home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

4 декабря «Золотая лань», ведомая лоцманом-индейцем, вышла из залива Филиппа в южном направлении. Вторично проходя вдоль побережья в тех именно местах, где была назначена встреча трех английских кораблей, Дрейк не видел ни «Елизаветы», ни «Меригоулда». Индейцы заверили, что таких кораблей здесь не бывало, и что пройти незамеченными они не могли: для испанцев да, для индейцев — исключено! 5 декабря в полдень «Золотая лань» вошла в гавань Вальпараисо. В гавани стояло одно сравнительно крупное испанское судно. Это был «Капитан Мореаль», знаменитый тем, что десять лет назад на нем держали флаг первооткрыватели Соломоновых островов: Альваро Менданья да Нейра — номинальный глава экспедиции, двадцатипятилетний паркетный шаркун, племянничек вице-короля Перу, и Педро Сармьенто де Гамбоа — профессиональный мореплаватель. С последним нам еще суждено встретиться позже, так что запомни, читатель, имя этого отважного моряка!

Сейчас судно использовалось в качестве торгового и как раз заканчивало погрузку чилийского вина и небольшого количества золота для перевозки в Перу. Появление «Золотой лани» в гавани Вальпараисо не вызвало ни паники, ни особого интереса ни в ком. В «Испанском озере» могут плавать ведь исключительно испанские корабли, не так ли? «Лань» даже, для проформы, которую в этом захолустье считали нужным соблюдать далеко не всегда, поприветствовали: подняли флаг, забили в барабан…

Дрейк приказал на приветствия не отвечать и спустить шлюпку. В нее сели 18 матросов с аркебузами, луками и щитами, во главе с Томом Муни. А вся команда «Капитана Мореаля» составляла пятнадцать человек!

Первым на борт испанца поднялись ветераны Дрейка, более или менее знающие испанский язык. Том Муни бросился на испанца, которому вздумалось с ним поздороваться, с аркебузой (впрочем, повернутой прикладом вверх). Этим прикладом он навернул испанского матроса по плечу с криком: «Абахо, перро!», что по-испански означает: «Прочь, собака!» Ничего не понимая, испанцы испуганно пятились. Они начали оправляться от ошеломления и догадываться, что корабль кем-то захвачен (кем? откуда эти люди? кто они? Непонятно!), только будучи уже надежно заперты в трюме…

Оставив на захваченном корабле небольшую охрану — людей, знающих испанский, чтоб могли перекинуться парой слов, если вдруг в гавань войдет другое испанское судно, Дрейк послал остальных людей в город.

Весь Вальпараисо, как-никак крупнейший порт всего многосотмильного чилийского побережья, состоял, оказывается, из одной коротенькой улочки, жмущейся к обрыву. Местность холмистая, покрыта несплошной растительностью и изрыта мелкими овражками. Почва — в размывах на склонах оврагов хорошо это видно — ярко-красная, как в Вест-Индии или Гвинее. Севернее города видна цепь очень высоких гор со снежными вершинами.

Позже, уже возвращаясь из города, англичане видели дивную картину: солнце садилось в море, а на зубцах гор видны были отблески заката. Снежные вершины казались розовыми, как бы раскаленными и светящимися изнутри — то золотым свечением, то багряным, то неожиданно зеленым…

Но то позже. А сейчас… Войдя в город, англичане обнаружили, что он пуст. Покинув дома, все его жители бежали в горы. Вылавливать их там на ночь глядя было, конечно, бессмысленно. Англичане осмотрелись. Жилых домов в «городе» было аж девять — зато много больших складов, набитых мукой, солониной, салом и иными припасами. Особенно много было вина. Золота и иных ценностей нигде не видно. Матросы с «Лани» выкатили из чьего-то двора телегу, впрягли в нее четверку волов и нагрузили телегу солониной и мешками с мукой — вино было на складах местное, а его и на захваченном судне более чем хватало. В небольшой часовенке прихватили богато расшитый алтарный покров. Его адмирал приказал передать Флетчеру. Пастору уже достался нынче большой крест «с прибитым к нему Богом», как выразился он в своих записках. Распятие было усыпано мелкими изумрудами.

Закончив грабеж Вальпараисо, адмирал отпустил на берег дюжину матросов «Капитана Мореаля», задержав штурмана Хуана Гриего и еще двоих парией. На «Мореаля» были переведены двадцать пять англичан, — и в полдень, б декабря, ровно через сутки после вхождения «Золотой лани» в гавань Вальпараисо, Дрейк покинул порт, уже на двух кораблях.

Опасаясь нападения в условиях, когда ты беспомощен и связан делом, прервать которое означает наверняка утратить часть прибыли, Дрейк избегал производить перегрузку трофеев с захваченного судна во вражеском порту. Он уводил приз в открытое море — и там, спокойно, обстоятельно, не торопясь…

Так и на этот раз. С «Капитана Мореаля» были сняты сто семьдесят бочонков вина и некоторое (не столь уж ничтожное!) количество золота. Правда, сколько точно, определить трудно. Вице-король Перу дон Луис де Толедо называл 14 тысяч песо. Педро Сармьенто де Гамбоа — 24 тысячи песо. А в делах Совета по делам Индий значится 37 тысяч дукатов — причем нигде не сказано, цена золота тут или общая (с вином вместе) цена груза?

Во всяком случае, первое же нападение на противника в Тихом океане принесло англичанам некоторую прибыль. Эти десятки тысяч песо предвещали то, чего ради Дрейк сюда пожаловал из-за двух океанов: небывалую добычу, не десятки, а сотни тысяч монет! Хорошее предзнаменование!

Дрейк завез индейцев в залив Филиппа, поблагодарил за помощь и вновь двинулся на север, к тропикам. Шел он, не теряя из виду берега, и заходил во все встречающиеся по пути бухточки и устья рек: он все еще не утерял надежду отыскать два пропавших корабля своей флотилии. Но все поиски покуда были тщетны. Люди уже начинали ворчать, когда приходилось снова и снова спускать на воду и поднимать на палубу пинассу, — а это приходилось делать всякий раз, когда бухточка оказывалась чересчур мелководной для «Золотой лани»: «Мэригоулд» прошел бы и по мелководью, а «Елизавету» могло разбить бурей, и товарищи, возможно, на обломках кораблекрушения добрались до берега и сейчас пересчитывают скудные припасы… Нет-нет, он не вправе пропустить хоть одну ничтожную бухту!


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава