home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

На сей раз прямо из Плимута суда Дрейка взяли курс на юго-запад, не маскируя намерений. За двадцать пять дней дошли до Гваделупы, открытой еще Колумбом в 1493 году, замысловатой формы, напоминающей бабочку, разрубленную вдоль туловища. Восточное «крыло бабочки» — невысокое известняковое плато, лишенное рек и озер. А вот «западное крыло» было изрезано долинами бурных рек, ниспадающих в море водопадами.

Долины темными шрамами прорубали сплошной лес, пятнистый оттого, что листва деревьев была — одних темно-зеленой, других — серебристой, третьих — так и вовсе темно-красной. К тому же многие деревья цвели…

И расчистки под поля на склонах огнедышащей горы, что в южной части «западного крыла», тоже были разных, в Старом Свете, очевидно, не совместимых, цветов: от яркой, сырой зелени всходов до покойной спелой желтизны созревших растений. И все в одно время, и все рядом одно с другим, ну разве что через межу…

Стоянка в укромном месте на пустынной Гваделупе, хотя и обладающей белым населением (не в пример карибами населенной Доминике с юга и вовсе необитаемым Антигуа и Монтсеррату с севера), но таким, которому в Испании давно уготовано теплое местечко на перекрестке дорог, где их развесят просыхать на солнышке от тропической сырости, едва лишь они появятся в метрополии… Если переход через океан занял три с половиной недели, то на этом острове они провели четыре с половиной недели: чинили разболтавшиеся за время перехода снасти и кренговались, а это работа ой какая тяжелая! И слава Богу еще, суденышки у них небольшие. Но все равно вытягивать их из воды тяжко.

А ведь надобно было, вытянув, укрепить судно на суше, для чего пришлось строить особые леса, накренить… И только затем начинать само оскабливание подводной части корпуса. И Боже ж ты мой, сколько живности они везли на себе, не ведая о том!

Позеленевшие, осклизлые доски обшивки подводной части были сплошь покрыты колючим ковром из ракушек. Еще и не в один слой! В один слой они так тесно сидели, что мешали друг другу расти и как бы прорастали одна в одну, искривляя стенки одна другой. А уж на них сидели вторым, а то и третьим, и четвертым слоем другие ракушки — самое большее до шести слоев! Ракушки плоские и круглые, бороздчатые и мелко рифленые, перевитые как канат и гладкие, с отслоями и без, крапчатые и однотонные всех цветов, полосатые и переливчатые, с розовым перламутром внутри и с белым, и с желтым…

На ракушках присосались мягкие паразиты: актинии, морские анемоны и прочие, от свекольно-красных до рассветно-розовых, и уж по ним, как по лугу, ползали зелено-алые раки-отшельники с одетыми набекрень чужими раковинками, какие попались. И мягкие задние концы кольчатых туловов этих рачков в палец длины разрастались и заполняли раковинки. Так что снять их с рачков можно было, лишь разбив. И тогда становилось видно, что одинаковые спереди отшельники сзади ну совершенно не схожи один с другим…

И все эти подводные сады и огороды предстояло соскрести дюйм за дюймом. Гарри выделил каждому скребки, а тем, кто покрепче, — молотки и зубила, и пошла нудная мелкая работа. Вроде вязанья кружев: Федору всегда казалось, что засадить мужика за этакое кропотливое дело — с ума сойдет за полтора дня самое большее, или бросит через час… Тюк-тюк, тюк-тюк…

Гарри объяснил тем, кто этим делом занялся впервые, что эта живность снова нарастет, и быстро. По-доброму-то, чтобы не терять ни узла скорости, надо кренговаться еженедельно. Но это — теперь-то все распробовали, кто раньше и не нюхал, правильно? — это ж такое дело, что ежели им заниматься чаще, чем раз в два месяца, то и самая кроткая команда взбунтуется и, пошвыряв офицеров за борт, уйдет в пираты, правильно?

Семьдесят глоток взревели нестройным хором: «Пра-виль-но, мистер Гарри!»

— Хо-хо, правильно распробовали, ребятки! — ответил командам старший корабельный мастер экспедиции — он же второй помощник капитана «Паши». — Та еще работенка. Хуже нее в нашем морском деле только одно — конопатить борта. А ну, кто у нас самый смелый — ко мне!

И мистер Гарри многообещающе помахал тускло поблескивающей отполированными узенькими бочками конопаткой.

Федор вызвался — не потому, что рвался прослыть самым смелым, а потому, что уж обрыдло шкрябать борта. Впрочем, конопатить уже обшкрябанный борт было ненамного веселее. Только и разницы, что тут после работы отходов меньше: там — хрустящий под сапогами слой мертвых раковин, а тут — немножко прогнившей пакли: ее поддевали конопаткой и тянули сколько хватит силы. Все, что вытянется — держится плохо и потому нуждается в замене. Потом заталкивали в щель обшивки паклю, скрученную в жгут и просмоленную и начинали ударами молотка по конопатке вгонять этот жгут в щель обшивки.

При этом пели кому что нравится. Так шли день за днем. Федор успел перепробовать все, один раз его даже, из-за того, что боцман отравился незнакомыми желто-зелеными фруктами с запахом банана, но со слегка вяжущим вкусом, допустили к костру — варить смоляной состав.

Наконец опасный период закончился. Почему? Что может быть опасного на малообитаемом острове? Так ведь корабль, вытащенный на берег, беспомощен. И к тому же высящийся над землею весь, от киля до клотика, он куда заметнее, чем на воде, когда подводная часть не выступает над водой!

Предстояло затащить корабли, сияющие обновленными корпусами, в их родную стихию. Тут Федор задумался: дома, на Севере, лодья и кочи обрастали так слабо, что хода это не снижало, и их никогда не кренговали. А тут… Вытягивать барк из воды было очень тяжело: во-первых, снизу вверх; во-вторых, семьдесят тонн на семьдесят три человека (даже сам мистер Фрэнсис в общую бурлацкую лямку впрягся!), это само по себе тяжко, а в-третьих, это ж не лодья плоскодонная, это килеватое судно, неустойчивое… Но из воды тащить было тяжело и опасно. А вот как обратно в воду загнать — этого Федор попросту не понимал.

Допустим, вся команда зайдет в воду по грудь или даже по шейку. Это слишком мало, это только к кромке воды подтащить — дальше не пойдешь по дну, глубины начнутся, как говорится, «с ручками». Если в отлив начать дело — глубины пойдут дальше, так и кромка воды отступит далее, так на так и выйдет. Сесть в шлюпки и тащить — так получится, точно когда буксируешься на кабестане: судно тяжелое, оно как стояло, так стоять недвижно и будет, а вы в шлюпке по канатам подтянетесь к берегу вплотную, выбирая их…

Оказалось, все не так сложно, хотя и многодельно. В прилив начали, к отливу уже закончили. Для начала перед приливом вколотили у отливной кромки воды два мощных бревна вертикально. На каждое насадили ворот якорного шпиля. На ворот набросили две якорных цепи «Паши», с левого и с правого якорей. Потом выкопали «заливчик» на ярд шире, чем корпус «Паши» на уровне третьего стрингера. Начался прилив — и «заливчик» заполнился водой. Тогда моряки взялись за якорные цепи, запели — и, обе команды плечом к плечу, пошли не к воде, а от воды. Жилы взбухли и, кажется, порваться готовы были. Моряки пели, сквернословили и от натуги громогласно портили воздух. Цепи тащили не непрестанно, как когда якорь выбирают, а рывочками. Казалось, это все без толку и никогда не кончится. Но вот «Паша» стал дрожать в такт рывкам, пошевеливаться и вдруг, накренясь на левый борт, скользнул в «заливчик». Уфф! Сразу стало легче. После «Паши» отдыхали полдня, до следующего отлива. С «Лебедем» было втрое почти легче — тянули полсотни человек. Остальные поднимали на «Паше» снятый на время береговой стоянки рангоут, подтягивали стоячий такелаж («набивали», как говорится на флоте) и ставили помаленьку паруса. Но все равно: пятьдесят человек на двадцатипятитонное судно — это куда легче, чем семьдесят три на семидесятитонное. Теперь набрать воды — вообще плевое дело, прикатили, устраивая пари, кто первый доберется до ключа, пустые бочонки, наполнили родниковой водою, откатили к судам да вкатили на палубу по сходням…

С припасами тоже было не сложнее. Накупили у беглых каторжников, ведущих здесь благопристойный почти образ жизни, овощей, мяса, фруктов и рома. Платили железом — и полосовым, кузнечным, из запасов мистера Гарри, и готовыми инструментами.


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава