Ладно, Янка… А родители знают?

– Нет. Дед потом скажет.

– Сегодня директорша опять про Юрку спрашивала. Тётка его вернулась из Нейска, говорит, его там нет…

– Ох, Гелька, теперь тебя возьмут в оборот!

– А я сам всё расскажу. Рванём кольцо, тогда расскажу. А что такого? Мы же ни в чём не виноваты… Янка!

– Что?

– Ты завтра утром напиши что-нибудь, ладно?

– Обязательно.


Ни один учёный не смог бы изобрести такую моментальную почту!

Гелька что-нибудь писал на обороте Глебовых листов – и это письмо тут же появлялось у Янки. Писал Янка – и сию секунду читал это Гелька. У них стало обычным делом так переписываться. Правда, потом спохватились: бумагу надо беречь. Стали писать мельче, экономнее, уже не баловались рисунками. Каждый вечер они вешали на гвоздик у кровати листы с одинаковым номером, чистой изнанкой наружу. Утром смотришь – вдруг начинают бежать по бумаге торопливые строчки:

"Гелька, привет! О Юрке ничего не слыхать? Я его сейчас видел во сне. И Глеба… Гелька, прихвати в школу элементы для вычислителя, у меня сели. И ручку для Васьки, а то он растерял свои, и Алёшкины, и мои…"

Такие письма были в прежние дни. А что напишет Янка сейчас?

С этой мыслью Гелька открыл глаза. Было ещё рано. Утро за окном начиналось бледное, серенькое. Гелька поёжился. В открытое окошко тянуло холодом. Настоящая осень пришла?

Лист чётко белел на узорчатых обоях. Он был чистый. Гелька натянул до носа одеяло и невесело ждал. когда на листе появятся слова. Появятся же. Янка обещал…

И вот потянулась цепочка букв. Гелька сел. Тёмнокрасные строчки бежали коряво, торопливо:

"Гелька, прощай! Мы не успеем повидаться. Я улетаю, я чувствую. Это раньше, чем я ждал. Наверно, те два кусочка жизни, которые мы отдали искоркам, меня так сильно торопят. Не осталось ни минуты. Гелька, порви…"

Гелька всхлипнул и рванулся к столу за фломастером.


предыдущая глава | Голубятня на желтой поляне | cледующая глава