home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Обогнув мыс Девственницы, 22 августа корабли Дрейка встали на якорь при входе в Магелланов пролив.

Трудно перечислить все опасности, подстерегающие мореплавателей в этом проливе даже в наше время. А уж в шестнадцатом веке! Во-первых, пролив чрезвычайно извилист, при ширине менее четырех миль. А это означает, что приходится то и дело менять направление. А если направление того участка пролива, где находится в данное время ваш корабль, перестало совпадать с направлением ветра? Парусник может врезаться в берег. А берега Магелланова пролива сплошь каменные!

Во-вторых, корабли-то были деревянными, и малейшее столкновение с камнями сулило гибель — а избежать такого в тесноте пролива было затруднительно.

В-третьих, глубины в проливе были практически неизвестны, при этом якорь дна не доставал кое-где, даже если корабль стоял вплотную к берегу. То есть любой порыв ветра грозил толкнуть судно и… (смотри второй пункт).

В-четвертых, неизвестно было, где какое дно. Скажем, доставши даже дна якорем, невозможно было укрепиться, если дно — галечная россыпь. Или сплошная скала. Или жидкий ил с мелким песком. «Золотая лань» в проливе все эти три варианта испробовала, без малейшего желания экипажа.

В-пятых, ветры в проливе, из-за чрезвычайно сложного рельефа берегов, дули переменно с разных сторон, из каждого открывающегося к проливу ущелья — свой ветер. К тому же часто они были резкими, порывистыми или неравномерной силы. И эта его извилистость, будь она.. ! Из-за нее то против воли, вслед за ходом извилистого канала, уходишь от попутного ветра (он-то не изменился, ты идешь другим курсом). То напарываешься на встречный, а то еще того хуже — не успел зарифить паруса и тем уменьшить ход — а тебя понесло внезапным шквалом прямехонько на скалы!

Или такое: среди узенького канала, которым шла «Золотая Лань», — островок, и никто, даже Нуньеш да Силва, не может подсказать, с какой стороны их огибать, не рискуя сесть на мель. На карте барселонских картографов три четверти пролива, если не более — белые пятна с предположительным пунктиром береговой линии…

Матросы страшно уставали — тянуть канаты ведь приходилось непрерывно: то зарифливать грот, то поднимать марсели, то переваливать руль на другой борт в третий раз за час… И все каждый раз требовалось делать срочно! Потому что размеры теснин пролива не позволяли делать хоть что-то медленно, спокойно, как положено. Миг промедления — ты покойник! То все люди, какие есть, потребны на корме! То на носу — и времени на перемещение по палубе нет… От полного изнеможения людей Дрейка спасало одно: то, что теперь на трех кораблях размещались экипажи пяти. Благодаря этому людей на всякое дело хватало пока, и межвахтовый отдых кому-то всегда удавалось без авральных подъемов отваляться в койке… Хотя часто, от переутомления, без сна — но хотя бы в тепле, без опостылевших сапог, поясного ремня и клеенчатой куртки…

Берега были оба гористы — но вида один от другого весьма отличного. Правый, патагонский берег, был двух цветов: серого и желтого. Пустыня с разноцветными каменными россыпями, округлыми подушками кустарника — на вид сочного, приветливого и даже как бы нежного, но на самом деле — те, кто поднимался с Томом Муни по реке Санта-Крус, знают это, — твердого как гриб-трутовик… А от дерева до дерева на патагонском берегу было несколько сотен саженей, и то половина деревьев засохшие и обломанные. Там и сям по пустыне раскиданы серо-белые кости крупных животных…

А вот левый берег — берег Тьерра-дель-Фуэго, Огненной Земли, был покрыт сплошными, от кромки воды вверх до тысячи с лишним футов над уровнем моря, лесами. Роскошные, перепутанные лианами, сырые, похожие даже на тропические, где-нибудь в Гвинее, скажем, или в Вест-Индии…

Но много любоваться пейзажами не приходилось: у каждой горы тут был собственный ветер и дуло то туда, то оттуда, а то так и вовсе с нескольких сторон сразу! Если два ветра сшибались, возникал смерч — тем более грозный, что глубины чаще всего не позволяли встать на якорь. К счастью для англичан, смерчи, хотя и крутились неподалеку от кораблей, ни разу не задели их…


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава