home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

Погоня продолжалась весь день. Около шести вечера Джон Дрейк, слезть с грота-марса опасавшийся (ну как другой кто займет его место!?), закричал:

— Заворачивай, адмирал! Он пошел нам наперерез!

— Та-ак. Похоже, его капитан еще надеется на мирную встречу с соотечественником? — недоверчиво сказал Дрейк. И, обернувшись к Элису Хиксону, стоящему наготове, бросил:

— Боцман, канонирам запалить фитили!

Собственно, нагнать испанца можно было очень быстро. Но по здравом размышлении, делать этого не следовало. Потому что суша была слишком близко. Испанская суша! Если б «Нуэстра сеньора де Консепсьон» (она же «Какафуэго») вздумал спастись, повернув к берегу, — он бы спасся. Поэтому Дрейк решил подождать до ночи — благо, ждать недолго, солнце через два часа скроется в водах океана. И приказал, вспомнив рассказы Федора о «черных бригантинах» гугенотов, которые притапливали, принайтовав к кораблю противника, и тем лишали его и хода, и маневра: спустить за борт все пустые бочонки, сколько их есть на «Золотой лани», и бурдюки (на тросах, разумеется!). Бурдюков оказалось до двух десятков — по большей части в кубрике — и вскоре, наполнясь забортной водой, они начали ощутимо снижать скорость «Лани».

Как только село солнце, от берега задул вечерний бриз. Теперь, если б испанцы и вздумали укрыться у берега или даже выброситься на сушу, соответствующий маневр отнял бы у них много времени — а этого времени Дрейк им вовсе давать не собирался! Он приказал вытащить бурдюки, а какие быстро не вытащатся почему-либо — обрубить тросы и Бог с ними! «Золотая лань» вновь набирала полный ход…

Капитан «Какафуэго» все еще надеялся, что это соотечественник и приближался он с обычными целями, — ну там, обменяться сплетнями, передать почту и тому подобное. Он приветствовал неизвестное судно припусканием флага — но «Лань» не ответила. Вот только тут капитан «Какафуэго» впервые встревожился. Он не мог себе представить судно, не салютующее испанскому флагу в испанских владениях. Может, из Чили идет мятежное судно? Ходил какой-то туманный слух, якобы там не то восстание, не то война с индейцами, смута какая-то, одним словом… Но тут с подошедшего уже на кабельтов неизвестного корабля раздался голос, усиленный раструбом медного рупора:

— Мы — англичане. Спускайте паруса!

Через пару минут, видя, что никто на «Какафуэго» и не собирается исполнять его команду, Дрейк взревел:

— Убирайте паруса! Это я вам говорю, сеньор Хуан де Антон! Если вы этого не сделаете тотчас же — придется вам нахлебаться солененькой водички и лечь спать долгим сном на дне океана!

— Ого! А почему это Англия приказывает мне в испанских владениях? — высокомерно, скрывая тревогу и страх за заученной надменностью, спросил дон Хуан… — Если вам так уж хочется увидеть мой корабль со спущенными парусами — придите и сделайте это сами!

— У-бе-ри-те паруса! — раздельно скомандовал Дрейк, и сразу после его слов раздался орудийный выстрел. То стреляла полупушка, стоящая на той части орудийной палубы, что под носовой рубкой «Золотой лани», зычная баба, как ее назвали канониры. Испанцы кинулись в кубрик и в свои каюты — приготовиться к бою. Им еще невдомек было, что бой уже заканчивается. Перепалка с сеньором де Антоном нужна была только затем, чтобы отвлечь внимание испанцев от погрузки на пинассу четырех десятков вооруженных англичан, происходившей с другого борта «Золотой лани». Сразу после орудийного выстрела пинасса подвалила к борту «Какафуэго» — и в то время, как испанцы с палубы разбежались по помещениям, — англичане взобрались на палубу «корабля сокровищ»! Но на палубе было только два человека: старый, пиратского вида, вахтенный у руля, да капитан на юте. Англичане притащили на «Лань» капитана де Антона. Тот был растерян и подавлен. Но Дрейк невозмутимо заявил:

— Сохраняйте спокойствие, приличествующее вашему рангу, капитан. На войне и такое случается.

То, что капитан еретиков говорил по-испански и любезным тоном, несколько ободрило де Антона. Он не отчаялся, даже когда Дрейк приказал запереть его в каютке оружейного мастера и выставить охрану…

На следующее утро Дрейк отправился завтракать на захваченный «Какафуэго». Осмотрев судно и похвалив его так и не пригодившуюся артиллерию, Дрейк приказал коку Питчеру накормить «мистера Антона так, как если бы кормил меня самого, — и учти, говоря это, я имею в виду не только количество и разнообразие еды, не только качество продуктов, а и качество обслуживания! Чтобы все было как надо!!»

Дрейк проторчал на «Какафуэго» полдня, осматривая груз корабля. А с обеда началась перевозка его на «Золотую лань». Три дня пинасса курсировала между двумя галионами, перевозя мешки с монетами, ящики с драгоценностями, слитки металлов, а также запасы воды, паруса и канаты.

