home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4

К северу от большого острова Чилоэ кончилась, наконец, гряда островов, отделявших материк от океана на протяжении девятисот миль. Теперь подойти и набрать пресной воды можно было где угодно, не опасаясь погубить корабль. А реки, речки и ручейки здесь ниспадали в море часто, и людей видно не было. Что ж, пристали. Все равно риск: вдоль берегов арауканских земель плыть на север еще не менее четырехсот миль. Без воды от болезней помирать…

Выбрали бухточку, подошли к берегу на кабельтов, встали на якорь, выслали шлюпку. Федор напросился ехать. Впрочем, в этот раз обычной ревнивой грызни за место в первой шлюпке не было: самые заядлые охотники лезть незнамо куда валялись раненые — и, похоже, не больно-то спешили выздоравливать, пока еще эта самая Араукания не осталась позади!

Пристали к берегу — никого не видно. Взяли малые бочонки и пошли от берега веером, чтобы вернее найти источник воды. Чтобы не так страшно было, громко перекликались. И вообще старались пореже терять друг друга из вида. Из-за настороженности Федор, против своего обыкновения, едва замечал местность вокруг себя. Спроси его, по какому лесу он сейчас шагал, — только смущенно забормотал бы: «Ну, как его… Лес. Деревья, наверное. Трава. Ручей рядом. Никого нет…» Вдруг…

Кричали они, друг друга окликая, конечно, по-английски. Никаких иных голосов слышно не было. Вдруг из гущи кустов, только что ими пройденных, раздался тихий голос, говорящий по-испански:

— Вы не испанцы?

Судя по исковерканному языку, говорил не испанец. Стало быть, индеец. Арауканец. Чувствуя, как все сжалось внутри в ожидании стрелы, которая прилетит незнамо откуда, Федор торопливо сказал:

— Нет-нет! Мы — враги испанцев!

— Белые — и враги испанцев? — недоверчиво спросил голос, и Федор скорее угадал, чем услышал, нежный шелест натягиваемой тетивы. Волосы на загривке шевельнулись, руки и живот покрылись пупырями. Федор, стараясь говорить невозмутимо и без дрожи в голосе, спросил:

— Ну да, а что здесь особенного?

— Но… Но ведь испанцы давно победили всех других белых людей, и черных людей, и вообще всех людей, сколько их есть во всем мире!

— Ого! И кто вам это сказал? — спросил Федор. Его ближайшие соседи слева и справа по-испански не говорили — и напряженно прислушивались к интонациям, силясь угадать момент, когда надо будет упасть на землю, дабы спастись от стрел, и отстреливаться.

— Кто, кто. Это все знают, — пробурчал индеец.

— Это наглая ложь, придуманная испанцами! — гневно сказал Федор — и услышал, как в кустах снова прошелестело. Поскольку стрела из кустов не вылетела и ветер не налетал, это могло быть только одно: спустили настороженную тетиву. Федор расслабился, лоб моментально покрылся испариной, и слабость в ногах, еще миг назад напружиненных, готовых к прыжку, заставила сесть. Но тут же гнев на этих мошенников, владык полумира, запугавших дикарей своим сверхмогуществом, захлестнула его.

— Наглая ложь! — повторил он. — В моей стране даже не имеют понятия о том, что есть на свете страна Испания. А уж я-то белый. Испанцы темнее, верно?

В кустах хихикнули. А Федор, все еще кипя бессильным гневом, вспомнил свой погост, откуда все же плавали в Европу, и недальние деревеньки Псковского и Капорского уездов, где из европейских стран знали орден, шведа, турку (то есть соседей России), Крым, Литву, ляхов, греков… И все! Все остальные были «немцы», то есть те, чей язык непонятен, тогда как мы — «словене», люди понятных слов. Как же, заставишь этих дремучих мужиков признать верх Испании!

— Если то, что ты сейчас сказал, — неправда, грех на тебе! — с убежденностью прямо-таки христианской сказали в кустах.

— На мне, согласен. Не боюсь ответа за свои слова, потому что это — чистая правда! Мы с товарищами — из страны, которая воюет с Испанией уже давно, и испанцам нас не победить никогда!

— Я тебе поверил, — с достоинством сказал индеец и вышел из кустов на открытое место. Большой лук, покрашенный в алый цвет, арауканец держал за середину тетивы, стрелы в кожаном колчане были заброшены за спину. То есть все показывало чужакам, что в данный момент намерения у индейца мирные, но в любой момент может дать отпор!

— Мы сюда затем и пришли из страшного далека, чтобы причинить вред испанцам! — твердо сказал Федор, опираясь на мушкет, как на костыль. — Ребята, а вы что молчите? Что я тут, как актер на театре, один выступаю? Давайте, помогайте.

— А зачем? У тебя неплохо получается, — отозвался кто-то ядрах в двухстах слева.

— Ну и ладно. А если что не так скажу — вина на вас, а не на мне. Договорились?

— Уже выучился у индейцев! «Грех на вас», «вина на нас» — съехидничал Джеймс Тэрбот, чуть-чуть знающий по-испански, но стесняющийся говорить.

— О чем вы говорите? — тревожно спросил арауканец.

— Ну, я… Как это сказать по-испански? — Слова «возмутился» Федор не вспомнил и сказал, досадливо морщась, не самое точное слово, подгоняя всю фразу под него:

— Я… рассердился, что один говорю, — а они ответили: «Говори, ничего, у тебя неплохо получается!» Я им: «Ну ладно, только если что не так скажу — вина за то на вас, не на мне!» А они в ответ: «У арауканина научился: „грех на вас“, „вина на нас"“. А что? Если есть чему, можно и поучиться, правда?

Индеец посмотрел на него и захохотал — немного визгливо на европейский слух, притом что голос у него был низкий, — но искренне. Федор рассмеялся тоже, и сказал:

— Нам пить нечего. Вся вода на корабле испортилась.

— «Корабль» — это, так? — арауканец показал на море.

— Да-да.

— Пошли, здесь близко хорошая вода. Покажу короткую дорогу. Меня по-испански звать Луис Капауро.

— Меня по-испански Теодоро. А «Капауро» разве испанское имя?

— Нет. Но и не совсем наше. Отрубленный кусочек имени «Каупауроро».

Когда на «Золотую лань» без приключений и потерь доставили и свежую воду, и провизию, — Дрейк узнал то, о чем рассказал Федору Каупауроро. Он изумился наглости испанцев: те каждому пленному арауканцу втолковывали, что весь мир уже покорился великой Испании, только они, дурни несчастные, еще брыкаются.

Дрейк счел необходимым по такому случаю лично разъяснить арауканцам ситуацию в мире. Он съехал на берег, два дня в селении вел переговоры с вождями здешних окрестных (теми из них, кто успел подъехать наутро) арауканцев. Потом передал индейцам ценнейший дар: бочонок пороха, два пистолета, запас пуль и пять мушкетов — половину запасного оружия из трюмов «Золотой лани».

После чего был составлен по всей форме акт об уничтожении означенных предметов, пришедших в негодность и подлежащих досрочному списанию вследствие повреждений, возникших по причине проникновения забортной воды в трюм вследствие течи, возникшей после длительного и жестокого шторма на 52 градусе южной широты (долготу определить не удалось)… Уфф!

Замечу, что арауканцы, окрыленные такой помощью, воспрянули духом и сопротивление их испанцам достигло такой силы, что шли века, рухнула испанская империя, — и только в восьмидесятых годах девятнадцатого века (!) Араукания была присоединена к Чилийской республике!


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава