home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4. Башкирское золото

Ты козырь наш, башкирский мёд!

Юрий Шевчук

Не так давно я прочитал в одном музыкальном журнале, что раскручивать Земфиру было не надо – мол, она сама себя раскрутила. Своими песнями. Ха-ха три раза... Это, конечно же, полный бред. Зимой 1999 года все выглядело не так просто и радужно.

Как только из Лондона привезли канонический вариант альбома, я тут же направился на “Русское Радио”. Не сильно задумываясь о последствиях, я отдал все песни Земфиры программному директору Степе Строеву – на предварительное ознакомление. Лет за десять до этого я немного продюсировал группу “Зангези”, в которой юный Степа играл на басу. Так что я был вправе рассчитывать на объективность. Вскоре объективность восторжествовала – правда, в довольно причудливой форме...

Когда через неделю я перезвонил на “Русское Радио”, мне сказали, что все это, возможно, очень неплохо, но явного хита у Земфиры нет. По крайней мере, Степа его на альбоме не видит. Надо подождать...

Ждать пришлось недолго: через несколько недель Строева попросили написать заявление об уходе – правда, по причинам иного свойства.

...Пока программные директора раздумывали о ротации, Земфира дала на “Радио России” первое в своей жизни интервью на всю страну. Этот эфир мы с ведущим передачи “Четыре четверти” Сашей Алексеевым пробивали больше месяца – никак не могли достучаться до сознания его начальства. “Ты с ума сошел, парень, – говорила Алексееву администрация. – Ты что, не понимаешь? Она ведь наркоманка!”

Это было что-то новенькое. Но мы с Алексеевым зарубились на своем и вскоре придумали фишку. Теперь тема его программы звучала следующим образом: “Александр Кушнир представляет свою будущую книгу „100 магнитоальбомов советского рока“ – вместе с ее героями”.

Голь на выдумки хитра. В нашем варианте Земфира выступала в роли одного из героев энциклопедии. Получалась небольшая нестыковка по времени – в 80-х годах Земфира еще училась в школе и слушала “Наутилус Помпилиус” и “Кино”. В скобках заметим, что о Земфире в книге не было написано ни слова – кроме благодарности в разделе “плодотворное сочувствие идее”... Но, видит бог, цель засветить ее песни оправдывала любые средства.

Первое появление Земфиры на радио ничем особенным не запомнилось. Кроме того, что в узком проеме студийной двери она столкнулась с предыдущим гостем – певицей Аленой Апиной. Экс-вокалистка “Комбинации” сжалась в комок и каким-то бабским нюхом почуяла неладное. Еще бы! Ей навстречу шла не просто новая артистка. Ей на смену шла новая эпоха.

Когда ночью я переслушал на диктофоне запись прямого эфира, то понял, что самое интересное происходило за кадром. Пока в студии на всю страну играли песни Земфиры, включенный диктофон фиксировал нашу расслабленную болтовню. Там было несколько забавных моментов – в частности, когда любознательный Саша Алексеев начал выяснять у Земфиры, не является ли песня “СПИД” автобиографической.

“Это всё личные переживания, – зная, что микрофоны выключены, разоткровенничалась певица. – Мне приятно, что вы обратили внимание на эту песню, но раскрывать секреты не хочется. Я сейчас скажу в эфире, что у меня СПИД, и со мной сразу разорвут все контракты. А если я этого не скажу, будет неинтересно. Как мне быть?”

Во время следующей паузы, когда в эфире играли “Маечки”, Алексеев преподал певице неплохой урок позиционирования. Несмотря на нашу договоренность, Земфира, рассказывая про уфимскую “Европу Плюс”, невзначай добавила: “А еще я четыре года в ресторанах работала...” – “Ты что, картошку там жарила?” – живо поинтересовался Алексеев. Земфира перехватила мой укоризненный взгляд. Больше слово “рестораны” я от Рамазановой не слышал никогда.

...Пока мы развозили промо-записи и давали первые интервью, Бурлаков договорился о встрече с Михаилом Козыревым, ушедшим с “Радио Максимум” на “Наше Радио”. Мы приехали в его офис в районе метро “Октябрьская”, взяв с собой весь джентльменский набор артистов “Утекай звукозапись”: “Туманный стон”, “Deadушки”, “Мумий Тролль” и Земфира...

Первые две группы Козырев прослушал скорее из вежливости. Пластинка Земфиры сразу же произвела на него сильное впечатление. Это было видно невооруженным глазом. После долгих разговоров-переговоров решили начать ротацию с песни “СПИД”. Первый эфир планировался на пятницу, 26 февраля 1999 года.

Накануне радийного дебюта Земфиры мне не спалось. Волновался. Поводы для этого были немалые – последние полгода деловые и человеческие отношения тандема Козырев—Бурлаков были далеки от идеала. Поэтому случиться могло всякое. Утром я для подстраховки позвонил Козыреву.

Поскольку спрашивать про ротацию Земфиры “в лоб” было признаком дурного тона, я решил зайти с фланга. “Миша! – как-то чересчур возбужденно сказал я. – А вот если тебе, скажем, позвонит Березовский и запретит крутить „а у тебя СПИД, и значит, мы умрем“? Что ты тогда сделаешь?” Козырев выдержал эффектную паузу и как-то театрально произнес: “Если мне даже Ельцин позвонит, я все равно поставлю Земфиру”. И – таки поставил.

Вскоре альтруистический почин “Нашего Радио” подхватило еще несколько станций: “Радио Максимум”, “Авторадио”, “М-радио” и “Европа Плюс”. Жизнь налаживалась.

Параллельно Бурлакову удалось заинтересовать музыкой Земфиры Константина Эрнста. На столе у босса Первого канала появилась промо-копия альбома, на обратной стороне которого Бурлаков выдал прямо-таки гениальный в своем минимализме текст:

Краткая характеристика проекта: Земфире, на наш взгляд, впервые удалось так гармонично соединить накопленный материал советской эстрады (А.Пугачева, Л.Вайкуле, Валерия и т.д.) с самыми современными формами рок-музыки (Ж.Агузарова, “Мумий Тролль”, Alanis Morissette и т.д.). Полученное ею высшее джазовое музыкальное образование по классу вокала, композиции и аранжировки позволило акцентировать внимание на многогранности и уникальности голоса певицы. Самодостаточность, законченность и простота ее текстов позволяют им прочно “войти в жизнь”. Благодаря невероятной работоспособности, настойчивости, внутренней независимости и полной самостоятельности (имеет готовую группу для живых выступлений) Земфира имеет реальные взгляды на шоу-бизнес. Практически все центральные средства массовой информации уже упоминали об ее “появлении”, но никто толком ее еще не слышал. Поэтому самый простой и необходимый рекламный ход – это непосредственное предъявление певицы...

В последней фразе Бурлаков был прав на двести процентов. Теперь наступил момент показать певицу журналистам. Как бы это странно ни звучало, ситуация с Земфирой в марте 99 года в чем-то предвосхитила Глюкозу – другими словами, об артистке все слышали, но никто не видел.

За неделю до запланированной нами пресс-конференции внезапно опомнилась Капа из “Московского Комсомольца”, которая давно хотела опубликовать большой очерк о Земфире. Логика журналистки была проста: ее статья должна выйти в среду, 24 марта, – за несколько часов до начала пресс-конференции. Я всегда ценил Капу за то, что в бурном информационном потоке именно ей удавалось “по полноте охвата информации” быть впереди планеты всей. Так случилось и на этот раз.

У этой истории был единственный минус – Земфира в тот момент находилась в Уфе. Вместо певицы рассказывать о ее творческой судьбе довелось мне. Передо мной стояла не очень сложная задача – поделиться с журналисткой “Московского Комсомольца” впечатлениями о Земфире-артистке, Земфире-человеке, Земфире-поэте и композиторе. И, наконец, о волнующей всех теме отношений Земфиры и Лагутенко.

Теперь небольшое географическое отступление... Я знал, что в самом начале Ленинского проспекта, неподалеку от будущего клуба “Точка”, находится уютное кафе под названием “Cosmo”, в котором по телевизору транслировались передачи “MTV Россия”. Когда-то это было вершиной шика... Сегодня этого кафе уже нет, и на его месте стоит магазин с прозаичным названием “Обувь”. Но весной 99-го мы, не спрашивая ни у кого разрешения, превратили “Cosmo” в пресс-офис Земфиры. Забившись в одну из угловых кабинок, певица давала свои первые интервью. Именно в “Cosmo” я встретился с Капой.

Беседа длилась больше двух часов и оказалась на редкость поучительной. По двум причинам. Во-первых, для доверительности Капа пришла на встречу без диктофона и каким-то парадоксальным образом все мои охотничьи рассказы запомнила. Или у нее цифровой диктофон был спрятан в рукаве – не знаю. В любом случае, работала журналистка “Московского Комсомольца” профессионально.

В конце моего восторженного монолога Капа как-то по-хитрому прищурилась и спросила: “А ты можешь рассказать про Земфиру какие-то неочевидные подробности?” “Что именно ты имеешь в виду?” – удивился я. “Ну, например, об ее отношениях с девушками”, – ответила журналистка. “Да ты что, шутишь? – поразилась пресс-служба Земфиры, собственно говоря, в моем лице. – У нее есть бойфренд Аркадий. Он отличный звукорежиссер, часто приезжает к ней в Москву из Уфы. Капа, что ты придумала? Какие девочки?”

Дискуссия становилась оживленной. На нас стали оглядываться из-за соседних столов. И тут настал звездный час Капы. “Да ты че, альбом не слушал? – задала она риторический вопрос. – Ты что, не слышал, что на первых двух песнях поется о любви девушки к девушке? А Анечка, которая просила снять маечку?”

Капа сказала, как гвоздь в крышку гроба вбила. Я был в нокдауне, ведь эту тему мы не обсуждали ни с кем из участников процесса – ни с Земфирой, ни с Бурлаковым, ни с Лагутенко. Во-вторых, на это не обратил внимания никто из моих приятелей и коллег, знакомых с музыкальным материалом. Но игнорировать реплики Капы я не мог...

До появления или расцвета творчества групп типа “Гостей из будущего”, “Ночных снайперов” и Butch оставалось от силы полгода-год. Но я, тем не менее, чувствовал себя натуральным инопланетянином. Можно сказать, совком. Мимо меня проносилась искрящая каким-то потаенным электрическим потенциалом жизнь, о которой я не только ничего не знал, но даже и не догадывался. Со свернутыми набекрень мозгами я распрощался с Капой и уныло поплелся в клуб “Республика Beefeater” – договариваться о пресс-конференции.

...Статья в “Московском Комсомольце” должна была явиться первой серьезной публикацией о Земфире, которая, по идее, могла заложить фундамент правильно сформированного общественного мнения. Я маялся и никак не мог дождаться среды, когда газета появится в продаже. Во мне бурлило ощущение грядущей сенсации. Во вторник вечером, почувствовав у себя в одном месте шило, я поехал на “Пушкинскую” и купил с рук у бабушек завтрашний номер “Московского Комсомольца”. Капа оправдала все ожидания, лихо шарахнув статью о никому не известной певице Земфире размером в половину полосы. Во второй половине музыкальной рубрики рассказывалось о сенсационных европейских контрактах певицы Линды. Судя по газетному объему, эти два события считались информационно равнозначными...

Материал о новой артистке назывался “Девочка-пожар”, а подзаголовок возвещал о том, что “на место „Мумий Тролля“ пришла его воспитанница Земфира”. На тему однополой любви Капа написала предельно деликатно: “Страстью всепоглощающей и мнущей, как шоколад стекло, переполнены все песни Земфиры. Но страстью к кому – непонятно. Предмет любви размыт (то ли дурной мальчишка, то ли отвергающая, непонимающая женщина), но выпирает из альбома глубокая, безумная жажда чего-то”.

С точки зрения начала PR-кампании это был просто идеальный текст. Здесь присутствовали и интрига, и реклама, и косвенный пиар... В восторге от того, что история творится прямо на глазах, я тут же позвонил Бурлакову. И с интонацией “о вручении ордена Ленина” зачитал статью целиком.

Леня довольно журчал в трубку. То ли жевал, то ли гедонистически радовался тому, как у него продвигаются переговоры по поддержке Земфиры каналом ОРТ. И господином Эрнстом лично... Закончив издавать не поддающиеся идентификации звуки, он внезапно спросил: “А пресс-релиз для завтрашней пресс-конференции у нас готов?”

Вопрос Бурлакова застал меня врасплох. В клуб “Республика Beefeater” аккредитовалось более полусотни журналистов, а пресс-релиз, интервью для которого, смею напомнить, я брал еще полгода назад в Солнцево, готов не был. Более того, так получилось, что на нем даже “муха не сидела”.

Вспомнив, что лучшая защита – нападение, я стал рассуждать о том, что статья в “Московском Комсомольце” – отличный пресс-релиз. И, мол, нечего дублировать шедевры. Бурлаков молча выслушал эту демагогию, а потом вынес вердикт: “Пресс-конференция в четыре – значит, в двенадцать часов пресс-релиз Земфиры должен быть готов”.

Я для приличия немного сопротивлялся, но мои аргументы были скорее спонтанные, чем рациональные. В конце концов я быстро набросал небольшой текст, который первоначально назывался “Башкирский мёд”. И никак иначе.

Ларчик открывался просто. В названии содержался замаскированный воздушный поцелуй Земфире. Дело в том, что, приезжая из Уфы, она, как правило, привозила друзьям в подарок мёд. Биологические добавки для медведей перемещались на самолете Уфа—Москва в крохотных деревянных бочонках, на которых вручную было выжжено: “Башкирский мёд”. Очень трогательно. И очень вкусно.

Утром, перед тем как послать пресс-релиз на печать, я все-таки передумал. Решил, что все эти подарки Земфиры – что-то очень личное. А у нас тут как-никак московский шоу-бизнес. И в последний момент переделал название текста на более нейтральное – “Башкирское золото”.


3.  Праздник непослушания | Хедлайнеры | 5.  Первый бал