home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 35

Удерживая отпускать

Никто не знал, куда подевались Томми и Джо Рина. Они просто исчезли, и все. А через два дня в кабинет Гила Грина в Трентоне вошла Виктория. Без предварительного звонка и, разумеется, без приглашения. Вошла и встала напротив коварного окружного прокурора.

– Виктория, – произнес он без теплоты в голосе, – я удивлен, что вы осмелились здесь появиться. На вас висит не меньше дюжины преступлений, включая возможную причастность к гибели нескольких агентов ФБР в Пресидио.

– Нет, Гил, к их гибели я не имею никакого отношения. Это ваша вина. Вы поставили агентов следить за мной. И насколько я припоминаю, мы так не договаривались.

Он сидел и смотрел на нее, беспокойно вертя ручку.

– Что дальше?

– А то, что ситуация в корне изменилась, Гил. У вас ничего против меня нет, и вы это прекрасно знаете. А то, что мне было заранее известно о преступном прошлом Бино Бейтса, доказать в суде не удастся. Так что перестаньте нести чушь о каких-то моих мифических преступлениях.

– Я полагаю, вы решили нанести мне визит не для того, чтобы сказать это. – Выражение безучастности на его лице сменилось заинтересованностью.

– Вы правы. Я пришла поговорить о том, как сохранить нашу первоначальную договоренность, хотя бы в основе. Но разумеется, принципиально на других условиях.

– Вот как? А почему?

– Потому что у вас больше нет на руках хороших карт, и теперь вы не можете шантажировать меня убийством близкого человека. А карты у вас отвратительные, Гил, особенно если учесть политический аспект. Вы полностью провалили расследование, потеряли трех агентов ФБР, пытались свести счеты со своей сотрудницей, прокурором, сфабриковав ложное обвинение. Да если я сообщу обо всем этом прессе, они вас по стенке размажут. А уж мечты о том, чтобы стать вице-губернатором штата, придется оставить навсегда. Боюсь, вам также придется расстаться и с должностью окружного прокурора. И очень быстро.

– Понятно.

– Понятно?

– И каковы же ваши условия?

– Прежде всего я хочу вас проинформировать о том, что Томми Рина готов свидетельствовать на суде против своего брата.

– Вы укрываете Томми Рина?

– Опять вы за свое! Я никого не укрываю. На тот случай, если вы забыли, Гил, напоминаю: Томми Рина в настоящее время не проходит ни по одному из дел, несмотря на то, что совершает преступления всю свою жизнь. Он понимает, что его брат не успокоится, пока не убьет его, и согласен сесть на семь лет за убийство второй степени в обмен на показания в суде.

– Но где сам Джо? Никому не известно его местопребывание.

– В нужный момент он будет доставлен к вашей двери.

– И что Томми собирается сказать в суде? – спросил Гил.

Она открыла дипломат, вынула стопку бумаг и протянула окружному прокурору. Он быстро их просмотрел.

– Томми, осведомленный о наказании за лжесвидетельство, – заявляет, что Джо дал ему прямой приказ убить Кэрол Сесник, Бобби Маннинга и Тони Королло? Но эти показания не подписаны.

– У меня есть подписанный экземпляр, который хранится в надежном месте.

– Я понимаю…

– Итак, Томми готов свидетельствовать, – сказала она, – а вы можете заработать на этом неплохой политический капитал. Но придется выполнить кое-какие условия.

Гил Грин надолго замолк. Старинные часы в углу кабинета тикали, отсчитывая секунды, а Виктория смотрела в окно, не обнаруживая ни малейшей заинтересованности в решении вопроса.

– Хорошо. И какова же цена?

– Условий три, – произнесла она, неохотно перемещая взгляд обратно на окружного прокурора. – Первое: вы возбудите уголовное дело против Томми Рина за убийство – не первой степени, а второй – и организуете приговор максимум на семь лет тюрьмы.

– Но ведь на спусковой крючок нажимал именно он.

– Я знаю, но это единственный способ заставить его играть.

– Он убийца.

– У него врагов, наверное, больше, чем у Каддафи. Он убил слишком многих из криминального мира, и потому, скорее всего, до конца семилетнего срока не доживет.

– А что у вас под номером два?

– Если он все же выживет в заключении, вы гарантируете ему федеральную «Программу защиты свидетелей».

– И последний номер?

– Вы организуете, чтобы все федеральные дела, возбужденные против Бино Экс Бейтса, были закрыты.

– Понимаю. Но я всего лишь окружной прокурор Нью-Джерси. Федеральное правительство моих указаний не выполняет.

– Ладно вам, Гил, перестаньте дурачиться. Мы с вами знаем, что отдел борьбы с организованной преступностью ФБР давно нацелен на братьев Рина. Как вы думаете, сколько они истратили за последний год, ведя наблюдение за Джо и Томми?

– Понятия не имею.

– Пятьсот пятьдесят девять тысяч долларов, исключая дополнительные расходы и сверхурочные. Давайте округлим их до миллиона – вот сколько стоит в год наблюдение за подозреваемыми. Они играли против этих двух хитрецов, как аутсайдеры в Малой лиге, и все равно не смогли принять ни одного «поп-апа».[72] Так что, Гил, ФБР пойдет на эту сделку. Они будут рады заполучить этих плохих мальчиков, а вы станете героем. Будете раскланиваться на всех пресс-конференциях и принимать поздравления. Гил, для вас это будет долгожданная победа. И единственное, что нужно для этого, – поработать в сделке брокером.

– Бино Бейтс внесен в список «Десяти самых опасных преступников, разыскиваемых в Америке». Они не согласятся закрыть дело.

– Он мошенник, а не бандит, и ни разу не совершил никакого насилия. – Виктория смотрела на Гила Грина несколько секунд, затем щелкнула замком дипломата и встала.

– Я подготовил резюме для Юридической коллегии Нью-Джерси по поводу лишения вас лицензии на юридическую практику и удивлен, почему вы это не обсуждаете, – проговорил Грин.

– Потому что юристом я больше работать не буду. За это время я кое-что поняла, и мне это сейчас неинтересно.

– И что же вы поняли?

– Мне всегда хотелось, как юристу, решать с помощью законов вопросы добра и зла.

– И что же здесь не так?

– В нашей профессии нравственных норм не существует. Законно и незаконно – вот главные и основные критерии. Все время приходится копаться в правовых тонкостях, стараться, чтобы подследственный не отказался в суде от своих показаний, чтобы суд по процессуальным или техническим причинам не отверг представленные нами доказательства. Меня это больше не интересует. – Виктория направилась к двери. – Позвоните мне сегодня до конца рабочего дня. Если звонка не будет, я начну переговоры с ФБР. – Она обернулась. – Но я знаю, Гил, вы все обдумаете как следует и согласитесь. Потому что вам это очень выгодно. По этой причине я вначале принесла эти бумаги сюда.

Виктория вышла на улицу и села в автомобиль.

Через три часа, приехав в Уоллингфорд и увидев родителей, она поняла, как это хорошо – оказаться дома. Они расположились на кухне. Мама, подъехав на своей коляске к плите, пекла для дочери ее любимые пирожки, с ореховым маслом и желе. Потом подала на стол, предварительно срезав снизу корочку, как любила Виктория.

Та взяла один пирожок и начала задумчиво жевать. Всю жизнь она срезала с пирожков нижнюю корочку, так же, как срезала «корочки» с большинства своих переживаний. Теперь это казалось ей странным. Почему? По какой причине она пошла по этой дороге, где все так выверено, так аккуратно и требует минимального риска?

Отец смотрел на дочь, улыбаясь, как будто читал ее мысли. На нем были слаксы для гольфа в клетку и розовая рубашка. Носки тоже были розовые. Он вдруг показался ей сейчас особенного дорогим и любимым. Она очень любила родителей, но, наверное, еще ни разу не чувствовала к ним такую нежность.

– Что ты собираешься делать, деточка? – спросил он.

– Не знаю, папа, – ответила Виктория. – У меня есть кое-какие планы, но пока все неопределенно.

Она рассказала им обо всем, что произошло после ее отъезда, закончив тем, что поместила Томми под вымышленной фамилией в больницу тюрьмы Ломпок. У него было прострелено легкое, но жизненно важные органы пуля не задела. Бандита благополучно прооперировали, так что теперь его жизни ничто не угрожает. Вначале он сотрудничать наотрез отказался, но потом ей удалось его убедить, что иного выхода нет. Томми подписал свои показания и обещание свидетельствовать в суде против Джо.

Определив Томми под надзор, Виктория встретилась с Бино. Он сказал, что едет расплатиться с участниками аферы в Сан-Франциско, а затем на Свиной ручей, и позвонит ей, как только освободится. С тех пор прошло несколько дней.

И вот сейчас на кухне зазвонил телефон. Виктория сняла трубку.

– Бино пропал куда-то, – сказал Джон Бумажный Воротничок. – Вместе с Плутом Роджером и чемоданами, в которых четыре с лишним миллиона долларов.

У нее защемило сердце. Неужели Бино способен на такое – взять и смыться с деньгами? Просто не верилось. Неужели жулик, который сидит в нем, победил? Неужели все кончится вот так, банально и пошло?

В конце разговора она спросила о Коре.

Голос Джона дрогнул.

– Кора теперь обрела покой на небесах, – тихо проговорил, он.

Положив трубку, Виктория почувствовала невероятную усталость. После обеда она пошла к себе в комнату, легла на постель и по привычке уставилась на танцовщиц. Теперь было ясно – впервые, – что это у них не просто танец. Танцовщицы таким способом самовыражались – точно так же, как это всегда пыталась делать она. Наверное, события последних недель помогли ей сделать это фундаментальное открытие.

– Удерживай отпуская, – тихо произнесла Виктория в пустой комнате.

Она отпустила и ждала, когда в ее жизни все наладится. И больше не станет форсировать события. Не будет приводить всех в замешательство своей неудержимой энергией, а станет питать ею себя и наслаждаться радостью бытия.

Гил позвонил в семь тридцать.

– Убийство второй степени для Томми не получится, – произнес он, как всегда, мягко. – Самое большее – первая степень без отягчающих обстоятельств.

– Гил, прошу вас выслушать то, что я скажу. Причем очень внимательно. Поскольку речь идет о Томми, то вполне уместно использовать его собственное образное выражение: «Идите вы к гребаной матери».

Виктория положила трубку, но через несколько секунд телефон зазвонил снова. Она подходить не стала, подождала, пока ответит отец.

– Дорогая, это мистер Грин, – крикнул он снизу.

Она вышла из своей комнаты и снова взяла трубку.

– Послушайте, Гил, все очень просто. Либо вы возбуждаете дело против Томми за убийство второй степени и обеспечиваете ему «Программу защиты», когда он выйдет из тюрьмы, либо я отпущу его сейчас. Только помните, причиной всех своих бед он считает именно вас и, можете не сомневаться, рано или поздно явится по вашу душу. Я его немного изучила за это время и уверяю: мало не покажется.

– Ладно, согласен на убийство второй степени и «Программу защиты». Но снять обвинения с Бейтса не в моих силах.

Виктория снова повесила трубку и стала ждать повторного звонка. Когда телефон зазвонил, она схватила трубку:

– Гил, не тратьте понапрасну деньги на звонки. Это пакетное соглашение. Мы либо договариваемся, либо это сделают в ФБР.

– Ладно, Вики, я могу добиться для него условного наказания. Его признают виновным и дадут пять лет условно. Но вначале он будет арестован. От этого я его освободить не могу.

– Хорошо, пусть будет так. Но наш договор должен быть оформлен документально. Как только это будет сделано, я организую доставку вам и Томми, и Джо.


Прошло еще два дня, а от Бино по-прежнему не было никаких известий. Виктория продолжала надеяться, что он позвонит и она обрадует его хорошими новостями. Существовала официальная договоренность с Гилом, согласно которой Бино больше не был в списке «Десяти самых опасных преступников», а просто должен был сам явиться к окружному прокурору. Но порой ей начинало казаться, что больше она никогда о нем ничего не услышит, что, возможно, сейчас он в Рио, живет в свое удовольствие с четырьмя с лишним миллионами. В последние дни Виктория очень много размышляла о человеке, которого полюбила. Ей казалось странным, что такое вообще могло случиться.

Оформив официальный договор с Гилом Грином, она сообщила ему о местопребывании Томми. Потом позвонила в Атлантик-Сити Джону Бумажному Воротничку и сказала, что договор заключен и теперь Бейтсы со Свиного ручья должны привезти Джо в полицейское управление Трентона. Им не будут задавать никаких вопросов.

– Хорошо, – сказал он.

– Что-нибудь слышно от Бино? – спросила Виктория. Сердце ее сильно билось.

– Знаете, Виктория, я заметил, как он изменился за последние три недели. Бино уже не тот, каким был прежде. Но я не уверен, что это к добру. Вот так вот взять и в одночасье изменить свою сущность мало кому удается. А может быть, вообще таких людей нет на белом свете.

– Мне кажется, вы правы, – сказала она, – но было бы очень интересно проверить.

Вечером она с родителями отправилась ужинать в загородный клуб. Телевизор там был включен, и за это время несколько раз передавали информацию об аресте Джо Рина по обвинению в убийстве первой степени и о том, что его брат Томми будет свидетельствовать на суде, поддерживая обвинение. Разумеется, в каждом выпуске новостей фигурировал Гил Грин. Затем пошел комментарий телевизионного журналиста, который рассказал о том, насколько близки были всю жизнь эти братья, и удивлялся тому, что Томми, совершивший убийства, чтобы защитить Джо, теперь будет свидетельствовать против него на суде.

– Потому, – тихо ответила ему Виктория, повторяя слова Бино, – что их отношения никогда по-настоящему не проверялись.


В эту ночь сон к ней почему-то долго не шел. Когда она наконец заснула, ей на постель то ли упало, то ли прыгнуло что-то мягкое. Затем это что-то лизнуло ее в щеку. Плут Роджер! Она мгновенно проснулась, включила свет и прижала пса к себе.

– Роджер, милый!..

Сзади, там, куда попала пуля, у него была длинная розовая отметина, которая уже начала зарастать шерстью. Виктория встала с постели, оделась и с Роджером на руках спустилась вниз. Она знала, что Бино где-то здесь, и наконец увидела его. Он сидел в кресле на заднем дворе рядом с бассейном, который имел форму изогнутого овала. Виктория подошла и молча села в кресло рядом.

Бино посмотрел на нее и улыбнулся:

– Привет, ты меня еще не забыла?

– Пока нет, – ответила она и протянула ему Роджера. – Твой приятель меня разбудил.

Роджер не захотел сидеть у хозяина и снова прыгнул ей на колени.

– Видишь, какой у него хороший вкус, – сказал Бино. – А будить тебя я его не заставлял. Это он по своей инициативе.

– А ты что, просто сидишь здесь и ждешь?

– Да, решил устроить шоу в духе Дэвида Леттермана.[73]

– Я скучала по тебе, – призналась она. – И очень много думала.

– Я тоже, – сказал он. – Извини, что не звонил. Мне просто было необходимо побыть одному и попытаться разобраться в себе. Ведь все, во что я верил, изменилось.

– И причем так внезапно, – добавила она.

– Меня по-прежнему одолевают вопросы… например, чем сейчас заняться, чтобы заработать на жизнь, или как поступить с тем, что осталось от пяти миллионов братьев Рина.

– Они все еще у тебя?

– Да, все, кроме десяти процентов, выплаченных Бейтсам со Свиного ручья и остальным участникам аферы. Понимаешь, что-то говорит мне, что если я потрачу на нас кровавые деньги братьев Рина, то разрушу все, что недавно обрел. – Он посмотрел на Викторию. – Глупо, да? Наверное, я рассуждаю как обыкновенный лох.

– Нет, я думаю, в твоих словах заключен глубокий смысл. Ты не можешь удерживать, не отпуская.

– Тогда поехали, – сказал он. – Иди собирайся. Мне очень нужна твоя поддержка.

Они отправились в Трентон. В это время суток поездка заняла только два часа. Бино остановил машину у входа в Трентонскую детскую больницу.

– Зачем мы сюда приехали? – спросила Виктория.

– Здесь Кэрол работала медсестрой. С утра до вечера не покладая рук, и половину заработка жертвовала на помощь больным детям. Мне и остальным родственникам это казалось откровенной глупостью.

Он вылез из машины, открыл багажник и вытащил два светло-коричневых чемодана.

– Просто не верится, что я это делаю.

Они вошли в здание.

– С кем я могу поговорить по поводу благотворительной акции? – спросил Бино сидящую за стойкой сестру.

Она проводила их к доктору Фостеру, помощнику управляющего больницей. Была глубокая ночь, но он оказался на месте, работал над годовым финансовым отчетом. Бино подошел и поставил чемоданы на его стол.

– Я хочу, чтобы вы оприходовали мое денежное пожертвование. А годовые проценты от этой суммы должны пойти на исследования в области детских онкологических заболеваний.

– Понимаю, – сказал доктор Фостер. – От чьего имени вносится пожертвование?

– От имени Кэрол Сесник. Она работала здесь медицинской сестрой, – ответил Бино и начал заполнять специальный бланк.

Потом открыл чемоданы. Доктор Фостер с удивлением посмотрел на деньги в фирменных банковских пачках.

Бино улыбнулся:

– Не волнуйтесь, эти деньги не украдены. Но все-таки будет лучше, если вы воздержитесь от излишних разговоров.

После оформления соответствующих документов Бино с Викторией вернулись в машину. Доктор Фостер стоял на ступеньках, гадая, кто они такие. Он только сейчас вспомнил, причем очень смутно, круглолицую веснушчатую сестру по имени Кэрол Сесник.

Бино повез Викторию через центр города в квартал развлечений. Наконец он заглушил двигатель.

– Пошли.

Она вылезла из машины. Он как-то странно улыбался.

– Куда мы приехали?

Он повел ее по узкой улочке к салону тату, который назывался «Черный ангел». У входа стояли Джон Бумажный Воротничок с Дакотой Бейтс. Виктория обнялась с ними обоими и внимательно всмотрелась в Дакоту. Та выглядела сейчас неплохо, но следы избиения были еще заметны.

Они вошли в салон.

– Как вы здесь оказались? – спросила Виктория.

– Ребята захотели присутствовать при этом важном мероприятии, – ответил за них Бино и снял с нее наручные часы. Теперь она поняла, зачем они сюда пришли.

Мастер тату, бородатый, украшенный бусами и прочими прибамбасами хмурый человек, трудился недолго.

Плут Роджер вспрыгнул ей на колени и наблюдал за его работой. Наконец мастер закончил и начисто вытер татуировку. Виктория посмотрела на свое запястье и улыбнулась.

Там было написано: «В 17.06.97».

Этот странный символ мошеннической доблести значил больше, чем ученая степень.

– Но я не Бейтс, – возразила Виктория. Ее голос чуть подрагивал от предчувствия.

– Если согласна, то скоро будешь, – сказал Бино. – Свидетели жениха и невесты присутствуют, так что дело за тобой.

Они поженились через два дня.


Глава 34 Коронный номер | Король мошенников | Примечания