home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4

Вернувшись в Плимут, Фрэнсис прямо с корабля явился в контору братьев Хоукинзов и потребовал (не попросил, не предложил, а именно потребовал! И даже не вполне вежливо) послать его, и немедленно, туда, где он сможет причинить как можно больший денежный Ущерб его католическому величеству королю Испании, наибольший урон в живой силе и кораблях…

Вильям и Джон романтиками не были. Море приносило им прибыли — вот они и Занимались морем. А их экспедиции через Атлантику были организованы так, чтобы приносить испанцам не только вред, но и пользу, — иначе бы их просто пресекли. И прибыли бы кончились. Но Фрэнсис, в гневном запале, который умерился у него лишь с годами (до чего было еще далековато!), настойчиво гнул свое!

Джон Хоукинз заглянул в аттестацию: капитан «Эйвона» давал наилучшие отзывы о своем третьем помощнике: и знающий, и неутомимый, и инициативный, предприимчивый, и умеет поднять и зажечь подчиненных, и требователен в меру…

Что ж… Вздохнув, Вильям сказал:

— Ладно. Всему свое время. Ты получишь желанную возможность показать, наконец, на что ты способен. Пойдешь в Новый Свет…

Новый Свет! Чтобы только добраться туда, необходимо пересечь океан.

Фрэнсис, как я уже имел случай сказать, читал мало. И притом исключительно на темы, связанные с его профессией. Мореплавание в том веке равно занимало умы романтичных юнцов и прожженых авантюристов, ученых и бандитов, купцов и чиновников. Фрэнсису поэтому было из чего выбирать. Но особенно он любил перечитывать (прочитал он их давно уже все, сколько ни есть) «Пайлот-буки» — лоции.

Но, читая маловато, он зато умел слушать. А в конторе Хоукинзов такого можно было наслушаться за день! О золотых россыпях и жемчужных отмелях, о коралловых рифах и бескрайних болотах, о водопадах, падающих из-за облаков, и волнах, смывающих целые города, о восстаниях рабов и обрядах цветных жрецов, о колдовстве и сбывшихся предсказаниях, о небывалых плодах и о Морском Змее, о спрутах и гигантских черепахах, и о китах, и о слонах, и о вечных льдах, и о сезонах непрерывных дождей, об исполинских травах и карликовых соснах, и еще столь многом удивительном, что для перечисления понадобится не меньше шести страниц.

Там-то и услышал Фрэнсис впервые о перешейке между Южной и Северной Америками, который открыт уже полвека тому назад, но который до сих пор не видал ни один англичанин… Весть о Панамском перешейке поразила его сразу, но зачем ему об этой полоске суши меж Атлантикой и Тихим океаном знать все, что мыслимо, — он понял лишь через восемь лет… А слухи об известной уже древним «Терра Аустралис Инкогнита» — неведомой южной земле, о которой известно лишь две вещи: первое — что она существует, точнее — должна существовать непременно; а второе — то, что если эта земля существует, то она равна по площади всем материкам Старого и Нового Света, вместе взятым. Ибо она уравновешивает материки, которые на три четверти или даже на четыре пятых сосредоточены в Северном полушарии…

Фрэнсис аж пылал от нетерпения, как в горячке. И вот в конце 1564 года из Плимута вышла новая экспедиция за невольниками: три небольших корабля, снаряженных с помощью известных лондонских торговых домов, во главе с опытным хоукинзовским капитаном мистером Джоном Ловеллом. Дрейк шел вторым помощником капитана на одном из судов.

Вот флотилия миновала обе цепи островов Зеленого Мыса, оставила позади благодатную полосу пассатов и круто свернула на зюйд-вест-тен-вест, к гвинейским берегам. И вскоре встретила португальскую каравеллу, явно с полным грузом чернокожих. Собрался военный совет англичан.

— Ну что, господа? Может быть, поможем португашкам? Освободим их от хлопот и тяжких трудов по перевозке негров через океан, кормежке их и последующей продаже? А также спасем их от ссор и драк, связанных с дележкой барыша. А то известно же: народ южный, горячий, могут и до поножовщины дойти! — с кривой усмешкой предложил флагман экспедиции.

Предложение было принято единогласно.

— Эх! Вот бы они сопротивлялись! — вслух предвкушал мой герой. — Это было бы мое первое сражение!

Увы, они не сопротивлялись. Но все-таки… Все-таки ему доверили командовать одной из двух абордажных групп… И он первым вспрыгнул на палубу каравеллы с пистолетом в одной руке и абордажной саблей — нарочно укороченной для боя на тесных палубах. Португальцы — бледные чернобородые мужики с серебряными серьгами в ушах — стали швырять к его ногам оружие и поднимать руки. А один, уже разоружившись, Держался за ванты и, когда Фрэнсис на него свирепо глянул, поспешно повернулся боком и втянул живот. Дрейк сперва не понял, зачем он так сделал, — но потом дошло. Здоровенный мужик вдвое его толще боялся что Дрейк его застрелит, и пытался укрыться хотя бы за веревочной решеткой вантов! Тьфу ты! Можно подумать, что это не дюжие мужики-работорговцы, а девицы из монастырского пансиона! Сражение не получалось…

Кроме сотни негров на борту португальца оказалось несколько кинталов воска и кривых слоновых бивней. Негров перегнали в трюмы флагмана англичан, а прочий груз оставили на борту португальской каравеллы, заперли команду в еще не проветренном после невольников вонючем трюме и послали Фрэнсиса с пятью матросами вести захваченное судно в кильватере флотилии. Он снова был как бы капитаном.

Сезон охоты на чернокожих был в разгаре, и суда Ловелла, медленно продвигаясь вдоль африканского побережья, заворачивавшего к востоку, встретили за короткое время еще четыре португальские каравеллы, битком набитые живым товаром и оттого не способные удирать.

Ловелл загрузил воском, слоновой костью и дешевым, грубым и мелким, западно-африканским перцем «кубеба» одно из захваченных судов, посадил на него четверых англичан, которых лихорадило, оставил им в помощь согласившихся на это четверых португальцев — и отправил домой, в Англию. Остальные команды оставил на каравеллах, забрав с каждой по три моряка на английские корабли и взамен выделив по три англичанина. Англичане были вооружены, португальцев же обыскали и отобрали даже перочинные ножи.

Но такой порядок продолжался два с половиною дня. Затем Ловеллу сообщили, что португальцы что-то замышляют — с одной из каравелл, что они ведут себя подозрительно — с другой, что опасаются мятежа — с третьей. Только Дрейк кое-как нашел общий язык с пленниками. Впрочем, у него ж на то было вдвое больше времени…

В итоге португальцев всех согнали в одну кучу — отдали им самую старую из каравелл, перегрузив негров с нее на остальные корабли флотилии, поделились с ними пресной водой и выделили бочонок пороху, предварительно его подмочив: пока не скроются за горизонтом, стрелять не смогут, а там уж не наша забота. И они отплыли на родину, а флотилия из шести судов поворотила назад: негры в трюмах мерли как мухи от скученности и сырости, и оставаться далее в этих водах означало терять верную выручку за уже захваченных невольников на проблематичную от еще непойманных.

Так в том рейсе Фрэнсис и не побывал в Гвинее. Но зато, и это, по его мнению, компенсировало эту незадачу с лихвой, — он самостоятельно вел судно! Был, можно сказать, капитаном — да не старушки «Нэнси», а океанской каравеллы!

Поймав зюйд-ост, экспедиция пошла к следующей своей цели — к Новому Свету!

Фрэнсис, если был свободен от вахты, все равно спозаранку торчал на палубе и слушал особенный, в океанском ритме, скрип снастей, шорох ветра и, особенно, океанское журчание теплой зеленой воды вдоль бортов. Он собирал залетающих с самого восхода на палубу летучих рыб (жареные в оливковом масле, они настолько вкусны, что, хотя их и множество и впрыгивают на палубу они буквально сами, Фрэнсис никогда их прежде не видывал: не было случая, чтобы их довезли до Англии, не слопав по дороге!), прослеживал мелькающие в волнах остроугольные плавники акул и прозрачные колпаки медуз…

Солнце, появившись по правому борту за кормой, быстро выкатывалось из-за горизонта и сразу же начинало жечь до волдырей. Приходилось натягивать холщовую рубашку и на голову повязывать платок. Платок у Фрэнсиса был бело-зеленый, цветов Ее Величества. Или, если угодно, — морская вода с гребнями «барашков». Ровный сильный ветер плотно надувал паруса. Лини скрипели в блоках. А ночами небо было как черный таз, издырявленный необычно крупными звездами. И думалось: «А что, если за нашим — второе, огненное, небо? А наше — всего-навсего занавес, сквозь дыры в котором видно настоящее…»

Фрэнсис думал. Делать, даже при неполной и наполовину ненадежной команде, было нечего. И он вспоминал все, что слышал от Дэйвида Таггарта и Джона Хоукинза о Новом Свете и о переходах через Атлантику… «Испанская Америка». «Не признаем особенных привилегий католиков в светских делах так же, как и в религиозных! В Священном Писании нечего не сказано о правах Испании на эти земли!» — говорили братья Хоукинзы, имея в виду, разумеется объявленную Филиппом Вторым монополию испанской короны на торговлю с Новым Светом, включая сюда земли, еще не покоренные Испанией и даже еще не открытые!

Чтобы обходить этот запрет, английские купцы с начала века стали обзаводиться родней в Испанских владениях. Для этого отправляли бедных родственников, каких-нибудь там троюродных племянников, которых не очень и жалко будет если что, на постоянное жительство в Кадикс или даже прямо в Америку. Но с началом Реформации эта лазейка тоже захлопнулась. И похоже, что навсегда. А жаль: было очень удобно. Выдавать себя за единоверца папистов можно было разок-другой. Потом испанские шпионы в Англии устанавливали за тобой слежку и докладывали по начальству, что купец Такой-то на деле исправный прихожанин англиканской церкви, регулярно со всеми проклинает католиков, и тогда — твое счастье, если тебя более не впустят в пределы Испанского королевства и его владений. А вот ежели впустят и не выпустят — схватят и замучают как еретика, шпиона и предателя. Ну а некатоликов с воцарением Филиппа Второго вообще в Новый Свет и в саму Испанию перестали впускать даже для торговли, не говоря уж о постоянном жительстве!

И настал, наконец, день, когда Фрэнсиса, спящего после вахты, разбудил вопль марсового из «вороньего гнезда» на грот-мачте его каравеллы:

— Зе-емля-а-а-а!

Прямо по курсу мутнела узкая неровная полоска на горизонте. Это был Новый Свет. Вест-Индия. Наветренные острова. И он, как Колумб семьдесят два года назад, впервые увидел эти земли с палубы каравеллы! Сердце в груди вздрогнуло…

Еще очень немного людей в Европе видели эти острова. Корабли Ловелла шли между гористыми островами, поросшими густым лесом. Прибой, шипя, разбивался о замысловатых форм черные скалы прибрежий. Кое-где вода при слабом ветре вскипала. Это были знаменитые коралловые рифы. И ни человека не видать на благодатных сих островах! Хотя те, кто уже бывал в этих водах, уверяли, что на островах полно кровожадных каннибалов из племени карибов, или караибов.

…Рассказывая через шесть лет Федору (a до этого — своим младшим братишкам) о своих впечатлениях от первой встречи с тропиками, Дрейк говорил:.

— Мы проходили между теми островами как через ворота, ведущие к удаче!


предыдущая глава | Федька-Зуек — Пират Ее Величества | cледующая глава