home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Как всегда перед длинным трудным переходом, Дрейк дал команде отдохнуть. Местом для этого он избрал необитаемый остров Кано в заливе Коронадо. Там англичане вытянули в очередной раз «Золотую лань» на сушу, почистили подводную часть и починили все, что нуждалось в починке. Потом просто отдыхали, отсыпались, ловили рыбу — в основном тунцов, макрель и бонито, и заготавливали дичь, соля ее и вяля, рубили дрова и просушили бочонки, оскоблили их и тогда уж набрали ключевой воды. Дрейк плавал вдоль берегов острова и залива — и однажды наткнулся на испанскую каракку с грузом китайского шелка, фарфора и резных мелочей из кости и черепахи, тоже китайской работы, — разные там гребни, спиночесалки, коробочки, шкатулочки, зубочистки и прочее. Дрейк забрал все плюс большую серебряную жаровню. Корабль отпустили и пошли 24 марта на север. К панамским берегам не приближались — а Федор уже настроился было встретиться с Сабель. Но «Золотая лань» широкой дугой от берегов Попаяна (ныне — южная Колумбия) подошла прямо к берегам южной Мексики. 4 апреля встретился еще один испанский корабль — несколько в стороне от оживленных морских дорог, но владельцем судна, к тому же находившимся на борту его, являлся испанский гранд, — и это, многое объясняло. Известно же, что испанский гранд скорее станет писать поперек линеек, если ему дать линованную бумагу, пусть так будет и неудобно писать и некрасиво читать!

Англичане подошли к испанцу за полчаса до полуночи. С борта испанского корабля раздраженно прокричали, что так близко нельзя подходить, тем более в темноте: это уже опасно для движения! Но встречное судно не отвечало. Похоже было, что все там спят. Испанцы крикнули погромче, спрашивая, откуда судно. Ответили: «Из Перу», по-испански. Тут испанцы обнаружили, что к их корме подошла шлюпка с этого встречного судна. Из нее грубо заорали: «Спустить паруса!», и в качестве подтверждения прогремели семь или восемь аркебузных выстрелов. Испанцы поняли, наконец, что дело пахнет пиратами. Но было уже поздно. Через минуту люди из шлюпки уже были на палубе и требовали оружие и ключи. Испанцы послушно отдали требуемое. Тогда англичане потребовали, чтобы капитан или, если он есть на борту, владелец судна отправился с ними. Владелец судна охотно согласился.

Корабль англичан показался испанскому судовладельцу очень хорошим и «вооруженным такой артиллерией, какой я еще не видел!» А надо заметить, что судовладелец был не купец какой-нибудь там, который немного артиллерии видел на своем веку. Его имя было — дон Франциско де Сарат, и он был двоюродным братом герцогу Медина Сидониа, будущему главнокомандующему «Непобедимой Армады». На груди дона Франциско сверкал алой эмалью крест с тремя сердцами по концам и одним — нижним концом, переходящим в меч. То был знак ордена Сантьяго — одной из высших военных наград Испании. Дон Франциско увидел Дрейка, прогуливающегося по палубе «Золотой лани», подошел и… (Это по его словам! Не по Флетчеру или Нуньешу да Силве!)… поцеловал руку адмиралу!

Дрейка такая манера вести себя поразила и даже растрогала. Он повел дона Франциско в свою каюту, проговорил с ним до обеда (с двух ночи-то!) и пообедал с ним. О чем же они говорили?

Дрейк начал вот с чего:

— Я друг всем тем, кто говорит мне правду, но с теми, кто этого не делает, я шутить не люблю! Поэтому для вас же лучше будет, если вы сами, добровольно, скажете мне сейчас, сколько золота и серебра везет ваш корабль?

— Нисколько, — ответил дон Франциско.

— Да неужто? А если хорошо подумать?

— Нисколько, сеньор Дракес, если не считать нескольких маленьких золотых пластинок, которыми я пользуюсь как закладками в книгах.

Дрейк помолчал, казалось, оценивая искренность этих слов, — затем нехотя проговорил:

— Ну, хорошо. Пусть так. А знаете ли вы лично дона Мартина Энрикеса?

— Да, конечно. Он же вице-король Новой Испании…

— Все еще да. А есть ли на вашем корабле кто-либо из его родственников или что-либо из вещей, принадлежащих лично ему или его близким?

— Нет-нет, сэр!

— Ну ладно. А жаль. Встреча с ним меня обрадовала бы значительно более, чем со всем золотом и серебром Индий. Тогда все бы увидели, как следует держать слово благородному человеку! — И он мрачно, зловеще расхохотался…

Во время обеда дон Франциско опять поцеловал руку адмиралу — когда тот, демонстрируя, что де Сарат может не беспокоиться о своей безопасности и здоровье, покуда находится на борту «Золотой лани», смешал еду с двух тарелок и поменял их местами…

Позже адмирал посетил захваченное судно, лично просмотрел груз, лазя по трюмам, отобрал для миссис Дрейк некоторое количество китайского фарфора и шелка — и разрешил продолжить плавание… По мнению де Сарата, Фрэнсис Дрейк — «лет тридцати пяти от роду, с белокурой бородой. Он — один из величайших моряков, когда-либо плававших по морям: и как навигатор, и как командир!» Мнению де Сарата верить можно с большими оговорками. Так, борода Дрейка была уж никак не «белокурой», а откровенно рыжей. А главное — дон Франциско умолчал о некоторых… э-э-э… обстоятельствах, сопутствующих его освобождению. Он бы хотел, конечно, чтобы мир напрочь забыл об этих обстоятельствах. Но молва разгласила — и дон Франциско де Сарат попал даже в одну из бесчисленных комедий самого Лопе де Вега!

Дело было вот как. 6 апреля с утра Дрейк выстроил на шканцах часть своей команды — тех, кому захотелось полюбоваться потехой, — и в присутствии едва сдерживающего радостный гогот преподобного Флетчера… наградил дона Франциско сорванным с его же, дона, груди позапрошлою ночью алым крестом ордена святого апостола-мученика Иакова Компостельского! При этом он произнес пламенную и оч-чень серьезную речь. Там упоминалось и о ратных традициях славного ордена, и о паломничестве самого Дрейка вкупе с «некиим членом нашего экипажа — совсем юным иноверцем и иноземцем» к мощам означенного великого святого патрона Испании, и о «проявленной храбрости» дона Франциско… Кончена речь была пожеланиями и надеждами. «Дай нам Боже, чтобы все до одного испанские офицеры, генералы — да, впрочем, и солдаты — действовали столь же храбро и понимали обстановку столь же быстро, как славный дон Франциско де Сарат. Гип-гип-ура! А ну, все дружно орем в честь дона Франциско: гип-гип-ур-ра-а!»


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава