home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

Место встречи всех трех кораблей своей экспедиции Дрейк назначил еще в проливе: бухта Вальпараисо, под тридцать третьим градусом южной широты. Путешествуя туда пальцем по карте, он однажды спросил у португальца-кормчего:

— Да, кстати, дом Нуньеш! («Дом» — это по-португальски то же самое, что по-испански «дон». По-немецки будет «фон». Дрейк показывал подчеркнутое уважение к кормчему, к его годам и познаниям, всегда четко произнося «доМ». Ребята чаще путали.) Вы не можете сказать, почему чилийский порт именуется «Райская долина», — а повсюду немирные индейцы, и конкистадор Диего Альмагро, командовавший первым походом испанцев в эти края, пишет, что «страна пустынна и уныла»? Я не из праздного любопытства интересуюсь. Мне надо знать, могу ли я рассчитывать пополнить там свои припасы, или же нет?

— Можете. Это роскошная страна, побогаче Андалусии по своим возможностям. Климат, растительность — точно не в Новом свете находишься, а на Средиземном море! Но вы меня поразили, мистер Дрейк. Ведь доклад Альмагро никогда не был напечатан, и его единственный экземпляр лежит в… А вы ведь цитируете дословно. Верно?

— Верно, верно, дом Нуньеш, — рассмеялся Дрейк.

— Из чего я заключаю, что вам случалось бывать в Андалусии, в Севилье, во всяком случае?

— Бывал, бывал. Тэдди, помнишь Севилью?

— Еще бы!

Столица Индий и Андалусии была не из тех городов, что позволяют себя забыть! Минарет Хиральда — ныне соборная кампанилла (звонница по-русски), облицованная плиткой трех цветов (горчичного, морской волны и небесного), крытый рынок… И женщины… Ах, Севилья! Как забыть эти огненные взгляды, бросаемые украдкой, мимоходом, из-под платка или мантильи, зовущие и одновременно пугливые… И зажигательную музыку, и танцы смуглянок… И можно ли безжалостно напоминать о таком мужику молодому, здоровому и год уже, почитай, как живой бабы не видевшему (не считая дикарок с палочками под носом)!?

— И вам удалось найти подход к хранителям архива Совета по делам Индий?

— Удалось, — кратко сказал Дрейк. Он явно с нетерпением ожидал главного — хотел поразить да Силву чем-то, небось? И ведь поразил. Кормчий почтительно, скрывая маловерие, спросил:

— А позволительно ли будет узнать, в чем заключался ваш подход к этим людям, славным неподкупной суровостью к посетителям?

— Позволительно, дом Нуньеш. Весь мой подход заключался в «розеноблях».

— ?..

— Есть в Англии такие очаровательные монеты, с кораблем, на носу у которого изображена роза. Отец нынешней государыни их чеканил. Немного их. Кругляши оч-чень соблазнительные.

— Гм. Вам, однако, повезло, мистер Дрейк. Кругляши, уж во всяком случае, не серебряные?

— Избави Боже! Червонное золото, полновесные…

— Ну, тогда еще возможно…

— Да, дом Нуньеш. Серебром архивариусов не проймешь, я это уже со второй попытки понял. А «розенобли»… Понимаете, дело даже не в цене. Они красивые. Соблазнительные. Как… Как севильянки. Да, Тэдди?

— Севильянки лучше, — хмуро отозвался погрузившийся в сладкие воспоминания Федор.

— Дело вкуса. Я имел дело с почтенными, рогатыми сеньорами — так они неизменно предпочитали золото!

Посмеялись. Затем дом Нуньеш продолжил:

— Но я отвлекся, простите. Альмагро потому поносил Среднее Чили в своем сообщении, что сам лично не бывал южнее Кокимбо, — а это полупустыня, это на добрых два градуса севернее благодатных мест… Он послал туда подчиненного, некоего Гомеса Альварадо. Тот дошел до тридцать шестого градуса, был наголову разбит арауканами и едва вернулся в Альмагро. Вот и прикиньте: золота нет вообще, воинственные индейцы — еще и был как раз дождливый сезон…

— Пон-нят-тно. А как точнее все-таки: арауканцы или же арауканы?

— Вот этого не скажу. По-моему, и то, и другое — названия, придуманные испанцами. Сами индейцы называют себя иначе как-то… Дьявол, только что помнил — и вот… Старость, старость… Как же их? Мапуту? Мабучи? Нет, что-то похожее, но все же не совсем так. Великие воины, скажу я вам!


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава