home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

У входа в прекрасную гавань был расположен остров, к которому и причалили англичане. До материка была одна миля.

— Сочельник были в море, так что праздновать будем нынешним вечером, — распорядился Дрейк. И тут на материковом берегу замигали огни, и на острове появились люди в белых свободных одеяниях до земли. Они что-то выкрикивали низкими, не арабскими голосами.

— Знать бы, что они кричат. Возможно, «убирайтесь с нашей земли!» — озабоченно сказал Дрейк.

— Нет-нет, мистер Фрэнсис. Они кричат, что хотели бы побывать на наших кораблях, — уверенно отозвался Федор.

— Ах да, я ж и забыл, что у меня под боком Главный Драгоман! — еще озабоченно и даже досадливо вскричал флагман экспедиции. — Только не говори, пожалуйста, что эти джентльмены изъясняются по-турецки: не поверю.

— Да нет, зачем же? Они на каком-то из берберских наречий, а этот язык я немножко знаю.

—: Откуда? Ты ж тут не был. Или был? — уже готовый поверить всему, сказал Дрейк.

— Здесь не был, но в Салехе — это тоже на Атлантическом побережье Марокко — случалось пару раз.

— Гм. Малыш, ты часто оказываешься полезен. Молодец! — одобрительно сказал Дрейк. — Пожалуй, я окончательно отберу тебя у Тома и переведу на «Пеликан». Ты объяснишься с этими… берберами? Так?

— Скорее всего, тамазигт. Или кто еще может быть в этих краях? Рифы — нет. Шлех? — поддразнил Федор. — Попробую.

— Тьфу, черт! Та-ма… Как дальше?

— Зигт.

— Это определенно тот язык, на котором в аду изъясняются. Эй! Спустить вельбот и пригласить двоих! Тэд — в шлюпку!

Спустили остроносый восьмивесельный вельбот. Федору редко удавалось прокатиться на этой стремительной посудине с одинаковыми оконечностями спереди и сзади. Вельбот шел красиво и, казалось, со свистом рассекая воздух…

Вот вельбот ткнулся в темно-красный песок берега. Федор выскочил и, повернувшись на восток-юго-восток, в сторону Мекки, приветствовал хозяев берега по-арабски и поклонился, черпая воздух сложенными лодочкой ладонями. Марокканцы явно обрадовались тому, что белый человек приветствует их по их обычаю и даже точно знает, куда надлежит лицом оборотиться. Федор разглядывал их и дивился: среди здешних туземцев попадались и белые, ну, во всяком случае, светлокожие, люди с большими бородами и точеными, тонкими лицами, похожие не на африканцев, а скорее на северных испанцев или балканских славян. И рядом стояли чистые негры. И все оттенки переходов меж этими двумя крайностями. И был толстоносый смуглый жирный мужчина турецкого вполне вида. Федор попробовал заговорить с ним по-турецки — тот неуверенно ответил. Короче, кончилось тем, что Федор остался на берегу в заложниках, а двое берберов отправились на «Пеликан».

Федора накормили ореховой халвой, диковинным блюдом из дробленого пшеничного зерна на меду со сливками из козьего молока, напоили мятным отваром и замучили расспросами: откуда он знает мусульманские обычаи, один ли он на корабле такой, и восточные языки все ли знает или только арабский, турецкий и все… Потом пришли еще люди, принесли еще лакомства — и покуда два бербера объедались на борту «Пеликана», Федор, как в Турции, ел халву ореховую, и кунжутную («тахинную», как ее здесь называют), и мучную, лапшой нарезанную, и самую изо всех вкуснейшую — белую вязкую с орехами. И пил шербет шести сортов… Когда двое берберов воротились на остров — Федор все еще пировал. Его нагрузили подарками, среди которых главное место занимал мешок липких фиников. Федор объяснил берберам, что нужно англичанам, англичанам — что нужно берберам — и развернулась торговля. Через сутки берберы привели караван одногорбых верблюдов с товарами. Один из верблюдов был нагружен вьюком втрое меньшим, чем остальные. Дрейк это заметил и спросил (через Федора, разумеется), в связи с чем это. Вместо ответа погонщик с напарником сгрузили вьюк с красавца, погонщик сел на него, принял от товарищей копье с устрашающего вида наконечником, более всего похожим на мексиканский тесак — «мачете», и, гикнув, метнул копье в пустынную степь. И поскакал во весь опор вдогонку. Оставалось непостижимой загадкой, как он умудряется сидеть красиво и с достоинством на бешено скачущем верблюде, горб которого на скаку закидывался то на один, то на другой бок. Очень быстро погонщик домчал до места, где копье вонзилось в землю, на бегу верблюд согнул колени так, что всадник смог схватить копье и метнуть в сторону англичан. Те окаменели. Но через миг боцман Хиксон крикнул: «Пройдет левее!» — и тут копье вонзилось в землю ярдах в десяти от крайнего из англичан. Погонщик подскакал и, соскакивая, краткими фразами, а чаще отдельными словами, объяснил:

— Мехари. Боевой верблюд. Скакун. Не под вьюк. Нарочно показать. Пощупай жилу: его сердце спокойно! Лучше лошади.

Берберы держались с достоинством, которое утратили лишь единожды: когда Элис Хиксон выудил из своей боцманской заначки грот, порванный штормом в ноябре. Берберы просто всполошились. Как оказалось, они никогда прежде такого количества парусины в продаже не видели. А она же в жару холодит!

Когда запасливый Том Муни попробовал сушеных фиников, он заявил, что этой вкуснятины надо по полмешка на нос всем, а ему лично мешок, не менее. И — непонятно было даже, где он их прятал на крошечном «Бенедикте», — распорядился нести с судна на берег… весь комплект запасных парусов! Дрейк хотел урезонить старину Тома: мол, гляди, шторма еще будут, а запасных парусов я тебе не рожу! Но Муни, ухмыльнувшись, объявил:

— А я и не попрошу. У меня, кроме этого, еще два полных комплекта остаются. Вот! — и задрал к небу коротенькую седую бороденку.

Берберы же давали по мешку фиников за локоть парусины.

Второй товар, вызвавший, хотя и в меньшей степени, ажиотаж у туземцев, была синяя вуаль, которую брали вообще-то для защиты от москитов и прочих кровососов при предстоящих стоянках в тропиках. Показали ее берберам случайно — лежала в трюме поверх чего-то более существенного. Но их седобородый предводитель — шейх Абенхагир ибн Юсуф ибн Муса — как увидел вуаль, так вцепился в нее трясущейся рукою и спросил: «За это чего хочешь?» Федор, с натугой исполняющий обязанности толмача (все же арабский он знал плоховато, а берберский вовсе едва-едва), разобрал, что люди из свиты шейха галдели: «Синяя! Какая красивая! Совсем, по-настоящему, синяя!»

Один Федор сообразил, исходя из своего турецкого прошлого, — на кой черт жителям пустыни, где насекомых и не видно, эта противомоскитная вуаль.

— Ну, все! Теперь шейх весь свой гарем переоденет в вуаль. И будут перед ним жены и наложницы ходить нагими, в одних вуалевых шароварах да кофточках.

Англичанам это показалось невероятно неприличным. Но когда Федор сказал, что в женскую половину дома, кроме хозяина вхожи только евнухи, люди Дрейка кое-как примирились с этим.

В конце этого торгового дня произошел неприятный инцидент. Матрос Джон Фрей отошел от торжища на пару сотен ярдов и вдруг был схвачен выскочившими из-за скал людьми. Они тут же утащили Фрея в сторону. Как выяснилось позже, арабы эти были сторонниками свергнутого недавно султана, не подчиняющимися новым властям. Фрей был черноволос — и они сочли его португальцем — а с португальцами, уже полтора века пытающимися прибрать к рукам побережье Марокко, у этих арабов были давние счеты.

Когда властитель области Сафи — вождь этих арабов, не признающий нового султана, — узнал, что Фрей вовсе не португалец, — он решил вернуть его на его корабль. Дрейк же, полсуток проискав-прождав Фрея, счел его мертвым и приказал отчаливать, так что кораблей его у Могадора уж не нашли. Фрей был пришиблен горем: ни за что, ни про что его лишили права участвовать в прибыльном плавании и вернуться на родину. Правитель тогда одарил Фрея подарками — и повелел сообщать всем английским судам, которые — вдруг! — появятся у этих берегов, что есть их соотечественник, желающий воротиться в Англию. Берберы даже сшили, по указанию властителя, флаг святого Георгия и махали им при виде каждого мимоидущего европейского судна. И через месяц нашелся «торгаш», идущий в Англию! За проезд Фрея уплатил правитель области. Финиками.


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава