home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

К концу утреннего перехода на четвертый день пути (это если не считать дня, в который утреннего перехода не было вообще из-за отдыха в «столице» симаррунов) отряд достиг удивительного места, каких очень немного на всем земном шаре. Стояло в этом месте громадное дерево с кожистыми пятипалыми листьями — нет, не как у клена, а с более глубокими вырезами между отростками. Высокое, стройное, как мачтовый вяз. И на дереве этом, довольно высоко, футах в пятидесяти-шестидесяти над землей, симарруны устроили свой наблюдательный пост — деревянную площадку с корявыми перилами. И с этой площадки в ясную погоду можно было увидеть и Атлантический, и Тихий океаны! Дрейк как услышал об этом, так и загорелся:

— Я должен это видеть! Если даже будет ливень и сплошной туман — я все равно туда заберусь! Кто со мной?

Хотя был конец января — то есть «сухой сезон» уже начался, с утра в лесу стоял туман. Но когда солнце поднялось повыше, он стал таять и бесследно исчезать. «Как майский снег в Англии», — подумал Федор. И к привалу ярко светило солнце.

Забравшись на площадку, англичане увидели ярко-голубые воды Атлантики на востоке и сумрачно-желтые воды Тихого океана на Западе. После нескольких дней приглушенного покровом тропического леса освещения глядеть на яркую, открытую солнцу поверхность вод было больно глазам.

Рядом с Фрэнсисом Дрейком на площадке уместились, прижавшись друг к другу потеснее, еще четверо, и в их числе — Оксенхэм и Федька. Сердце у каждого билось учащенно и неровно — и это вовсе не оттого, что лезть высоко пришлось. Оттого, что они были первыми англичанами (и даже более того: первыми некатоликами из европейцев), кто своими глазами видел Великий — или Тихий, или Южный — океан! «Испанское озеро», как изволили называть его Католические Величества в официальных документах…

Дрейк простоял минут пять молча, положив руки на плечи товарищей и вдыхая свежий ветер, от которого они в лесу отвыкли, — дерево раскачивалось и было похоже, что ты взобрался на грота-марс родного корабля. Потом глубоко вздохнул и хриплым от волнения голосом поклялся:

— Если Господь всемогущий продлит мои дни — настанет и такой час, когда я на корабле под британским флагом пройду по этому великому морю!

Первым откликнулся Джон Оксенхэм:

— Если ты, капитан Дрейк, не прогонишь меня — я последую за тобой, во славу Божию!

Остальные хором присоединились к нему. И надобно сказать, что эта четверка действительно первыми из англичан прошла по Великому, или Тихому, или Южному, океану. Почему я сказал «четверка», если на площадке, потряхиваемой ленивым норд-остом, стояли пятеро? Не обсчитался ли? Увы, нет. Но случилось так, что Джон Оксенхэм, плававший в водах Великого океана раньше всех остальных, ко дню, когда они вошли в этот океан, уже сидел в тюрьме инквизиции в «Великом городе королей».

…После привала отряд продолжил путь. В лесу было безлюдно и… шумно! Громогласно квакали лягушки, трещали цикады, пели птицы… То и дело чертыхались матросы: то лиана больно хлестанула плетью по глазам, то темнолистый куст обжег пуще крапивы, то шипики — те самые, что симарруны используют вместо гвоздей, а то нежные на вид, дрожащие колючки, обламывающиеся, едва кончик в кожу воткнется… А то сплошным ковром по земле рассыпаны остроугольные орешки, навроде российских чилимов. То есть все время опасности, и на миг безнаказанно расслабиться невозможно. Ведь еще пиявки, пауки, москиты, скорпионы всяческие. И еще змеи, крокодилы, ягуары…

Вокруг и красиво, и диковинно, и плодов вкуснейших полно — побольше, чем кислых ягодок в российском бору. Но брести, думая о чем-то таком, о чем только в тихом лесу и подумаешь, здесь нельзя. Здесь земля — и та, кажется, живая!

Ну вот, вышли, кажется, на поляну… Нет, на опушку… И тоже нет! Пройдя часа полтора по очень красивой открытой местности, англичане догадались, наконец, что лес остался позади, и они уже идут по саванне!

Густая трава местами в рост человека, а местами и намного выше. Тут и там какие-то странно коренастые для диких копытных рогатые животные… Господи, да это же… Ну да, коровы! Низкорослые, черные, кривоногие. Пастухов при них видно не было.

Англичане без команды остановились. Матросы (больше половины их — крестьянские дети) соскучились по скоту, по травке, по простой сельской жизни… «Глянь, Джейк, какая сочная! Прямо как у нас, в Торки!» — «Уж у вас в Торки трава известно какая: верещатники одни, где пустошь, а где просто голые камни. Это скорее смахивает на Эксмурские торфяные болота в начале июня». — «Да ну вас, парни! Нигде в Англии и близко нет ничего похожего на эту роскошь. Нет и никогда не было. Вы приглядитесь получше, ребятки! Приглядитесь: трава отрастает быстрее, чем скот ее поедает! Такое разве что в стране Кокейн бывало!» — «У-у-у! Лопни мои глаза — ведь Фрэд верно заметил! Про такое я если б от кого услыхал — нипочем бы не поверил!»

И тут зоркий глаз Джона Оксенхэма узрел нечто…

— Эй, все тихо! Что там на зюйд-осте белеет? Э-э, вот то-то! Тихо, я сказал!

Все англичане поворотились в одну сторону и затихали один за одним, разглядевши то, что первым увидел мистер Оксенхэм: из-за поросшего травой бугра торчал белый шпиль католической церкви.

— Ох ты, до Панамы дошли! — шепотом вскрикнул кто-то.

— Ну, положим, это навряд ли Панама, а всего-навсего Вента-Крус. Но подтянитесь, джентльмены: враг может оказаться слишком близко!

14 февраля 1573 года один из симаррунов, тезка дарьенского короля, Педро Баланте, вызвался сходить в город на разведку. Дрейк воспротивился было:

— Это опасно. Тебя схватят. Погибнешь.

— Не так уж опасно, капитан. В городе полно цветных. Испанцы нас плохо различают, особенно в сумерках. А нарываться я не стану. Лучше стану за сто шагов перед каждым белым шляпу снимать, чем дожидаться, пока меня за гордость не подведут к фонарю и не начнут разглядывать в упор: чей негр и почему так плохо себя ведет.

— Какую еще шляпу? Ты же всю дорогу с непокрытой башкою шел! — не понял Дрейк.

— Так это потому, что среди своих. А в городе цветной человек должен всегда быть в шляпе — чтоб было что снять перед белым. А уж я сумею снять ее так, чтобы даже пристальным взглядом лица моего не разглядеть.

— Каким это образом?

— Да вот таким! — и, хитро ухмыльнувшись, Педро схватил с чьей-то ближайшей головы шляпу, нахлобучил ее на голову, сдвинув так, что пол-лица было в тени, тут же сорвал ее с головы торопливо и как бы даже всполошенно и низко поклонился, шляпой подметая землю у ног. И действительно: пока Педро Баланте был в шляпе, видно было едва пол-лица его, но как он шляпу снял (или, точнее, сорвал) с головы, никто не видел его лица…

— Пожалуй, ты справишься с задачей и вернешься целым, — сказал Дрейк. — Иди. И возвращайся!

И Педро Баланте крупными шагами ушел на юго-восток, к городу и к Тихому океану… Это произошло за час до наступления темноты. Назавтра через час после наступления темноты разведчик вернулся довольный. Ему повезло: он почти сразу натолкнулся на людей одного с ним племени, и они помогли не только разузнать все, что ему нужно было, но еще и съездить в Панаму и обратно в качестве младшего погонщика мулов.


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава