home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

13 апреля, ровно через неделю после того, как расстался с доном Франциско, Дрейк входил в Гватулько — порт на побережье Гватемалы, небольшой, но важный в каботажном сообщении между тихоокеанскими владениями Испании от Перу до Мексики.

Гватулькианцы в те дни готовились сразу к нескольким следующим один за другим и даже накладывающимся друг на друга католическим праздникам. Полгорода возилось вокруг городской церкви, всячески ее украшая: по шпилю колокольни от креста ниспадали гирлянды цветов, опрысканных сахарным сиропом и подсушенных, чтобы не завяли до срока. Статуи святых в храме были протерты, кое-где подполированы и подкрашены и снабжены простодушными веночками — кто из цветов, а деревянный многокрасочный Распятый — натуральным терновым!

Увидя входящий в гавань корабль, веселые гватулькианцы обрадовались: они решили, что это — долгожданное судно из Перу с грузом инкских поделок. Но вдруг матрос, раскрашивавший черепицу на кровле церкви в золотой и багровый цвета, тревожно вгляделся, выругался, опрокинул ведерко с краской, сбросил на головы прихожанам кисти и заорал тревожно: «Да это ж английский корабль!»

Город в мгновение ока опустел. Жители убежали в горы — и могли в безопасности следить за тем, как англичане грабят их дома, переговариваясь шепотом (им сверху было видно, как на ладони): «К сеньору Эчегаррава пошли, в винный погреб. Ну сейчас все, даст Бог, вылакают и заснут, верхний квартал хотя бы не тронут!» — «Надейся, как же! Французы бы так и сделали. А это англичане, они все обчистят. Ну, точно, что я говорил! Тащат бурдюки из подвала!» — «Эх, обошли бы мое подворье стороной — святая дева, трехфутовую бы свечку в храме поставил, честное слово!»

Как же, ни одного дома не обошли стороной! Забрали все ценное, что попалось. У одного скромного горожанина нашли большой расписной горшок с серебряными монетами в темном углу кухни, у другого — шкатулку с необработанными, неоправленными драгоценными камнями. В третьем — золотую цепь, «видом и весом не менее той, что добыл Джон Дрейк, углядев „Какафуэго“. Мы искренне, но, к сожалению, заочно поблагодарили испанского джентльмена, который нам ее оставил, удирая из города», — писал преподобный Флетчер об этом инциденте.

Несмотря на паническое бегство, городские власти все же не забыли о своем долге — и послали гонцов к вице-королю Новой Испании с вестью о нападении Дрейка. Дон Мартин Энрикес тут же уведомил короля об этом. Филипп Второй получил спешное послание дона Мартина в сентябре того же 1579 года. Меры были приняты, но уж было поздно… Дон Мартин призвал все население вице-королевства к оружию. Откликнулась вся страна. Епископ города Гватемалы распорядился снять с кафедрального собора колокола и перелить их на пушки. Верховный судья вице-королевства сеньор Роблес сформировал отряд в триста человек и по хорошей дороге, идущей вдоль тихоокеанского побережья, форсированным маршем направился к Гватулько. Он предполагал допрашивать пленных на месте, для чего из тюрьмы столицы вице-королевства был прихвачен сидящий одиннадцать лет, со времени трагедии в Сан-Хуан-де-Ульоа, английский матрос Майлс Филип. Как все давние узники испанских тюрьм, он почти ослеп, цвет лица имел зеленовато-серый, зубы выпавшие, весь в струпьях и чесотке. Но он не потерял надежду — мечту, во всяком случае, — о свободе. А когда часть отряда сеньора Роблеса отправили вдогонку за «Ланью» на малом двухмачтовом шлюпе, он и вовсе окрылился. Он был счастлив, сидя в кандалах на палубе шлюпа, вдыхая соленый воздух и слушая волшебные звуки парусника в море: скрип такелажа, журчанье воды вдоль бортов, ругань команды и лязг цепей… Он надеялся, что Дрейк победит испанцев, захватит шлюп и освободит его! Увы, догнать «Золотую лань» не удалось. Майлс Филип все-таки увидел родину, но уж глубоким стариком, много-много лет спустя…

Перед уходом из Гватулько Дрейк простился с Нуньешем да Силвой. Теперь путь «Золотой лани» лежал, как выразился адмирал, «за края карты» — а годы дома Нуньеша были уже не те, да и пользы он уже не мог приносить в неведомых ему самому водах. И по внучатам соскучился, по родному языку… Прощанье было теплым и трогательным. Напоследок дом Нуньеш сказал:

— Поверьте, адмирал, уж я-то понимаю все трудности и все величие вашего замысла. Я в юности искал встречи с еще живыми соплавателями дома Фернана. И я… Я буду молиться Богу, чтобы он дал вам увидеть успешное завершение вашего великого плавания, — чего не дал вашему великому предшественнику, дому Фернану Магальяйиншу!

Старик ушел на гватемальский берег в слезах. И с увесистым кошельком, врученным насильно. К счастью, инквизиция оставила португальцу эти деньги — его единственный доход более чем за год плавания с англичанами. Сочли, что по возрасту он вряд ли грабил лично…

Тревога в испанских владениях разрасталась. Она охватила и побережья Вест-Индии, где настолько привыкли к пиратским нападениям, что чувствовали даже некоторое недоумение: как же так? Англичане напали на какую-то вшивую Гватемалу, где на одного испанца десять креолов, на одного креола десять метисов и на каждого метиса по десять индейцев — а их не трогают? Это нечестно! Неправильно! Этого просто быть не может! И генерал Христофер де Эразо вызвался собрать отряд ветеранов-солдат в Номбре-де-Дьосе — и пройти с ними в Панаму по перешейку для поимки пирата! И повел своих воинственных старичков через дебри…

А Дрейк к этому времени отчалил из Гватулько — еще 16 апреля — и двинулся далее на север. Гватулько лежит на 14 градусе северной широты. Отойдя как можно дальше от берега, чтобы не напороться на преследователей, Дрейк шел теперь в водах, где христиан едва ли побывало более, нежели в Магеллановом проливе…


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава