home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13

Поначалу индейцы дичились — потом вдруг осмелели и начали прямо-таки приставать к англичанам. Люди Дрейка впрямую спросили: чем вызвано такое изменение отношения? Индейцы ответили, что они спрашивали совета у своего великого бога Сеттебоса, а тот долго не давал ответа, зато потом благословил общение с чужеземцами… После возвращения экспедиции Дрейка в Англию — и особенно после выхода в свет записок преподобного Флетчера — в стране стали очень популярны словечки, анекдоты и сюжеты этих записок. Так получил известность и Сеттебос, «…который есть дьявол, но которого они почитают за верховное существо», по словам пастора. У великого Шекспира в «Буре» дикарь Калибан поклоняется своему богу Сеттебосу!

Итак, завязалась, наконец-то, дружба. Патагонцы охотно рассматривали и принимали все, что им предлагали белые люди: бусы, колокольчики, карманные зеркальца, перочинные ножички. Однажды некий патагонец восхитился красотой шляпы самого адмирала, снял ее с головы мистера Фрэнсиса и надел на свою. Затем подумал, что Дрейк мог обидеться, схватил стрелу и глубоко вонзил ее себе в икру. Полилась кровь. Индеец собрал в ладонь кровь — и протянул адмиралу — точно хотел показать, что готов отдать свою кровь за адмирала, так что не стоит обижаться на такую мелочь, как захват шляпы.

Но я как-то перепрыгнул к событиям, произошедшим уже после возвращения отряда Муни из глубины страны.

А во время похода произошло такое: однажды туземцы подошли к матросам, выпивающим утреннюю чарку согревающего. Один из патагонцев тоже захотел погреться. Ему поднесли чарку наравне с матросами. Он показал мимикой, что польщен и ценит такое отношение, отпил глоток, выпучил глаза, крякнул, выдохнул и залпом проглотил… И тут же свалился замертво! Индейцы взволновались и напряженно взялись за оружие, но не шевелились, ожидая явно разъяснений от англичан. А что те могли им разъяснить? «Опьянел» — для них ничего не означающее слово…

Неизвестно, чем бы кончилась зловещая напряженность, но лежащий… зашевелился. Он попытался подняться — и кое-как ему это удалось. Пошатываясь, как новорожденный теленок, он неуверенно оглядел соплеменников и чужеземцев и… И стал просить еще! Джин еще оставался откупоренным, ну и Муни, пожав плечами, нацедил еще кружку. Индеец сел на землю, прислонился спиной к камню и мелкими глоточками, содрогаясь при каждом, но явно и блаженствуя, неторопливо выпил все. Пока он пил, все собравшиеся — и белые, и краснокожие — завороженно следили за этим процессом, готовые и к бою, и к дружескому смеху в равной степени.

— Сегодня он будет как однодневный сын коровы, — предупредил Муни, — а завтра у него будет страшно болеть голова, особенно вот здесь, — старина Том шлепнул себя по затылку, — но потом пройдет.

— А то опять запомирает с похмелюги — и придется воевать с хорошими ребятами, — обратился он озабоченно к соотечественникам.

Назавтра англичане ночевали уж на другом месте, в пятнадцати милях выше по реке — но патагонец прибежал рано утром и стал просить еще джина! С того дня он являлся в английский лагерь ежеутренне и просил — а позже стал прямо-таки требовать — выпивки. Он следовал за англичанами, видимо, скрытно. А когда повернули назад — открыто бросил племя и пошел за англичанами. Он выучил слово «вино» по-английски — и, еще издали, подходя к англичанам, начинал его выкрикивать, много раз подряд. Скоро он стал выпивать за один раз больше, чем несколько привычных к пьянству матросов…

…Более всего другого поражало англичан в здешних туземцах то, что они явно не страдают от холода! Преподобный Флетчер расспросил их стариков о том, как они этого достигают. Ему объяснили, что с рождения матери ежедневно натирают младенцев специальным составом, приготовленным из топленого страусиного сала, серы, мела и сока двух растений, английских названий которых патагонцы, естественно, не знают, а показать не могут, ибо сейчас растений этих нет: поздней осенью они отмирают. Этот состав «закрывает поры и потому не пропускает холод в тело». Поэтому они могут голыми ходить на ледяном ветру, купаться в реке, когда опусти в нее англичанин руку — и то сразу ломит!

Тело свое здешние патагонцы непременно раскрашивали. Иные, не мудрствуя, покрывали себя сплошь черной краской от пяток до ключиц. Другие же красили в черный цвет лишь одну половину тела, другую же — в белый. На черной половине рисовали белые солнца, а на белой — черные луны. В нос и в нижнюю губу мужчины втыкали отполированные палочки длиною дюйма в три-четыре, из дерева или кости. Длинные волосы стягивали в пучок жгутом, свитым из страусиных перьев.

Любимейшим блюдом у них было мясо, обжаренное на огне. Перед едой его резали на куски весом не менее полдюжины фунтов. Вынувши из огня, оббивали ладонью обугленные части — и рвали зубами, как звери.

У этих дикарей была и своя музыка: они делали погремушки из кусков коры, сшитых наподобие рукавиц, с камешками внутри. Танцуя (а танцы у них любимейшим развлечением), они подвешивали эти погремушки к поясам и, как зачарованные, кружились и подпрыгивали быстро, быстрее, еще быстрее — пока кто-нибудь из друзей не снимал погремушки с их пояса. Тогда они сразу останавливались, отходили в сторону и падали, подолгу не приходя в себя…


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава