home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

6 декабря 1943 года

Баскония, Испания

Он пробыл в этой лежавшей к северу от Португалии области восемь дней. Сполдинг не рассчитывал на столь длительное пребывание в здешних краях, однако у него не было выхода: произошло то, чего он никак не ожидал... Обычный, как казалось вначале, побег – на этот раз двух диссидентов-ученых из Рурской долины – обернулся на деле в нечто иное.

Ученые, сами не зная того, выступили в роли приманки. Приманки, подброшенной противникам рейха гестапо. Проводник, который «помог» им бежать из Рура, не имел никакого отношения к немецкому подполью: он был сотрудником гестапо.

Чтобы окончательно убедиться в этом. Сполдингу потребовалось три дня. Хотя гестаповец был одним из опытнейших противников, с которыми приходилось сталкиваться Дэвиду, он тем не менее допустил ряд промахов, наведших Сполдинга на мысль, что с ролью проводника этот человек справлялся далеко не блестяще. И как только Дэвид удостоверился в своей правоте, ему тотчас же стало ясно, как действовать дальше.

На протяжении пяти дней он вел своего попутчика-псевдоподпольщика через холмы и ущелья все дальше на восток, в направлении Сьерра-де-Гуары, отклоняясь от хоженых тайных троп миль на сто. Время от времени Сполдинг заходил в уединенные деревни, делая вид, что «совещается» со своими людьми. На самом же деле это были, как знал он, фалангисты, не подозревавшие, впрочем, с кем их свела судьба. И вот их-то и выдавал Дэвид гестаповцу за партизан. Продвигаясь по проселочным дорогам к низовьям реки Гуайярдо, он объяснял гестаповцу, что это – те самые тайные пути, которые используют антифашисты при побегах. В действительности же использовавшийся партизанами секретный маршрут вел на запад, к побережью Атлантического океана, а не к Средиземному морю, как полагали немцы. Данное заблуждение и обусловило в первую очередь столь успешную деятельность действовавшей в Пиренеях агентурной сети. Сполдинг, не собираясь их в этом разубеждать, дважды отправлял нациста в город за съестными припасами. И оба раза, следя незаметно за гестаповцем, он наблюдал, как тот заглядывал в здания, где, судя по торчавшим из-под крыш толстым проводам, имелся телефон.

Таким образом, дезинформация поступала в Германию. А на это не жалко и пяти лишних дней. Немецкая авиация месяцами будет заниматься ведущими на восток «тайными путями», что делает относительно безопасным использование маршрутов, идущих в противоположном, западном направлении.

Однако такая игра не могла продолжаться до бесконечности. Дэвид уже добился, чего хотел. И намеревался теперь отправиться в Ортегал, на берег Бискайского залива, где его ждали другие дела.

От маленького костерка остались одни красные угли. Ночь между тем стояла холодная. Сполдинг посмотрел на часы. Было два часа утра. Он выдвинул «подпольщика» в дозор, подальше от света костра. Туда, где не было видно ни зги. И предоставил гестаповцу достаточно времени, чтобы тот, оставшись один, смог бы попытаться осуществить, наконец, свой план. Но немец спокойно стоял на посту и, судя по всему, предпринимать чего-либо не собирался.

Пусть так, размышлял Дэвид, возможно, он не столь опытен, как казалось ему. Или информация, полученная им. Сполдингом, от своих людей, не отличалась точностью. Во всяком случае, он до сих пор не заметил ни одного отряда немецких солдат – скорее всего, из альпийских стрелков, – которые давно уже должны бы спуститься с гор, чтобы забрать агента гестапо. А заодно и захватить его, Сполдинга. Дэвид подошел к скале, за которой укрылся немец.

– Отдохни немного. Я сменю тебя.

– Danke, – облегченно вздохнув, проговорил тот. – У меня живот разболелся. Я возьму лопату и отойду в сторону.

– Иди в лес. Сюда ведь забредают пощипать травку дикие животные, и они могут учуять тебя.

– Понятно. А ты, вижу, подумываешь все в тончайших подробностях.

– Точнее, пытаюсь делать так.

Немец вернулся к потухшему костру и, достав из вещевого мешка саперную лопатку, направился в опоясывавший луг лес. Наблюдая за ним, Сполдинг еще раз убедился, что первое впечатление его не обмануло. Нет, гестаповец был опытен. Нацист не забыл, что шесть дней назад двое ученых из Рура исчезли ночью как раз в тот момент, когда он вздремнул. Дэвид заметил тогда ярость в глазах агента гестапо и знал точно, что в данный момент этот ублюдок вновь прокручивал в своем сознании события той ночи.

Если Сполдинг правильно оценил ситуацию, то гестаповец подождет с часик, наблюдая, не попытается ли Дэвид установить контакт с невидимыми в темноте партизанами, и только тогда подаст сигнал альпийским стрелкам. И те тотчас же выйдут из леса. С карабинами наизготове.

Гестаповец допустил явную промашку. Он слишком легко согласился с советом Сполдинга отправиться в лес, не выразив при этом никаких сомнений по поводу его замечаний относительно диких животных, которые забредают якобы на луг пощипать травку и могут учуять присутствие здесь человека.

Между тем, спустившись в эту низину еще при свете дня, они оба могли убедиться, что перед ними, в окружении леса, простерлась покрытая чахлой травой заболоченная пустошь с торчавшими кое-где голыми скалами. Так что сюда никто не забредет никогда в поисках пищи, даже непритязательные горные козы.

И к тому же не было ветра, который мог бы донести до диких животных запах человека. Ночь, конечно, стояла холодная, воздух же был недвижим.

Будь на месте этого агента настоящий, опытный проводник, он, несомненно, возразил бы Дэвиду, подняв его на смех, и отказался бы идти в погруженный во мрак лес. Но гестаповец поступил по-иному, тотчас воспользовавшись предоставившейся ему столь своевременно возможностью связаться со своими.

Если только и впрямь нацист должен был с кем-то вступить в контакт. Но об этом он, Дэвид, узнает через несколько минут.

Увидев, что гестаповец скрылся в лесу, Сполдинг подождал полминуты и затем опустился на землю и пополз вдоль скалы.

Обогнув ее, он еще прополз тридцать пять – сорок футов по травостою и, приподнявшись, побежал, пригнувшись, к лесу. Согласно его расчетам, немец должен был находиться ярдах в шестидесяти от него.

Войдя в лесную чащобу, Дэвид, ступая бесшумно, стал приближаться к нацисту. И хотя того еще не было видно, он знал, что сейчас обнаружит его.

И он не ошибся. Немец подал кому-то сигнал: зажег спичку и тут же погасил ее.

Затем пошла в ход еще одна спичка, но она горела уже дольше – несколько секунд, после чего гестаповец, дыхнув на нее, потушил огонек.

Из глубины леса было подано два коротких ответных сигнала. Опять же с помощью спичек. Зажженных в двух разных местах.

Дэвид прикинул расстояние, отделявшее его от соратников агента гестапо. Выходило что-то около сотни футов. Немец, боясь заблудиться в незнакомом ему лесу в Стране Басков, предпочел стоять, где стоял, поджидая, когда связные сами подойдут к нему. Увидев, что те и в самом деле направлялись к немцу, Сполдинг бесшумно, не нарушая ночной тиши, подполз поближе к «подпольщику».

Затаившись в кустарнике, он услышал шепот. Разобрать удалось лишь отдельные слова. Но и этого было достаточно.

Выбравшись быстро из леса, он подбежал к скале и вынул из куртки маленькое сигнальное зеркало. Поймав им свет луны, просигналил в юго-западном направлении пять раз подряд и, прятав зеркальце в карман, стал ждать.

Ожидание, знал он, не затянется.

И не ошибся.

«Проводник» вышел из леса, держа лопату и с сигаретой во рту. Было еще довольно темно. Тяжелые облака то и дело закрывали луну, погружая землю в непроглядную тьму. Сполдинг отделился от скалы и коротко свистнул, подзывая гестаповца.

– Что случилось, Лиссабонец? – спросил тот, подойдя к Дэвиду.

Сполдинг произнес спокойно два слова. Только два слова:

– Heil Hitler!

И ударил нациста коротким штыком в живот. Смерть наступила мгновенно.

Тело тяжело осело на землю. И ничто не нарушило тишь. Чтобы не было слышно предсмертного хрипа, Дэвид зажал немцу рот.

Покончив с гестаповцем, Сполдинг побежал по траве к опушке леса, но вошел в него чуть левее, чем в прошлый раз, И, пройдя еще немного, остановился неподалеку от того места, где немец совсем недавно разговаривал со своими двумя сообщниками. Из-за туч выглянула внезапно луна и осветила всю поляну. Дэвид вжался в листья папоротника. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь. Вроде бы все спокойно. Поблизости – никого.

Луна вновь скрылась за облака. И опять мрак сгустился. Разглядеть в такой темноте труп немца, лежащего на лугу, было невозможно. Для Дэвида это имело большое значение.

Если альпийские стрелки и находились в лесу, то уж никак не на опушке. И что бы там ни было, пока что в их планы не входило спускаться в низину.

Они выжидали. Выжидали, собираясь группами где-то в других местах.

Или же просто ждали, оставаясь на месте.

Сполдинг встал на четвереньки и быстро пополз в западном направлении сквозь непролазный, как казалось, кустарник. Осторожно отодвигая преграждавшие путь ветки, чтобы не вносить дисгармонии в обычный шум ночного леса, он достиг того места, где трое людей совещались несколько минут назад. Там он никого не заметил. И не услышал ничего подозрительного. Дэвид достал из кармана спичечный коробок и вытащил две спички. Зажег одну из них и тотчас же задул. Затем зажег вторую, подержал ее пару-другую секунд и только потом погасил.

Из глубины леса, футах в сорока к северу от Сполдинга, подали ответный сигнал. Все той же вспышкой спички.

И почти одновременно Дэвид увидел вторую вспышку. В пятидесяти-шестидесяти футах к западу от себя.

И более – ничего.

Но и того, что заметил он, было достаточно.

Сполдинг быстро пополз в глубь леса. На северо-запад. Он прополз не более пятнадцати футов и прижался к стволу поваленного дерева.

Он ждал. И, ожидая, достал из кармана куртки тонкую, короткую, гибкую проволоку. На каждом конце проволоки были деревянные ручки. Появился немецкий солдат. Слишком много шума для альпийского стрелка, подумал Дэвид. По-видимому, немец спешил, встревоженный неожиданной командой вновь выйти на связь. Из этого Сполдинг сделал вывод: убитый им гестаповец стоял во главе операции. Это же значило, в свою очередь, что отряд, ожидая дальнейших распоряжений, не сдвинется с места. Не сдвинется до тех пор, пока кто-то не проявит личной инициативы и не возьмет командование группой на себя.

Впрочем, об этом не было времени думать. Немецкий солдат уже шел мимо поваленного дерева.

Держа в руках проволоку, Дэвид молча прыгнул на солдата. Петля скользнула по шлему врага и впилась ему в шею, намертво войдя в его плоть.

И снова – ни звука. Лишь глухой выдох.

Выдох, который Дэвид Сполдинг слышал уже столь много раз, что перестал реагировать на него. Как и думать о подобных вещах по завершении очередного дела.

Вокруг было тихо.

Но недолго. Внезапно Сполдинг услышал, как кто-то раздвигает ветки, пробираясь неизвестным, новым для него путем. Человек этот явно спешил, как и тот, чье мертвое тело лежало сейчас недвижно у ног Дэвида.

Сполдинг спрятал окровавленную проволоку в карман и, достав короткий штык, засунул его за пояс. Он знал: спешить некуда. Третий солдат будет ждать. Ждать, недоумевая и, возможно, испытывая страх... Последнее, однако, не обязательно, если он и впрямь альпийский стрелок. Ведь альпийские стрелки – особого рода солдаты. Они не уступали в жестокости гестаповцам. Ходили слухи, что их использовали преимущественно для проведения карательных операций. Это были настоящие роботы,способные подолгу скрываться в горных ущельях, невзирая на холод, пока не поступит приказ приступить к операции, в ходе которой они смогут вовсю проявить свой садизм.

В отношении этих выродков Дэвиду все было ясно. Альпийские стрелки заслуживают того, чтобы убивать их без тени сожаления.

Убрать еще одного для Сполдинга не составит труда. И он шагнул вперед, держа штык наготове.

– Wer?.. Wer ist doit?[24]– послышался в темноте встревоженный шепот.

– Hier, mein Soldat[25], – ответил Дэвид и вонзил штык немцу в грудь.

Партизаны спустились с холмов. Их было пятеро: четыре баска и один каталонец. Предводителем был баск, коренастый и сильный.

– Ну и прогулочку вы нам устроили, Лиссабонец! Временами мы думали, уж не сошли ли вы с ума. Матерь Божия, нам же пришлось пройти с сотню миль!

– Поверьте мне, отныне тот же путь будут проделывать и немцы, и многократно, а не один лишь раз, как вы. Что там творится на севере?

– Мы обнаружили отряды альпийских стрелков, человек по двадцать. Размещены через каждые шесть километров, до самой границы. Что ж, мы так и позволим им сидеть в своих гнездах?

– Нет, – ответил Сполдинг. – Мы уничтожим их. Всех, кроме троих. Им мы позволим уйти. Пусть они расскажут гестапо то, что нам надо.

– Не понял.

– А тебе и не надо понимать. – Дэвид подошел к затухшему костру и затоптал угли. Ему надо быть в Ортегале. Это все, о чем он мог думать сейчас.

Но оказалось, что ему предстоит еще разговор. Командир партизан подошел к Дэвиду и, мрачно глядя на него, произнес взволнованно:

– Мы думаем, вы должны знать. Нам рассказали, как эти свиньи вышли на нас. Восемь дней назад.

– О чем ты? – Сполдинг был раздражен. Когда отдавались какие-то распоряжения, касавшиеся его деятельности в северном крае, то всегда учитывалась степень риска, связанного с их выполнением. Поэтому все сообщения должны были поступать к нему исключительно в письменном виде, разговаривать же о чем-то подобном он не желал. И сейчас он хотел только спать. Чтобы, выспавшись, отправиться в Ортегал. Однако у баска был озабоченный вид. Что-то, видать, случилось. И Дэвид решил выяснить все до конца.

– Рассказывай же, амиго.

– Мы вам раньше не говорили. Опасались, что гнев может толкнуть вас на какое-нибудь неосторожное действие.

– В чем же дело? Что там стряслось?

– Видите ли, Бергерон...

– Неужто?..

– Да, именно так. Они взяли его в Сан-Себастьяне. Они не сломили его, хотя истязали. Мучили целых десять дней... Били током в его интимные места, применяли другие изощренные пытки. Например, делали ему подкожные инъекции. Нам сказали, что он умер, плюнув им в лицо.

Дэвид молча смотрел на баска. Он обнаружил, что сообщение не взволновало его. Не взволновало ничуть. И данное обстоятельство встревожило Сполдинга... Послужило своего рода предостережением: следи за собой. Он обучал Бергерона. Немало времени провел с ним в горах. Часами беседовали они задушевно о различных вещах, как обычно делают это люди, оказавшись одни. И не раз сражались бок о бок. Дэвид знал, что Бергерон мог отдать за него жизнь. Он был настоящим другом, самым близким Сполдингу человеком в этом северном крае.

Два года назад известие о гибели друга вызвало бы в нем неистовый гнев. Он бы кричал, бился о землю и рвался отомстить любым способом.

Год назад он бы отошел прочь от человека, принесшего ему столь печальную весть, чтобы побыть хоть немного наедине с самим собой. Попытаться осмыслить услышанное... И пусть ненадолго, погрузиться в воспоминания, связанные с другом, пожертвовавшим своей жизнью ради общего дела.

Однако сейчас он не испытывал никаких чувств.

Ровным счетом – ничего.

А это страшно – чувствовать, что не чувствуешь ничего.

– Больше никогда так не делай, ничего не скрывай от меня, – сказал он баску. – Я должен все знать. И не бойся, что я совершу вдруг безрассудный поступок.


* * * | Сделка Райнемана | Глава 9