Капитан де Антон сказал, что его груз зарегистрирован в сумме 400 тысяч песо, в том числе 294 тысячи — собственность разных лиц, а 106 тысяч — королевская собственность. Дрейк прикинул: теперь общая стоимость золота и серебра, захваченных в тихоокеанских водах, начиная с «Капитана Мореаля» и кончая «Какафуэго», составляет 447 тысяч песо! И это не считая больших количеств фарфора, золотых украшений, серебряной посуды, церковной утвари, парчи, драгоценных камней, — а еще ведь шерстяные и шелковые ткани, полотно и одежда! Стоило ради всего этого плыть вокруг света!

Обедая вместе с де Антоном, Дрейк разъяснил, что десять лет назад, когда он с Джоном Хоукинзом плавал в Вест-Индию, тогдашний вице-король Новой Испании дон Мартин Энрикес, вероломно нарушив свое слово, напал на него и нанес ущерб в семь тысяч песо.

— А надобно учесть, что, во-первых, тогда я был вовсе не столь богат, как сейчас, и эти семь тысяч песо очень много для меня значили. Кроме того — проценты, мой друг, проценты! Поэтому я считаю, что испанская корона должна мне значительную сумму с тех пор. Поэтому из захваченного серебра я заберу себе то, что принадлежало королю, то же, что принадлежало частным лицам, передам королеве Англии, своей покровительнице!

Еще два с половиной дня занял предварительный пересчет захваченных сокровищ. Все эти дни «Какафуэго» и «Золотая лань» шли курсом на чистый норд — то есть удаляясь от берега, простирающегося в этих широтах с юго-запада на северо-восток.

7 марта, в субботу, Дрейк отпустил опустошенный испанский корабль: всех испанцев приказал выпустить, находившихся на «Лани» переправить на «Какафузго», раздал каждому по подарку (разумеется, из отобранного у испанцев же груза!) и разрешил плыть, куда пожелают. Несколько испанцев («чьи лица или телосложение показались адмиралу похожими более на крестьянские, чем на матросские» — преп. Флетчер) получили садовые ножи и мотыги. Корабельному писарю был подарен богатый щит и длинный меч — «чтобы при случае он смог показать себя воином». Один из солдат охраны сокровищ получил полный комплект вооружения пехотинца, богато украшенный и позолоченный. Перуанскому купцу по фамилии Куэвас Дрейк вручил целую кипу вееров: «В подарок жене». Самому де Антону было вручено…

1. Два бочонка с дегтем («А то я заметил, сеньор Хуан, что канаты на „Какафуэго“ недостаточно просмолены. Климат тут, к северу от экватора, весьма сырой, и я боюсь, что снасти на вашем корабле придут в негодность ранее ожидаемого!»).

2. Початый бочонок пороху. («Ну, это сами знаете, для чего».)

3. Серебряный кубок толедской работы, со свеженацарапанными каракулями: «Фрэнсис Дрейк». («Просто на память. А если вдруг обеднеете — продать можно».)

Кроме подарков, каждый член экипажа «Какафуэго» получил от англичан не менее тридцати песо наличными, а де Антону было вручено рекомендательное письмо… мистеру Джону Винтеру! Дрейк все еще не потерял окончательно надежду на то, что «Елизавета» и «Мэригоулд» где-то недалеко, возможно идут следом.

— Покажите это письмо, и вам не будет причинено никакого беспокойства при следующей встрече с англичанами, — заверил испанца Дрейк. Письмо было кратким:

«Мистер Винтер, если Богу будет угодно дать Вашей милости встретить сеньора Хуана де Антона — то прошу Вашу милость обращаться с ним хорошо, в соответствии с данным ему мною словом».

Напоследок Дрейк озабоченно спросил де Антона, что, по его мнению, ожидает Оксенхэма и его товарищей. Капитан де Антон ответил, что, по всей вероятности, будут судить за разбой, но коли уж до сих пор не казнили — то, надо думать, и позже не убьют. Пошлют солдатами в Чили, с арауканами воевать, или в Потоси, на рудник, в каторжные работы. А убить — это навряд ли. Дрейка это убедило, и он попросил де Антона для верности передать вице-королю, «что он убил уже достаточно англичан, а тех четырех, которые остались, пусть лучше не убивает. А если убьет — то это будет стоить жизни более чем четырем тысячам испанцев — и головы их будут посланы ему, чтобы знал об этом!»

Де Антон передал, но угрозы Дрейка возымели весьма слабое действие: Оксенхэма и его товарищей вздернули — но хоть не живьем сожгли, как первоначально намеревались…

Дрейк показал де Антону свою навигационную карту-свиток и сообщил, что сделана она в Лиссабоне и обошлась в 800 крузадо.

(Терминология секретной службы не была еще разработана в должной мере, но действовал Дрейк в лучшем стиле «С. И. С.», создавая, говоря современным профессиональным языком, «дополнительный канал распространения дезинформации» и тем отводя окончательно меч подозрений от голов своих барселонских друзей).

Когда де Антон задал — вполне естественный для мореплавателя — вопрос о том, каким путем Дрейк думает возвращаться назад, тот развернул карту мира и объявил, что имеет три возможных варианта. Один путь — через мыс Доброй Надежды, второй — та дорога, по которой он сюда пришел. О третьем варианте Дрейк ничего не сказал.

16 марта 1579 года, через десять дней после того, как Дрейк его отпустил, сеньор де Антон уже давал показания в королевском суде в Панаме…


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава