home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Весь экипаж за два месяца намерзся, а вернее — промерз насквозь, и теперь радовался каждому проблеску солнышка между тучами, нестуденому порыву ветерка, — а то из всей команды разве что один Тэд Зуйофф сохранял работоспособность, да еще и пошучивал при этом! Ночи становились темнее, а дни длиннее день ото дня: во-первых, «Золотая лань» шла к экватору, а во-вторых, в Южном полушарии начиналось лето!

Ну и что же, что дует норд-вест, мешающий продвигаться вперед, — приходится лавировать, идти крутыми галсами — так, что проложенный курс и фактический путь образуют изображение пилы с частыми зубцами. Зато нет шквалов, снегопадов, и опасности гибели нет, и теплеет ежедневно, и впереди — страна сокровищ, таинственная Перу…

Вот только вода совсем уже негодной стала да еда такая, что неизбалованных моряков — и то выворачивает от одного ее вида, до того, как кусок в рот возьмешь…

Заправиться бы свеженинкой — а то трюмы набиты сгнившей тюлениной, которую уж не лопатами выбрасывать придется, а ведрами выливать! Тысяча фунтов на каждого члена команды «Лани» — вот аж сколько зазря пропало тюленьего мяса. Но кто ж мог заранее предвидеть, что придется два месяца болтаться не видя берега? А-а, Бог с нею, с тюлениною! В конце концов, труды по заготовке были невелики. А те, первые два десятка туш, что Том Муни с ребятами обрабатывал, — те целы.

Но свеженины добыть невозможно, потому что вдоль берега идут непрерывной полосой гористые острова, а меж ними вода аж кипит — там тебе и сулои (встречные течения), и рифы, и все, что угодно. Шлюпка там не пройдет, не то что стотонный галион! Все ж таки попытались — под ответственность мистера Нуньеша да Силвы — подойти вплотную к островам. И действительно, берег был настолько крут, что в двадцати саженях от острова ни один лот дна не достиг!

Но двадцать саженей не делали нисколечко доступнее продовольствие и воду — а ввести «Золотую лань» в один из проливов между островками и дон Нуньеш да Силва не дерзнул. Глубины в этих проливах и в длинных лагунах меж ними и материком не знал ни он, ни, похоже, никто в целом мире. Острова, поросшие густым, пышным и мокрым лесом, были безлюдны, и в лагунах, кажется, ни лодки не видать.

Или, может, раньше когда-то и были — но, чтобы меньше обид от испанцев терпеть, гордые эти мапуче потопили все свои лодки и вовсе перестали в море выходить? Ведь военное превосходство испанских судов, вооруженных хотя бы легонькими фальконетами да устаревшими аркебузами, было слишком очевидно…

Странные то были места. То свалится ливень, почти как тропический — шумный, краткий и обильный, то в тот же день через пару часов зарядит нудная мелкая серая морось, как осенью в Усть-Нарове какой-нибудь. То вдруг солнышко проглянет — и все эти изменения при одном и том же норд-весте! Менялась только сила ветра, но не направление: с ливнем дует норд-вест крепкий и порывистый, в морось — равномерный и слабый, а в ведро — шквалистый. Но тут, спасибо португальцу, он по цвету наветренного края неба такие перемены наперед безошибочно угадывал — и на «Золотой лани» успевали без авральной спешки, покуда еще команде непосильной, марсели спустить и нижние паруса зарифить. Ни разу не допустили того, чтобы внезапный шквал понес потрепанное судно на юго-восток, в неизведанные и, скорее всего, погибельные межостровные проливы…

Между тем мало-помалу теплело, хотя для лета — а ноябрь в этих широтах должен быть месяцем уже не весенним, а летним — было чересчур свежо. Но в лесах на берегу все цвело. И цветы-то какие невиданные! На одном кусту — густые гирлянды мелких белых цветочков. На другом — цветы одиночные и нечастые, но какие! Лиловые узкие колокольчики… в фут длиною! А вот тоже как бы колокольчики, но двухцветные: нижний — поуже, пурпуровый, а верхний — широкий. Точь-в-точь испанская танцовщица в юбках разной ширины… Но Федору самыми прекрасными, не здесь самыми, а, пожалуй, вообще в жизни — от Севильи до Вест-Индии и от Гвинеи до Ижорской земли, — показались деревца, сплошь покрытые цветками, так, что ни ветвей, ни даже ствола под цветами не видать. И цветы эти разных, можно даже сказать — всех оттенков красного цвета на одном и том же дереве! Да не так, что багровый рядом с нежно-алым, а розоватый с яблочной прозеленью рядом с почти оранжевым, а так хитро, что два любых соседних цветочка как бы одинаковы, чуть-чуть разницы — а все дерево полыхает, как живой огонь: начало ветки — в один цвет, середина другой оттенок кажет, а конец — третий. И если водить глазами по такому дереву, — кажется, что по нему, как по углям тлеющим, огоньки бегают… Позднее Федор узнал, что это — «дримис», священное дерево мапуче-арауканцев, и понял их… Во всяком случае, в таком дивном дереве божественного проглядывает куда больше, чем в симаррунском боге Гу в железной шляпе и с тазиком у железного живота!

И тут же, среди цветов, — лед нетающий! Странная страна, скажу я вам…


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава